Чтение онлайн

Как-то один из слушавших божественные словеса, решил оторвать кусочек от подрясника святого Нила, но получил от него укор, выраженный словами: «Берегись рвать мою одежду, ибо она не благословлена. Но вот, я благословляю одежду того человека!» – и старец осенил знамением крестным одного мужа, коий стоял, не ожидая для себя такой благодати. Тут же он был окружен народом и одежда на нем была вся разорвана и растаскана на клочки. Не осталось даже нитки на том человеке, дабы прикрыть свою наготу.

Когда в другой раз Нил Россанский вел проповедь о жертве Христовой, мы едва не ослепли от слез. Мы словно ощутили Христа вблизи себя. И мощной бурей в нас разразились рыдания. Мы рыдали до того, что казалось, рисковали вовсе лишиться зрения. Во время проповедей Нила мы словно пребывали вне чертогов телес наших, что не могли управлять членами. Когда святой старец покидал место проповеди, мы ползли за ним на коленях, кои сдирали в кровь, что все дороги были кровавыми от стертых рук, локтей и колен. В время одной из проповедей, коя велась до позднего вечера, узрили мы ангела летящего по небу крохотным огоньком. От сего знамения, мы пали и принялись рвать на себе волосы и одежды, вопя хвалы Господу. Уже через час толпа растерзала некоего студента, коий уверял всех, что это был не ангел, но звезда упала оторвавшись. Как может статься, чтобы у Господа падали небесные светила, кои Он прикрепил? Окружив еретика, его стали бить и пинать, затем ломали ему пальцы, топтались на голове, затем иные взялись топтаться на его груди и так, полуживого привязали к лошади за руки и к другой лошади за ноги, и стали еще живого рвать на части. Но оторвались руки, а не туловище напополам, как многие рассчитывали. Что потом было, я уже не видел, поскольку стали его рвать на куски и потрошить толпой, числом, человек в сто.

Весьма прискорбно, что Кресченций поспешил удалить из Рима святого старца, коий желал пробыть здесь целый год. Как сообщил мне кардинал Сколари, патриций, коий сам ни разу не встречался со святым отшельником, заявил: «Рим обездвижен этим полоумным! Рынки пусты, лавки закрыты, мастерские застыли. Мы придем к скорому разорению, если он задержится тут еще хоть на неделю». Когда же Кресченцию сообщили, что Нил Россанский желает задержаться в Риме на целый год, он вскочил и криком повелел: «Этой же ночью взять этого проходимца под руки, вывести из Рима и более никогда в него не впускать!»

Утром следующего дня глашатаи разнесли весть о том, что Нил Россанский покинул Рим, решив следовать смирению и оттого не прощаясь.

Говорят, даже папа одобрил решение патриция удалить из города весьма, по их мнению, загостившегося проповедника, чьи проповеди, как папа и патриций считают, полностью обездвижили Рим. Мне сообщили даже, что до того, как появится в Риме, Нила не пустил в Тускуло граф Теофелакт и не впустил его герцог Фонди. Прости им, Господи, ибо не ведают, что творят.

Церковь сотрясла весть из Галии. В июне 991 года по неизвестным Риму причинам король франков Гуго Капет смещает с должности архиепископа Арнульфа, для коего в прошлом году Феофано испросила палий, и архиепископом Реймса взамен него назначается некто Герберт Орильякский. Папа Иоанн XV в бешенстве! Он решил послать в Галию кардинала Джованни Пьетро Сколари в качестве нунция, дабы вести переговоры, весьма сложные, о причинах смещения и последующего восстановления Арнульфа на кафедре Реймса. Папа считает, что какими бы не были причины смещения, оно не законно, ибо смещать и назначать епископов может только Святой Престол. С кардиналом Сколари в Галию отправляюсь и я.

Галия географически простирается от Рифейских гор до самой границы Испании. По левую сторону от нее находится океан, а по правую – Альпы. Дорога будет слишком длинной и опасной. Посему прежде я решил навестить свою Гертруду, ибо сопровождая своего господина, не буду иметь возможности побыть с женщиной.

