Хромовые сапоги
Шрифт:
– Что, Олежка, как чмошник одет, к морю готовишься? – подкалывали мы Тупика. Он злился и огрызался, но видно было, что ему не очень уютно в курсантской форме среди нас, одетых в полевую.
– Зато я потом не буду знать сапог!
– Так и мы не вспомним о них! Ты хоть раз видел штурманов на КП в сапогах?
– По тревоге будете одевать!
– Да хрен там! Не тешь себя! Никто не носит сапоги в полках!
На этом подколы заканчивались, мы стали добрее и мягче. Может от того, что нос уже чувствовал окончание учебы и предстояло расставание с друзьями, с теми, с кем провели четыре года и не просто провели, а вместе спали, ели, ходили в туалет. Разве студенты могут похвастаться тем же? Конечно нет! А когда ты с человеком живешь изо дня в день наблюдая за ним в разных ситуациях, то при расставании ты скучаешь о нем, как о родном человеке. Это больше чем жить с женой, с той ты иногда расстаешься, уходя на работу и вновь видишься только вечером и ночью. С друзьями мы все эти четыре с лишним года были все двадцать четыре часа в сутки вместе.
В субботу мы вышли в город впервые в офицерской полевой форме. Его сведущие жители, а именно девушки, потенциальные жены военных, напряглись. Еще бы! Женихи вышли на тропу поиска «верных тылов». Нужно встретить их «во всеоружии». Правда они не учитывали, что многие из потенциальных женихов могут оказаться «обманщиками», которые «помотросят и потом бросят».
Впервые я не шел домой переодеваться. Разве можно было спрятать такую красивую форму и выйти гулять в обычной гражданке? Конечно нет! Уже спускаясь пешком вниз по Ленина, я ощущал на себе сотни внимательных и, возможно, зачарованных глаз. Никогда так не смотрели на меня проходящие вдалеке и не очень девушки. Их взгляды гладили меня и слегка толкали, будто бы говоря: «Эй, курсантик! Посмотри на меня! Я симпатичная и готова с тобой поехать в полк, но ненадолго. Потом я вернусь, но буду считаться твоей женой».
Дома меня осмотрел отец, как Тарас Бульба своего сына.
– Повортись-ка сынку! – шутливо процитировал он Гоголя. И когда я повернулся вокруг своей оси, довольно крякнул. – Хорош! Офицер!
Мать тоже вышла меня встречать в фартуке и с полотенцем, она пекла блины, ожидая меня. На ее глазах навернулись слезы.
– Вот и училище позади… Как летит время!
<p style="margin-left:159.75pt;">
* * *
– Стас, у меня есть два лишних билета в театр. Пойдешь? – предложил я своему другу.
Я только что вернулся от телефонной будки, разговаривал с Лорой, и она сообщила, что билеты взяла на субботу на «Риголетто» Верди. Правда, сказала она ей пришлось взять четыре билета, поскольку ее подружка отказалась от них, а условия были оговорены на четыре билета. Поэтому Лора попросила взять с собой своего друга с девушкой. Я не сомневался в том, что найду такового и сразу же, вернувшись, предложил их Стасу.
– А ты идешь?
– Да.
– Со своей девушкой?
– Да.
– Хмм…
– Так пойдешь?
– Наверное… надо предложить второй билет, вот думаю кому…, но это не твои проблемы! Спасибо! В эту субботу?
– Да.
– Идем в форме или по гражданке?
– Лучше в форме. Во-первых, не надо будет терять время на переодевание, а во-вторых, и так…
– Достаточно и первого! – прервал он мои доводы в пользу полевой формы.
Я хотел добавить, что это будет здорово прийти в театр в сапогах и портупее и почувствовать себя белогвардейцами в тылу, но этого не потребовалось, ведь мы научились понимать друг друга с полуслова.
С Лорой мы встретились у ее дома, она уже вышла во двор и ждала меня. Я немного задержался, обсуждая с родителями свой предстоящий отпуск. Они предлагали мне тур по Прибалтике, поскольку в конце октября на Черном море уже делать нечего. Я же не знал ничего и не имел никаких приоритетов в выборе своего отпуска. Вот споря и слушая убеждения своих родителей, я никак не мог выйти из квартиры, не обидев предков.
– Запаздываете, товарищ курсант… У вас что, новая форма? – Лора удивленно окинула меня взглядом, как будто не узнавая.
– Ага. Это офицерская полевая форма…
– А почему ты в нее переоделся только сейчас? Ведь она очень идет тебе!
– Понимаешь, ее выдают уже перед самым выпуском, перед государственными экзаменами, - стал объяснять я своей девушке училищный порядок.
– А! Так вот оно в чем дело! А я думаю, почему осенью многие курсанты ходят в этой форме, а другие в обычной. А курсанты с черными погонами в такой форме летом.
– У связистов выпуск летом. Они так же получают ее.
– Так значит у вас скоро экзамены и выпуск?
– Увы, да…
– Почему увы?
– Ну, я б так, как живу сейчас, еще бы годик пожил, - попытался я намекнуть ей на мое чувство.
– Нет, положительно, эта форма тебе очень к лицу! – ушла от темы любви Лора, хотя я был уверен, что она поняла меня.
– Ты пригласил кого-нибудь из друзей?
– Да, его зовут Стас, это мой лучший друг. Правда я не знаю с кем он будет.
– У него так много девушек?
Я пожал плечами, не найдя, что ей на это ответить. Я и сам не знал сколько у Стаса девушек, мы никогда не проводили время вместе с ним и его девушками. Не знаю почему так получалось, но мы были либо вдвоем, либо в компании наших однокурсников. Никогда Стас не приходил с девушкой, хотя все были уверены, что она или они у него имеются.
Лора взяла меня под руку и, как мне показалось, гордо и уверенно пошла со мной, хотя на ногах ее были туфли на довольно высоком каблуке. Она отказалась ехать к театру на общественном транспорте и отвергла поездку на такси. Время у нас было достаточно на то, чтобы дойти до театра и успеть даже занять свои места.
Идя с красивой девушкой в черном платье, подчеркивающем стройную фигурку и длинные ноги, я опять почувствовал взгляды проходивших мимо людей. Все они в основном были оценивающие. Одни из них одобрительные, мол какая замечательная пара, другие именно оценивающие, несколько придирчивые и даже критичные – они одного роста, а он бы мог быть и повыше, или, она могла бы найти себе не простого военного. Были и явно завистливые взгляды, бросаемые проходящими мимо девушками, толстушками, не красавицами и даже просто симпатичными. Не знаю, что думала об этих взглядах Лора, но вид у нее был настолько невозмутимым, что мне даже казалось она вообще равнодушна к окружающей среде.