Чтение онлайн

Тогда приказал он позвать Антана Гонсалвиша, а также принципалов (principais), что тот вез с собою, дабы выказать им свое намерение.

— Вам, — молвил он, — друг Антан Гонсалвиш, известна воля инфанта, нашего господина, каковой вследствие понес он многие и весьма великие издержки. И доныне, после пятнадцати лет в сей части [света], он так и не смог удостовериться относительно людей сей земли, в каком законе и под чьим владычеством они живут. И хотя вы уже везете сии две души, чрез кои он что-нибудь узнать сможет, не воспрещается, однако же, коли мы увезем также и гораздо больше иных [людей], что будет много лучше. Ибо, помимо знания, что господин инфант чрез них получит, для него воспоследует польза от их услужения или выкупа. Посему мне представляется, что будет добро, коли мы поступим следующим образом: сей ночью выберете вы десятеро человек из ваших, я же выберу десятеро иных из своих — из лучших, что есть у каждого; и мы отправимся на поиски тех [людей], что вы обнаружили. И поскольку вы говорите, что, по вашему заключению, среди них не более двадцати воинов, прочие же — жены и чада, то мы скоро сможем их всех захватить. И коли мы не найдем тех [людей], то сумеем найти иных, среди коих сможем составить ту же самую добычу, или, может быть, иную, гораздо больше.

— Не думаю я, — отвечал Антан Гонсалвиш, — что наш поход будет верным в том, что касается поисков найденных нами [людей], ибо место то — один открытый холм, на коем не было ни дома, ни хижины, где, как можно было бы думать, они могли расположиться; тем более что мы видели их возвращающимися, словно людей, прибывших сюда из другого края. Худшим же из всего этого представляется мне то, что те же самые люди предупредили всех прочих, и, может статься, там, где мы думаем взять их, мы сами станем их добычею. Обдумайте сие как следует, и не станем возвращаться туда, где уже одержали некоторую победу, дабы получить урон.

И хотя сей совет Антана Гонсалвиша был добр, согласно обстоятельству случая, и Нуну Триштан желал внять ему, были там двое эшкудейру, для коих голоса рассудка не было достаточно пред их желанием доблестно потрудиться. Гонсалу ди Синтра было имя одного из них, коего доблесть вы по ходу сей истории сможете узнать; другой же был Диегу Аниш ди Валадариш, эшкудейру храбрый телом и испытанный во многих и великих опасностях.

И сии двое вынудили совет отклонить то, чего желал Антан Гонсалвиш, таким образом, что, как только спустилась ночь, они отбыли согласно приказу, вначале изреченному Нуну Триштаном. И такой выпал им случай, что тою же ночью они прибыли туда, где люди возлежали, распределившись по двум лагерям, — те самые, коих обнаружил Антан Гонсалвиш, или какие-нибудь иные, сходные с теми. Расстояние между лагерями, однако же, было малым. И наши распределились по трем сторонам, с коих могли бы лучше всего напасть на них, ибо все еще не имели четкого знания о месте, где те залегли, а лишь ощущение их; таким образом, видите вы, что подобные вещи гораздо более чувствуются ночью, нежели днем.

И как только они подошли к ним близко, то ударили по ним весьма мощно, громко призывая «Португалия и Сантьягу!» [195] , от чего страх растревожил противников таким образом, что привел их всех в замешательство. И так, смешавшись, начали они убегать, без какого бы то ни было приказа обороняться. Впрочем, мужи выказывали некоторые попытки защититься (alguma contenenca de se defender) с помощью своих азагай (ибо иным оружием они не умеют пользоваться), в особенности же один из них, что сошелся лицом к лицу с Нуну Триштаном и сражался до тех пор, пока не принял смерть.

И помимо сего [мужа], коего Нуну Триштан убил сам, прочие убили троих и захватили десятерых, среди мужей, жен и чад. И нет сомнения в том, что многие иные были бы убиты и захвачены, если бы они напали на них все вместе при первом столкновении.

И среди сих, что таким образом были пленены, был один вельможа среди тех [людей], звавшийся Адаху (Adahu), про коего говорили, что он был рыцарем; и он ясно доказывал своим обликом, что знатностью превосходил прочих.

