Чтение онлайн

Контакты между левыми активистами МРП и сторонниками Г. Деффера сохранялись в течение зимы 1965–1966 г. как в рамках общих с социалистами собраний, так и в рамках движений «европейской левой». Один из участников этих собраний Ф. Лакамбр писал: «Надо было дать некоторым левым активистам, ранее перехваченным МРП и дезориентированным ее крушением, возможность участвовать в строительстве социализма. Надо было обрушить некоторые преграды между различными левыми группами, замкнувшимися в своем шовинизме и идеологических школах… Надо было создать крупную социалистическую партию, способную найти соответствующее соотношение сил с ФКП, единственное средство сделать левую кредитоспособной в глазах общественного мнения». Эти активисты, по словам Р. Бюрона, были разочарованы эволюцией программы «Демократического центра», которая воспроизводила, по их мнению, «классические темы старой правой, либеральной на экономическом уровне, атлантической в политическом плане, даже немного окрашенной расизмом в отношении стран третьего мира» [46] . Однако официально «малая» Федерация не предпринимала никаких контактов с «Демократическим центром» Ж. Леканюэ. Летом 1966 г. соглашение с ДЦ было снова отвергнуто, чтобы не нарушать «согласие слева». 20 декабря 1966 г. ФДСЛС подписала с ФКП соглашение о единстве действий на выборах. После этого 21 декабря 1966 г. Ж. Леканюэ заявил об окончательном отказе «вступать в контакт с ФДСЛС, повернувшейся к коммунистам» [47] .

Что касается коммунистов, то их реакция на создание ДЦ может быть резюмирована словами Ф. Бийу: «Леканюэ является человеком реакции, самой большой заботой которой является избежать победы левых и, следовательно, установления демократического режима». Новый лидер коммунистов Вальдек Роше также характеризовал членов «Демократического центра» как «отъявленных реакционеров» [48] . Такие заявления, равно как и позиция самого Ж. Леканюэ по отношению к коммунистам, исключали всякое, даже электоральное сотрудничество.

В течение весны 1966 г. идет создание департаментских структур ДЦ в Париже, Верхней Сене, Валь-де-Марне, Шарантоне, Ивелине, Марселе, Роне и др. Ж. Леканюэ предпринимает серию поездок и выступлений по стране, которая имела некоторый эффект среди избирателей [49] . В то же время диспропорция настроений между активистами и обычными избирателями продолжала существовать, причем с перевесом в сторону последних. Сохранялся серьезный разрыв между настроениями избирателей и линией руководства партии, который, в отличие от ситуации МРП, мог произвести положительный эффект. Недовольные избиратели и активисты просто предпочитали не вступать в новую партию. Руководящие структуры ДЦ становились более монолитными, риск продвижения лейбористской идеи в его рядах был минимизирован, возможная оппозиция линии руководства партии почти исключена, консервативный настрой рядовых членов партии преобладал. Единственной проблемой оставался голлизм. В феврале 1966 г. 75 % сторонников МРП высказывали удовлетворение де Голлем как президентом. В марте-апреле того же года за кандидата «Демократического центра» проголосовали бы 5 % избирателей радикалов, 31 % избирателей МРП и 27 % избирателей НЦНК [50] .

Состояние крайнего плюрализма избирательного корпуса давило, бесспорно, на ДЦ. Согласно одному из опросов, реализованному в апреле 1966 г., распределение избирателей по шкале левые / правые давало следующий результат: 16 % считали себя крайне левыми, 19 % левыми, 31 % относил себя к центристам, 17 % к правым, 7 % к крайне правым и 10 % не дали ответа [51] . «…Мы не нашли никакой политической темы, – пишут авторы коллективной монографии «Политические течения в сегодняшней Франции», – по поводу которой, по крайней мере, три четверти избирателей, называющих себя левыми, имели бы идентичное мнение, и три четверти избирателей, которые причисляли себя к правым, имели бы противоположное мнение. Единственные проблемы, по которым вырисовывается довольно четкое большинство среди правых, и наоборот, меньшинство среди левых, являются авторитет власти, право на забастовку, армия и ударная сила [имеется в виду создание французских ударных ядерных сил. – Д.Ш.]. Но даже в случае, когда оппозиция между правой и левой наиболее решительна, то есть по вопросу об авторитете власти, нет единодушия. Нет большой однородности мнения в каждом из течений, особенно среди умеренных левых и умеренных правых» [52] .

Авторы цитируемого исследования считают, что избиратели центра ближе к правым, поскольку центр «действительно занимает центральную позицию между левой и правой только по одной проблеме: авторитете власти» (48 % высказываются за сохранение авторитета власти, 42 % считают необходимым сделать власть менее авторитарной) [53] . Тем не менее, они отмечают различие темперамента правых и центристских избирателей. Прослеживается этот факт, как в самоидентификации избирателей, так ив мотивах голосования. 39 % избирателей ДЦ и 23 % ЮНР располагают себя в центре, 30 % и 43 % соответственно справа, но только 4 % и 5 % соответственно— слева, тогда как 21 % и 18 % не дали ответа. 38 % избирателей ФДСЛС симпатизировали ФКП, а 43 % – ДЦ. Среди избирателей умеренной левой, которые в 1965 г. голосовали за Ж. Леканюэ, в качестве причины голосования треть называла его проевропейские позиции. Таким образом, европейская интеграция могла при случае все же выступать объединяющим элементом. В целом, «реальный центр, который представляет приблизительно 9 % электората, составляет группу политизированных и прагматичных избирателей, которые отвергают выбор между правыми и левыми». При таком раскладе центр может служить опорой мажоритарной партии, но в этом его стратегическая ошибка. «Кажется, в самом деле трудным, если не невозможным, для центристской партии привлечь одновременно большое число избирателей умеренной левой и умеренной правой, учитывая глубокие различия темперамента, которые разделяют эти два течения». Поэтому центру остается только быть либо с левыми, либо с правыми, что в данный момент для него предпочтительно, так как многие его избиратели голосуют за де Голля и ЮНР. Ось большинства находится не в центре, а справа, даже если политика является центристской [54] .

Такая констатация находит подтверждение в некоторых данных, касающихся внутренней ситуации в партии. Согласно результатам, полученным с собрания департаментских ответственных лиц молодежных «команд» ДЦ, из 500 опрошенных 265 расположили ДЦ в центре, 134 – в правом центре, 79 – в левом центре, 7 – справа, 15 – остались без мнения. В то же время 372 человека отозвались крайне благожелательно о проекте Г. Деффера, 66 – благожелательно, но с некоторыми оговорками, 46 отозвались неблагоприятно, 46 не дали ответа [55] . В мае 1966 г. был проведен еще один вопрос с целью выявления состояния дел в департаментских федерациях. Анкеты касались организации новой партии, деятельности «сельских команд», членских взносов, распространения прессы, влияния среди молодежи [56] .

В.С. Шилов, анализируя данные опросов 1966–1967 гг., отмечает некоторое смещение социальной базы «Демократического центра», которая, по его мнению, стала больше близка социальной базе НЦНК, чем МРП. По его мнению, НЦНК и МРП существенно различались по возрасту избирателей (МРП выглядела более молодой), по социальному статусу: владельцы собственности – 25 % у МРП и 20 % у НЦНК, обладатели доходов свыше 12509 франков в месяц— 32 % у МРП и 42 % у НЦНК, обладатели доходов менее 500 франков в месяц – 23 % уМРП и 15 % уНЦНК [57] . Таким образом, если допустить некоторое подобие социальной базы «Демократического центра» и НЦНК, то избиратели первого выглядят более солидно в возрастном плане, по уровню доходов и, возможно, социальному статусу. Но такие данные могут просто свидетельствовать об аморфности избирательного корпуса центристских партий, который к тому же испытывал постоянное давление справа и слева.

Нельзя в то же время согласиться с утверждением В.С. Шилова о «значительном влиянии католической церкви» на избирателей (поданным опроса, 77 % избирателей «Демократического центра» назвали себя католиками и регулярно посещающими церковь). Позже мы вернемся подробнее к этому вопросу, а пока заметим, что такие данные говорят скорее не о политическом влиянии церкви, а о следовании традиции (семейной, духовной, ментальной) или воздействия окружения. В любом случае большинство таких контактов базируются на уровне кюре / прихожанин и не всегда оказывают давление на политический выбор. Можно сказать, что вера конкретного избирателя отнюдь не всегда (и уж тем более не в случае христианской демократии) определяет его политический выбор, который вряд ли можно классифицировать как «католический».

Такая корреляция находит подтверждение в опросах, приводимых, в частности, в довольно информированной работе Ж. Сюттера. Можно сослаться на два показательных опроса. Первый касается мотивов голосования за Ж. Леканюэ в первом туре президентских выборов 1965 г. (опрос был проведен 13 и 20 декабря 1965 г.). На вопрос – «Вы голосовали за Ж. Леканюэ, потому что…» – ответы распределились следующим образом:

Как видно из этого опроса, религиозные убеждения меньше всего волновали избирателей в конкретном политическом выборе.

Второй опрос, проведенный в октябре 1972 г., звучал следующим образом: «Если перед выборами ваш священник давал бы вам советы, как вы должны голосовать, последовали бы вы лично его советам?». Ответы распределились таким образом: утвердительно ответили 4 %, отрицательно – 81 %, в зависимости от обстоятельств – 9 %. Кроме того, 3 % заявили о своей не религиозности, а еще 3 % не дали никакого ответа [58] . Следовательно, и в данном случае религиозные предпочтения резко отступают, как и готовность принять вмешательство церкви в политический выбор.

Данная ситуация может также объясняться через набиравший силу процесс секуляризации общественного сознания и ментальной эволюции французского общества. Не случайно, «Демократический центр» по многим параметрам (политическая стратегия, трактовка центра, программа) постепенно отдаляется от своих христианско-демократических предшественников – «Молодой республики» М. Санье, Народной демократической партии и даже МРП. Для сторонников Ж. Леканюэ становился характерным холодный, расчетливый прагматизм, в котором центризм был всего лишь политической реальностью, неким математическим расчетом. Однако Ж. Леканюэ, продвигая свою стратегию, не учел (или не осознал) того факта, что отказ многих избирателей голосовать за голлизм или левых (среди которых по-прежнему доминировала коммунистическая партия) вовсе не означал, что они автоматически будут голосовать за центр.