Мы покинули Рим в сопровождении сорока конных рыцарей. Я еду в отведенной мне просторной карете, в коей имеются все удобства. Включая кровать и стол. Внутри она весьма богато обставлена, что весьма подходит человеку моего статуса. На крыше ее красуется папский символ – ключи апостола Петра. Все могут видеть, что кортеж сей папский. Кардинал взял с собой еще одну телегу, коя следует за нами совершенно пустая. То, для чего она нужна, Его Высокопреосвященство мне не объяснил. Позже это станет ясно.

Язычники имели в душе безрассудство восхищаться природой. Но возможно ли христианину, пребывающему в неизменном страхе Божьем питать восхищение к природе? Это немыслимо! Проезжая мимо гор, лесов, лугов, испытываем мы чувство страха, ибо неусыпно помним мы о демонах. Они могут существовать в лесах, чащах, глубинах рек и озер, что за любым камнем можем мы встретить самого Дьявола. Природа мрачна и скрывает много опасностей для правоверных. Однако она же таит в себе соблазн воспевать ее. Но всякий христианин разумеет, что воспевание природы – след язычества.

Природа, коя не преображена трудом и молитвой, наводит ужас на любого христианина. Неосвященная ни молитвами, ни подвигами святых местность – юдоль кошмара и обитель демонов, ибо пребывает в состоянии первородного греха. Проезжая мимо диких мест, мы осеняли себя крестным знамением и призывали Господа.

Одни города мы проезжаем, в иных останавливаемся для отдыха с пути. Ныне мы задержались в епископстве Пренесте и я записываю строки сии находясь в отведенных мне покоях в епископском замке. Некогда великий и воспетый поэтами град Пренесте, стоящий на склоне горы, ныне целиком весь утопает в мусоре! Нечистоты тут всюду, что в них застревали колеса наших карет. Когда-то целительный воздух Пренесте исцелил развратного Тиберия. Ныне тут находясь, хочется зажать нос, ибо вонь тут в разы хуже, чем даже в Риме. Ныне не верится, что град сей прежде был любимым местом Овидия, Горация и Вергилия.

Покинули мы Пренесте, приняв от властей града богатые дары, что и мне достались золотые украшения и богатые наряды. Епископ был весьма недоволен, что Сколари, как нунций папы, затребовал себе крест из золота из церкви Святого Мартина, но перечить не осмелился. Вот, для чего Сколари повелел запрячь еще и пустую карету, ибо едва мы достигли Галии, как она оказалась полной дарами и взятками. Особенно богато одарили нас в Милане и Неаполе.

Галия совершено мне не приглянулась. Мы мало где останавливались, ибо во многих городах, как Орлеан, Каркассон, Безье и Тулуза, свирепствовала чума. Внешний вид городов франков весьма убог и лишен всякого внешнего величия. Близ монастыря Ла Реоль находился королевский замок Кассиньоль, очень удачно расположенный, ибо местность была неприступна для неприятеля, разве что с севера, где к нему примыкает небольшая равнина. Но замок сей пришел в запустение из-за небрежения людей: и каменная башня, защищавшая замок со стороны равнины, и стены превратились в руины. Глядя на замок, кардинал Сколари удрученно сказал:

«Как писал мне мой друг Аббон Флерийский, в этих краях всякий башмачник могущественнее короля франков, ведь никто не убоится господина, владеющего таким вот домом. Ныне я вижу, насколько Аббон был прав».

В Париже чумы не было, но мы весьма боялись въезжать в сей град, ибо еще до отъезда из Рима получили от друга кардинала Сколари Аймона Флерийского, письмо, с описаниями зловещих событий, бывших недавно здесь: «В округе Парижа и особенно в нем самом, из туч лилась кровь и обагрила одежду многих». На наше счастье, описанного бедствия мы не обнаружили. Зато мы с трудом могли проезжать по парижским дорогам, наполненных смрадной грязью, конским навозом и тухлой соломой.