Среди тех десятерых, кои, как мы уже сказали, находились с Нуну Триштаном, был некий Гомиш Винагри, юноша хорошего рода, воспитанный при дворе инфанта, выказавший в той битве, какова в дальнейшем будет его сила, вследствие чего получил он затем почетное приумножение.

Когда же деяние завершилось таким образом, как мы описали, все собрались вместе — так, как были они в сражении, — и стали упрашивать Антана Гонсалвиша сделаться кавалейру. Каковой, пренебрегая своим трудом, говорил, что не было ему причины за столь малую службу принимать подобную почесть, более же всего потому, что его возраст того не заслуживал — а сам он, по своей воле, никогда им не станет, если только не пройдет чрез деяния более великие, нежели сии. И, наконец, как вследствие чрезмерных упрашиваний прочих, так и потому, что ощущал Нуну Триштан справедливость сего [требования], он должен был сделать его кавалейру, хотя сие и было против его [Антана Гонсалвиша] воли. По каковой причине с той поры и впредь называли ту гавань «гаванью Рыцаря» [196] .

И, таким образом, сей был первым, кого произвели в кавалейру в тех краях.

Когда же те предводители вернулись (recolheitos aqueles capitaes) на свои корабли, они приказали тому аларви, коего Нуну Триштан вез с собою, чтобы он поговорил с теми [пленными] маврами, и те никак не могли понять его, ибо язык тех [людей] не есть мавританский, но азанегийский (linguagem azaneguia) [197] [, употребляемый] в Зааре (Zaara) [198] , ибо так называют сию землю.

Однако рыцарь [Адаху], будучи знатным среди прочих, что были там пленены, очевидно, вследствие сего повидал вещи более многочисленные и лучшие, и ходил в иные земли, где научился мавританскому языку. И, посему он понимал того аларви, каковому отвечал на любой вопрос, что тот ему задавал.

И дабы испытать [людей] той земли и получить о них какое-либо более достоверное знание, они выставили вперед того аларви и одну из тех мавританок, что были у них в плену, дабы те отправились сказать прочим [маврам], что, коли те желают явиться к ним [нашим] поговорить о выкупе кого-либо из бывших у них в плену, или же о торговых сношениях, то могут сие сделать.

И спустя два дня туда явились до ста пятидесяти мавров пешим ходом и тридцать пять верхом на лошадях и верблюдах. И они привели с собою мавра-невольника [аларви].

И хотя на вид они казались народом варварским и скотским, но не были лишены некоторой доли коварства, с помощью коей желали обмануть своих врагов; ибо на берег явились только трое, прочие же остались в засаде, с тем, чтобы наши люди сошли на землю ни о чем не подозревая и укрывшиеся могли бы их захватить; каковую вещь они вполне могли содеять при своей многочисленности, коли наши оказались бы людьми менее осмотрительными.

Мавры, чувствуя, что оказались обнаружены (и сие потому, что увидели, как [наши] в лодках повернули обратно, поскольку невольник не появлялся), раскрыли ухищрение своего обмана и вышли на открытую часть побережья, швыряя камни и делая [вызывающие] жесты; откуда они показали того аларви, что был к ним послан, связанным так, словно они хотели удержать его в подчинении как [своего] пленника. Каковой сказал им [нашим], чтобы они остерегались тех людей, ибо они явились туда для того лишь, чтобы обмануть их (por lhe errarem), если смогут.

И тогда наши вернулись на свои корабли, где произвели дележ пленников, согласно жребию каждого, прочие же мавры [на берегу] вернулись в свои лагеря, уведя, однако же, с собою аларви.

И Антан Гонсалвиш, поскольку уже загрузил свое судно согласно приказанному ему инфантом, возвратился в Португалию. Нуну Триштан же проследовал далее, дабы исполнить тот приказ, что, как мы сказали ранее, был ему отдан. Однако после отбытия Антана Гонсалвиша, видя, что каравелла требовала починки, он приказал вытащить ее на землю, а там — почистить и исправить (correger), как ей подобало; и он выжидал прилива так, словно пребывал в порту Лиссабона [199] , от каковой его отваги многие приходили в изумление.