Чтение онлайн

"Что с того, что мы

немного того".(В.Цой).

Вот и пришли мы с матушкой со ВТЭКа. И в этот поход, как и все предыдущие годы, я в который раз удивился человеческой мысли. Где середина, где норма?

Приходишь на прием к врачу.

– Ваше самочувствие?

Не знаешь что сказать. Скажешь "хорошо" -будет оценено как эйфорическое состояние, скажешь "плохо" по конкретной причине -будет оценено как депрессивное. Скажешь "нормально" -напишут "астеническое".

Другой вопрос -вопрос времени. Если движением сознания можно мгновенно перенестись в прошлый век, начинается вытаскивание таких твоих поступков, о которых, если бы их совершил здоровый человек, ему бы они еще зачлись бы в силу с позиции нездорового общества.

Вместо того, чтобы меня успокаивать и убеждать, что я здоров, врачи хором меня успокаивали, что я болен, хотя я не давал им ни одной причины сказать так.

Какой получается абсурд! Психиатрическая служба вместо того, чтобы стоять на страже общественного здоровья, сама поставляет себе больных. Неужели человек, если вдруг с ним случится несчастье, и придется прибегнуть к помощи психиатров, не будет помещен в стационар, даже если у него не будет инвалидности? Но больной, в данном случае бывший больной, не хочет носить на себе это клеймо, а тебя убеждают, что с ним тебя возьмут на работу на любое предприятие. Кем будешь этих людей считать после такого убеждения?

Я был в такой ярости, что не знал, как говорил замполит в армии у моего друга детства Феди Запорожца, кому "сделать морду камбалячьей". В начале марта ежегодно в городе проводились соревнования по каратэ, и у меня был единственный путь достичь приятного с полезным -излить свою ярость на возможных противников. Только победив их, я мог успокоиться.

Вечером того же дня я опять пошел на гимнастику в хореографический зал, обставленный зеркалами, оттачивать технику движений. Десять минут после тренировки я посвящал батуту. Поговорив с Николаем Григорьевичем Оноприенко -моим тренером в детстве и сейчас директором спортшколы я получил разрешение ходить 4 раза в неделю по вечерам по часу. После этого разговора я поехал в доджо школы "Киокушинкай -кан" спросить насчет допуска и формы медицинской справки.

После разговора с парнями, сказавшими мне прийти через неделю, я шел по улице Ленина в сумбуре чувств. Внутри все кипело, на глазах были слезы. Нужно было сломить дух Масутацу Оямы, названного при жизни Богом, в которого и наши мальчишки верили, как в Бога. Еще бы: ломать быкам рога и убивать их ударом кулака. И тут я вспомнил про Бога Отца. Кто может сравниться с Его Силой, которую я не раз ощущал на себе. За спиной была армия больных, которым отказывали в праве называться нормальными людьми. Поражения не должно было быть. Теперь осталось выиграть бои только физически.

Человеколюбие Христа, Отца и Матери Марии противопоставлялось физической силе, пусть в моральном плане в идеале и служащей тем же целям. Но практически всегда ли? Матушка и сейчас успокаивала меня, когда я чрезмерно распалялся раньше времени.

Когда я проходил мимо дома физкультурника, Бог Дух повернул мою голову на расписание тренировок секций каратэ, чтобы я смог подготовиться к соревнованиям по принятым правилам, а не как получилось в 97 году, когда о запрещенных ударах я узнал в день соревнований за несколько часов до них. Немудрено, что мне не было дано выступить на них. Все утро на голодный желудок прождав начало боя, после обеда я пошел перекусить к Лене Дроздовой -моей однокурснице, живущей неподалеку. После еды я отяжелел и почувствовал, что физически не могу начать движение на ковер, так как обе половины моего тела потеряли связь между собой. Просто ходить я мог, также как и говорить, а заставить себя пойти на ковер -не мог.

После каждого этапа освобождения необходима неделя для того, чтобы войти в новое русло жизни. Прочувствовать себя в разных ситуациях, определиться в целях и направлениях действий.

