Чтение онлайн

— Тогда тоже эль.

Гном трясущимися руками налил две пинты вишнёвого эля и поставил перед путниками.

— Две монеты, гости дорогие, — Алистер положил рядом с напитками две монеты и подвинул одну из пинт Лин.

— Приятного отдыха, господа, — забрав аксели, гном проверил их на зуб и, положив за пазуху, отправился обслуживать других посетителей.

Отхлебнув немного напитка, парочка сидела и смотрела в кружки, пытаясь прочувствовать весь вкус напитка.

— Как ощущение, Алистер? Есть отличие от воды?

— Немного, более блевотный привкус, только и всего.

— Не поверишь, но я чувствую примерно тоже самое, но всё же, пить можно, — девушка сделала большой глоток и, сложив руки на столе, упёрлась в них подбородком.

— Тут мы точно не останемся. Как бы не пришлось ночевать на улице, — прервав тишину, сказал Кроули.

— Ничего, мы это переживём. Накидки тёплые, главное от ветра укрыться.

— Верно говоришь. Но есть ещё ряд проблем, куда важнее этих.

— Это какие? — Лин подняла голову и пристально смотрела на Кроули, который не отрывал глаз от полки с алкоголем.

— Первая и самая важная. За нами гонится один из четырёх, который, по словам моего хорошего знакомого, совсем близко. А вторая, близится середина зимы, а это значит, что берега портов покроются толстым слоем льда, и если в ближайшее время мы не отплывём, то корабли встанут до конца зимы, или ещё раньше нас найдёт он, — Кроули отхлебнул немного эля и поморщил губы от терпкого привкуса.

— Что за один из четырёх? Ты никогда не рассказывал про них, — Лин проглотила тяжелый комок в горле и внимательно слушала чернокнижника.

— Один из четырёх всадников апокалипсиса. Чума, война, голод и смерть. Они приходят, когда происходит что-то непоправимое в среде тёмных сил. В частности, в гильдии, где когда-то я состоял.

— Получается, ты натворил что-то ужасное в этой гильдии?

— Да. Когда голос Танатоса привёл меня к ним, они сразу увидели его метку и приняли меня. Стали учить черной магии и готовить к ритуалу.

— Что за ритуал? — перебила эльфийка чернокнижника.

— Я бы назвал его церемонией. В замке Гилдваров стоит монумент богу смерти, в котором покоится древняя сила. Старше самого мироздания, которая по легендам могла сокрушить целые континенты.

— И зачем им эта сила? Если уничтожить всё вокруг, то как они будут жить на выжженной земле?

— Это не основная их цель. Более восьмисот лет назад произошёл разлом, из которого повылазила разная нечисть, ужасные твари. Этому есть причина. Гильдвары нашли древний обряд, благодаря которому смогли сотворить разлом в потусторонний мир. Но нашлись чернокнижники, которые дали отпор гильдии и запечатали разломы, отдав за это жизни. Приспешники Танатоса всё грезят сломать печати, но для этого им придётся извлечь силу из монумента. Как бы они не старались, при попытке поместить её в живое существо, оно тут же умирало, ибо по легенде сказано, два сосуда сольются воедино и станут господствовать до скончания времён.

— Значит, снимут они эти печати, и? — Лин тяжело было уловить смысловую цепочку Алистера, да и эль давал о себе знать.

— А смысл прост, сломать печати, нечисть хлынет на континенты и заполонит всё. Тогда Танатос сможет править и под землёй, и на земле. А если в мире нарушается баланс чего-либо — это приведёт к катастрофе, — залпом допив эль, подытожил Кроули.

— Вон как. Но беспокоится тогда не о чем. Нельзя соединить два существа и извлечь силу. Ведь так?

— Как бы не так. Повествование весьма размыто. И оказалось, что можно извлечь и запечатать силу внутри одного живого существа. Что собственно и произошло со мной. Видишь эти руны? — Алистер расстегнул часть костюма и оголил ключицу.

— Эти надписи сделаны чёрной магией, не давая ей уничтожить меня и вырваться наружу. Но это не сможет длиться вечно. Когда-нибудь она вырвется, и я умру, если не найти существо, которое сольётся со мной и установит баланс внутри.

— Это ужасно, Алистер. Я даже не представляла, насколько тебе тяжело нести такую ношу, — девушка взяла за руку чернокнижника, дабы поддержать его.

— Всё в порядке, Лин. Я сам выбрал эту ношу, которую буду нести до конца, — Кроули отпустил руку эльфийки, и в этот момент к нему подсел человек, в морской одежде и кожаной треуголке. На широкой оголённой груди красовалась обнаженная русалка, сидящая на якоре.

— Здорово, бледный, слышал, ты тут ищешь капитана «Черной сонаты»? — уставившись на чернокнижника, спросил моряк.

— Допустим. А откуда ты его знаешь? — в этот момент с десяток моряков начали окружать парочку.

— От морского ежа, седой, — в этот момент один из моряков взял из-за пазухи дубину и нанёс резко удар по затылку чернокнижника, который был увлечён разговором.

Двое других схватили Лин и накинули парочке мешки на головы. Кроули пытался сопротивляться и сконцентрировать часть тёмной энергии, дабы поразить своих захватчиков, но адская боль врезалась в голову с каждым ударом сердца.

Поставив на колени путников и сняв мешки, два громилы приставили к шеям пленников острые сабли и посмотрели в темноту, где сидела какая-то персона. Место, куда притащили парочку, было обычным складом для хранения продуктов: зерно, овощи, бочки с горячительными напитками, этого добра было навалом. А посередине помещения стоял стол, за которым сидел неизвестный.

— Дёрнешься, умрёшь, поганец. Выкинешь свой магический фокус, увидишь кровавый водопад, который появится на её горле.

— Да это мы поняли уже. Отпусти её. Она тут не при чём, это я искал корабль, — Кроули смотрел в пол, пытаясь поднять голову и всмотреться в темноту.

— Знакомый голос. Я тебе раньше не угрожал?

Тёмная фигура встала из-за стола и подошла к чернокнижнику. Пират схватил его за волосы и приподнял голову вверх, дабы посмотреть, кто же интересовался им.

— Алистер! — побледнев не хуже чернокнижника, пират отступил назад, потеряв дар речи.

— Матиас! Матиас, какого хрена здесь происходит? — обозлённый и не менее удивлённый Кроули, оскалив зубы, смотрел на капитана.

— Ради всех морских богов, уберите оружие и отпустите их! Господи, прости меня, старый друг! Это всё моя осторожность.

Матиас был не совсем пиратом, а скорее контрабандистом, занимавшимся перевозками запрещённых вещей. Мужчина лет сорока, загорелый, широкоплечий с угловатыми чертами лица, подкрученными аккуратными усами и бородкой. По вдоль лица красовался шрам, видимо, полученный в пылу морского сражения.

Капитан подошёл к старому другу и крепко обнял его.

— Прости, дружище, если бы я увидел тебя ещё в таверне, то сразу бы признал. Хоть ты и постарел, но аристократические черты лица никуда не делись, — улыбнувшись своими тонкими губами, подметил контрабандист.