Чтение онлайн

Возможно, было бы некоторым преувеличением говорить о "школе" цистерцианской духовности как об особой форме бенедиктинской духовности, [219] однако же ряд характеристик, отличающих монахов Сито, существует. Прежде всего, в соответствии с монашеской аксиомой solo Dei, цистерицанскому образу жизни была присуща эсхатологическая составляющая. Их взгляд был прикован к вечным сущностям и к цели, которой является жизнь во славе. Они во многом смотрели на себя как на паломников на пути, ведущем в Небо, и держали себя в постоянной готовности ко Второму Пришествию Христа, они избавлялись по мере возможности от всех земных забот и привязанностей.

Парадоксально, однако, что цистерцианцы всегда сохраняли глубокую любовь ко всему тварному и проявляли чуткость ко всем человеческим нуждам. Они возделывали поля, становились специалистами-скотоводами и даже прославились поизводством хлеба, сыра и других продуктов питания. В храмовой архитектуре они устранили излишние украшения, характерные для столь многих аббатских церквей, и вернулись к чистым, простым линиям, создающим строгую красоту. В области человеческих отношений, следуя св. Бернарду, Гийому де Сен-Тьерри и особенно св. Элреду, они подавали пример подлинной духовной дружбы в монашеской milieu. [220]

Другой характерной чертой цистерцианцев явилась их умелая адаптация монашеских правил к новым условиям. Твердо придерживаясь всего полезного в традиционной практике, цистерцианцы без колебаний упраздняли или изменяли элементы, изжившие себя, с точки зрения той цели, ради которой был создан орден, но всегда сохраняя незыблемость монашеских корней. Такая адаптация, однако, не вела к произволу индивидуализма, поскольку основные принципы были обязательны для всех цистерцианцев и строго соблюдались во всех монастырях, хотя отдельные аббатства имели право вносить необходимые изменения в способы реализации этих принципов.

Два другие свойства, отличающие жизнь цистерцианцев, — бедность и ручной труд. Цистерцианцы понимали бедность шире, чем только достижение внутренней отрешенности и изживание в себе духа собственности, как это требовалось от монахов вообще; цистерцианцы исповедовали нищету как средство личного самоограничения, а аскетизм как общинное свидетельство. Они не доходили до крайностей, которыми отличались нищенствующие монахи в тринадцатом веке, но все же они привнесли новый смысл в понятие монашеской нищеты. Св. Бенедикт в своем Правиле указывал, что монахам не следует впадать в отчаяние, если создавшиеся условия или нищета вынуждают их заниматься земледелием, ибо именно жизнь трудом собственных рук делает их истинными монахами (гл. 48). Цистерцианцы, желая быть "истинными монахами", утвердили физический труд обязательным элементом своей жизни. Можно было бы сказать, что физический труд для цистерцианцев в той же мере неотъемлем от монашеской жизни, как богослужебная молитва и lectio divina. Однако с появлением несвященствующей братии или conversi, установился некоторый дисбаланс между этими тремя видами деятельности монахов-цистерцианцев.

Наконец, возможно, вследствие вышеперечисленных особенностей, жизнь цистерциацев отличалась крайней простотой. Что бы мы ни рассматривали — их богослужение ли, которое было значительно сокращено и упрощено, их архитектуру ли, да, впрочем, и весь их образ жизни, — всегда создается впечатление простоты, отмеченной осмотрительностью. Устранив полностью помпезность и церемониальность, все следы пышности и показной парадности, монахи-цистерцианцы стремились только к тому, чтобы жить в соответствии с Правилом св. Бенедикта, ни в чем не отступая от его принципов и занимаясь всю жизнь только молитвой и физическим трудом. [221]

СВ. БЕРНАРД

Чтобы лучше понять цистерцианскую духовность и оценить влияние монахов Сито, необходимо рассмотреть учения трех наиболее значительных представителей этого направления: св. Бернарда, Гийома де Сен-Тьерри и св. Элреда Ривоского. Мабиллон называет св. Бернарда "последним Отцом", [222] а Ситвелл считает, что он "возвышается над первой половиной двенадцатого века". [223]

Родился Бернард в Бургундии, недалеко от Швейцарии, примерно в 1090 г. В 1112 г. вместе с четырьмя братьями, дядей и двадцатью пятью товарищами он вступает в аббатство Сито. Проходят три года духовного становления, и Стефан Гардин посылает Бернарда основать новый монастырь в Клерво только для того, чтобы отселить часть монахов из перенаселенного к тому времени Сито. Влияние же Бернарда оказалось столь сильным в привлечении сердец к жизни в духе цистерцианцев, что его называют "вторым основателем ордена цистерцианцев". [224]