Этим вечером я смог определиться в своих физических параметрах. Это было подобно моему двадцатилетию, когда в результате моего первого просветления в течение тренировки я разучивал по два-три новых элемента. Сегодня получилось сделать спичаг -выход в стойку на руках силой через разведение ног в стороны и полуторное сальто назад с приходом на спину на батуте. Стал на руках на полу стоять так же, как стоял на стоялках -пока не надоест.

На следующий день, зайдя в вестибюль дома физкультурника, я встретил там Михаила Михайловича Тетерева -тренера по боксу, у которого в детстве занимался три месяца, также как и в 1995 году. Теперь, узнав у него про зал и возможность заниматься, получил приглашение приходить в Дом эстетического воспитания, в спортзал. Самбо, которым я занимался последний месяц, отошло.

Олег Замаряхин дал мне видеокассету с давно забытым мною фильмом, которым я жил многие годы:"Боевые искусства Шаолиня" и глядя на Линя-Тан-Цзы (если не ошибаюсь) и Брюса Ли, я начинал опять дышать давно забытым духом боя.

Пришел Миша Ларионов - один из первых моих тренеров и основателей развития каратэ в Благовещенске. Сразу разговор запестрел до боли родными именами:"Хунхуз номер один, Хунхуз номер два". Мы договорились встретиться для спарринга.

Теперь тренировки протекали не спеша, так как предстояло не научиться, а только вспомнить. Я был потрясен тем, сколько я знаю, так как все это было погребено под текучкой.

Дома я вспомнил как в пятнадцать лет задирал ноги перед матушкой, и теперь ее спасал только ремонт в доме, так как задрать сейчас ногу выше головы было невозможно. Да и можно было потерять равновесие.

Но Киру -мою племянницу -ремонт не спасал.

Ремонт в доме, продолжавшийся в течение пяти лет и все никак не могущий закончиться, ясно показывал причину его торможения. Я бы уже давно повыкидывал и раздал все лишнее. В доме было полно материала, которым можно было бы обшить старую мебель. Но я постоянно вступал в конфликт с близкими. То нельзя выкинуть, то нельзя начать, потому что колер не подходит. Едва я предлагал оптимальный вариант обмена этого колера на подходящий, как оказывалось, что у тех людей мои родные не хотят обменивать. И так пять лет. Я успокаивался только потому, что это давало бесценный опыт для написания книг.

Если за пять лет созерцания бардака я стал его ненавидеть лютой ненавистью, то после третьей книги стал трястись над каждой шмоткой, потому что прикосновение к ней вызывало массу воспоминаний. Теперь я боялся сдвинуть что-либо с места, так как все дышало историей. И тем не менее вместе с этим стали проявляться чувства того, что можно убрать, что изжило себя, что я и начал делать.

Поход на тренировку к Михаилу Михайловичу дал новую -хорошо забытую старую информацию к размышлению. Так как тело человека разбалансировано изначально, и вес левой половины отличается от веса правой, что хорошо знают лесники при передвижении по лесу, для уравновешивания чего берут в правую руку камень, чтобы не делать круги вокруг одного места, то и бой следует начинать только после уравновешивания обеих этих половин. Так как бой начинается не при идеальном расположении лицом к лицу противников, также как вес и силу своих неразмятых конечностей сначала ты можешь чувствовать разными, после разминки перед

спаррингом следует сначала встретиться взглядом с противником и уравновеситься с ним во взглядах, отделив свое психическое от его, только после чего начинать бой, когда начнешь чувствовать каждый его изъян во внимании.

Ох, встретился бы мне сейчас тот санитар, который, напившись на дежурстве, пнул меня ногой в живот за то, что я встал с кровати и хотел поднять тапочек парня, которого он, только что, избивая, выволок из палаты, а после, заняв у меня на выпивку пять рублей, при очередной встрече, задрав свой нос, пошел, не опуская его и не здороваясь, к своей иномарке.