Хромовые сапоги
Шрифт:
– Какую последнюю книгу вы прочитали?
– Последнюю…
– Что задумались? Не помните?
– Нет, не в этом деле. Я читаю Эрих Мария Ремарка, но вот могу спутать, что было последним – «Тени в раю» или все-таки «Черный обелиск»…
– Ну это уже не принципиально…
– И последний вопрос. В каком году была первая русская революция?
– Ты бы еще спросила, сколько комсомольцев штурмовало Зимний дворец! Смеешься?
– Нет, вполне серьезно!
– В тысяча девятьсот пятом, а ни один комсомолец Зимний не брал.
– Прекрасные знания! Странно, что ими обладает будущий военный! – похвалила и тут же немного оскорбила меня Машка.
– А ты считаешь, что все военные тупые?
– Теперь уже нет! Не обижайся, я не хотела тебя обидеть, но поверь, ты почти единственный, кто прошел мой тест на отлично! Если не веришь, я могу тебе это доказать.
Я особенно и не обижался, но сделал вид, что мне было неприятно и тем самым подпел Машке. Взглянув краем глаза на Лору, я не просто мгновенно забыл о неловкости, возникшей в этой ситуации, но и даже в душе поблагодарил Машку за ее тест. Ее подруга смотрела на меня с гордостью и одобрением. Ей было явно приятно, что я не оплошал и не упал ни в ее глазах, ни в глазах будущей журналистки.
– Ну что, будем проверять? – спросила нас Машка. В это время мы проходили мимо училища связи и навстречу стали изредка попадаться «чернопогонники» с пятью минусами на левом рукаве кителя.
– Да у тебя ничего не получиться, - хмыкнул я. – Они не будут тебя отвечать.
– Это почему?
– Потому что рядом с тобой идет курсант летного училища, а он заклятый друг связисту!
– А ты тогда пойдешь с Лорой немного в стороне! Договорились?
– Как хочешь, - согласился я, а Лора вновь взяла меня под руку и попридержала меня, замедлив шаг и пропуская Машку вперед.
– Пойдемте товарищ курсант, не будем мешать будущему журналисту в его очень важном деле социального опроса!
Мы отстали и остановились, когда Машка нашла свою следующую жертву. Она ринулась в бой с микрофоном на перевес, словно с винтовкой, к которой пристегнут штык. Этим самым штыком она мгновенно обезоружила первого «врага».
– Ты не обижаешься на меня? – тем временем спросила Лора.
– За что?
– Ну, за все это! – она махнула головой в сторону Машки и ее нового, очень робкого респондента. – Понимаешь, ей и вправду задали эти самые интервью, и она по возвращении должна будет отчитаться о проделанной работе.
– Я вхожу в ее задание?
– Если ты не захочешь, она твое интервью не включит в сове задание, только скажи.
– Даже и не знаю! Пусть включает. А потом, за что мне еще обижаться?
– Ну хотя бы за то, что мы не вдвоем…
– Конечно, это не есть хорошо, но Машку мне приятно увидеть. А потом мы же не всегда будем втроем…
– Пойдем к ней, вроде она отпустила свою жертву!
Мы пошли к будущему журналисту, которая прятала свое оружие в чехол в виде черной сумки. Курсант быстро исчез, и мы не помешали работе студентки.
– Ну, что скажешь? – спросила ее Лора.
– Скажу, что я права! А исключение скорее подтверждает правило, чем его опровергает! Ты Вовка – исключение из правила! Он – она кивнула головой в сторону исчезнувшего курсанта, - не ответил почти ни на один вопрос из списка!
Дальше мы пошли уже без Машкиных опросов. Миновали сквер у площади, прошли по проспекту Революции и спустились по Крала Маркса до Комсомольской горки. Там я решил оставить подружек одних, поскольку они собрались идти к Машке домой.
– Пойдем с нами! – попросила Лора, а Машка ее поддержала.
Но я не согласился. Во-первых, я не знал родителей Машки, а знакомиться с ними у меня и желания не было. Во-вторых, я очень захотел есть, а ждать, когда меня накормят было для меня смертельно. Ну и в-третьих, я решил, что мое общество только мешает встрече двух близких подружек. В следующий раз! – подумал, а затем сказал вслух я и откланялся. Лора помахала мне ручкой, а Машка даже чмокнула меня куда-то, куда определить я не смог, поскольку это был даже не поцелуй, а его имитация.
<p style="margin-left:159.75pt;">
* * *
Однако так случилось, что мои желания не совпали с моими возможностями, а вернее не только с моими, но и с желаниями Лоры, ее преподавателей, ректора и прочих лиц, от которых зависела ее учеба. Я говорю о том, что в начале июня Лору отправили на ежегодную практику и она пробыла там до середины июля, после чего срочно уехала к своей бабушке, поскольку той потребовалось уход и общество любимой внучки. Именно поэтому так до августа мы больше и не увиделись. Сказать, что я не расстроился нельзя, но тем не менее эта разлука не стала ни мукой, ни беспросветной печалью, ни тем более каким-то горем. Конечно я скучал, конечно я бы обрадовался если бы Лора вернулась скорее, но отчего-то после моей встречи с ней я стал терпеливее, спокойнее, рассудительнее. Возможно я стал взрослее? Или был уверен в своей девушке? Или мои чувства к ней были не сильные? Нет! Последнее предположение совершенно неверное. Мои чувства к Лоре, влечение к ней как физическое, так и духовное росли с каждым месяцем, с каждой прожитой неделей. Я все больше и больше убеждался, что это мой человек, это моя половинка, это моя судьба.
В училище нам не давали скучать, нас интенсивно стали натаскивать на сдачу государственных экзаменов, все предметы, что не сдавались на них, теряли всякий смысл и интерес с нашей стороны, а преподаватели, понимая реалии, уже не доставали нас и ставили оценки автоматом.
Свободный выход в город по выходным и средам никто не отменял. Мы также выходили в эти дни на свободу, правда свобода стала немного обыденной и, о боже, скучноватой. Хотя дни летели с такой же скоростью и быть может даже быстрее. Не успели мы оглянуться, как стремительно пролетел июнь, а за ним спешил жаркий июль. Отпуск долгожданный и всегда горячо любимый нам светил не в июле как все эти года, а лишь в конце октября, после присвоения первых офицерских званий. Конечно, нам хотелось на каникулы, но мысль о том, что остается потерпеть несколько месяцев и мы закончим училище и станем взрослыми, успокаивала нас и наше постоянное стремление к отдыху.