Почти невозможно перечислить все, чем занимался св. Бернард, настолько разнообразны виды его деятельности и темы написанных им книг. Он написал Apologiaв защиту цистерцианской реформы; он делал все для реформы в жизни епархиального духовенства и мирян; он помогал преодолеть раскол в Церкви, отстаивая права Папы Иннокентия II, с которым соперничал Анаклет II; он разоблачал ошибки Абеляра, позднее осужденного Церковью; на Соборе в Реймсе он заставил Жильбера де ла Порре, епископа Пуатье, отказаться от заблуждений; как проповедник, он боролся с манихеями в Южной Франции; он выступал в качестве примирителя между враждующими сторонами и призывал в своих проповедях ко второму Крестовому походу; он направил Папе Евгению III, своему бывшему ученику из Клерво, трактат De consideratione, призывающий к реформе Церкви. К сожалению, в июле 1153 г. Папа Евгений III умер, а в августе того же года умер св. Бернард. Биография св. Бернарда была составлена еще при его жизни; Гийом де Сен-Тьерри и Арнольд Бонневальский написали работу Vita prima, которую завершил Жоффруа Осерский. В 1174 г. св. Бернард был канонизирован, а 1830 г. провозглашен Учителем Церкви. [225]

Несмотря на свою разнообразную, требующую полной самоотдачи деятельность, св. Бернард был очень плодовитым писателем. Его обширная переписка содержит более 500 писем, им написано 332 проповеди, в числе которых широко известный цикл, посвященный Песни Песней. Его первый духовный труд О ступенях смирения и гордынибыл написан около 1124 г. В следующем году он написал свою Apologia, защищающую цистерцианскую реформу, а между 1126 и 1141 г.г. он написал трактаты О любви к Богу; О благодати и свободе воли; О правах и обязанностях епископов; Об обращении(о реформе жизни епархиальных священников); Наставления и послабления, а также другие трактаты на такие темы, как крещение, цистерцианская Книга антифонов [LIII] и ошибки Абеляра. Под конец жизни он написал De Considerationeи Житие св. Малахия, ирландского епископа, вне-' запно умершего во время посещения Клерво. [226]

В соответствии с традицией и практикой бенедиктинской духовности св. Бернард, разрабатывая свое учение, черпал вдохновение в Священном Писании, непосредственно — из размышлений над Библией и косвенно — из чтения библейских комментариев Оригена, св. Иеронима, св. Августина и св. Григория Великого. Для св. Бернарда "Библия не содержит никакой другой тайны, кроме тайны Христа, ибо только благодаря Ему обретает Священное Писание свое единство и смысл. Только Христос являет Собой основу этого единства, пребывая всюду — как прообраз в Ветхом Завете и как откровение в Новом". [227] В результате духовное учение св. Бернарда является в высшей степени христоцентричным. Совершенство христианина определяется тем, в какой мере он причастен тайне Христа, что, в свою очередь, достигается только через участие в жизни Церкви — в богослужениях, в таинствах, в доктринальной сфере, ибо подлинное понимание Писания, открывающего тайну Христа, возможно только в Церкви и через Церковь.

И снова, как и следовало ожидать от духовного учения цистерцианца, центральная тема доктрины св. Бернарда выражается словами св. Иоанна: "Бог есть любовь; Он возлюбил нас первым; Его любовь к нам открылась в том, что он послал в мир единственного Сына Своего, дабы мы обрели чрез Него жизнь". [228] На вопрос же о том, как надо любить Бога, св. Бернард отвечает: "Причина любви к Богу — Сам Бог; мера любви к Богу — безмерная к Нему любовь". [229] Как выразитель такого подхода, св. Бенедикт сравним со св. Августином и даже оспаривает с ним звание "Учителя любви". Он также является предвестником в создании того стиля изложения духовных проблем, который мы находим у св. Франциска Сальского.

Однако ни в жизни, ни в учении не был св. Бернард сентиментальным; напротив, его аскетическое учение реалистично и требовательно. Основа его учения — смирение, являющееся, главным образом, плодом самопознания, открывающего человеку его греховное состояние. [230] Св. Бернард также разрабатывает психологию аскетизма и показывает, что ключом к обращению и восхождению в духовном самосовершенствовании является свободная воля человека. Идет ли речь о ступенях смирения, которые должна преодолеть душа в борьбе с греховностью, или о степенях любви, которые венчаются мистическим единением с Богом, главное внимание всегда направлено на волю, никогда, однако, не отделяемую от разума и памяти. [231] Признавая, что в этом мире нет предела возрастанию в любви к Богу и что человек не может достичь абсолютного совершенства in via, св. Бернард, тем не менее, подчеркивает, что каждый христианин обязан постоянно стремиться к еще большему совершенству: