Чтение онлайн

Часто теперь Хиссун обнаруживал, что одно его приключение требует немедленного разъяснения другим, и из мрачного, но познавательного рассказа об убийце Халигейна он почерпнул много о действиях Короля Снов. Но сами толкователи снов, эти посредники между мирами бодрствования и сновидений, оставались для него загадкой. Он никогда не советовался ни с одним. Свои сны он считал скорее театральными постановками, нежели посланиями. Где-то гам, в Зимроеле, живет или жила знаменитая толковательница снов Тирана, с которой Хиссуна довелось встретиться во время второй коронации Властителя Валентайна. Толстая старуха из Фалконкипа, очевидно, сыгравшая какую-то роль в открытии Властителем Валентайном своей подлинной сущности. Хиссун ничего не знал об этом, но ему что-то неуютно вспоминался проницательный взгляд сильной и энергичной старухи. По какой-то причине она завладела, вниманием мальчишки. Он помнил, как стоял рядом и казался себе карликом, надеясь, что ей не взбредет в голову обнять его потому что вполне могла бы раздавить о свою могучую грудь. Она сказала тогда: "…и тут маленький потерявшийся князек… "

Что это значило? Толкователи снов могли бы, наверное, объяснить, но он не ходил к толкователям. И теперь вдруг захотелось узнать, не оставила ли Тизана записи в Счетчике Душ. Он проверил хранилище. Да, одна запись есть. Вытащил и быстро определил, что она относится к молодости Тизаны — лет пятьдесят назад, когда она еще только училась своему ремеслу; других ее записей в хранилище не было. Он надел шлем и неистовый дух юной Тизаны ворвался в сознание.

Утром за день до Испытания внезапно пошел дождь, и все выскочили из главного здания полюбоваться им: и новиции, и заступники, и совершенные, и наставники, и даже сама Высшая Толковательница Инельда. Здесь, в пустыне Равнин Беласисиера, дождь был очень редким событием. Тизана выбежала со всеми и стояла, глядя, как большие чистые капли косо падают из единственной тучи с черными краями, которая замерла высоко над гигантским шпилем главного здания, словно привязанная. Капли били в спекшуюся песчаную почву с отчетливо слышимым стуком, и темные грязноватые пятна от них расползались, образуя бледно-красноватую жижицу. Новиции, заступники, совершенные и наставники — все сбросили плащи и резвились под ливнем.

— Первый нормальный дождь за год,— произнес кто-то.

— Предзнаменование,— пробормотала Фрейлис, заступница, самая близкая подруга Тизаны.— У тебя будет легкое испытание.

— Ты действительно в это веришь?

— Не знаю, но лучше верить в добрый знак, чем в дурной,— наставительно заметила Фрейлис.

— Сей полезный девиз стоит усыновить,— согласилась Тизана, и обе рассмеялись.

Фрейлис дернула Тизану за руку:

— Пойдем туда, потанцуем!

Тизана покачала головой, не двинувшись с места из-под навеса, и лишь выглядывала наружу, так что все понукания Фрейлис были бесполезны. Тизана — женщина рослая, ширококостная и сильная. Фрейлис — изящная и легкая, подле нее напоминала птицу. Настроения плясать под дождем сейчас у Тизаны не было: завтрашний день должен стать кульминацией семи лет обучения, а она до сих пор понятия не имела, как происходит и чего потребует от нее ритуал. Но в одном была уверена — если ее сочтут недостойной, то с позором отошлют в далекий родной город. Страхи и мрачные предчувствия свинцовой тяжестью лежали на душе, и плясать в такое время казалось невероятным легкомыслием

— Гляди! — воскликнула Фрейлис.— Высшая!

Да, даже сама почтенная, высохшая, седая Инельда, пошатываясь, выбралась под дождь и двигалась церемониальными кругами, раскинув худые руки и запрокинув вверх лицо. Тизана улыбнулась. Высшая заметила ее, укрывшуюся на галерее, и, усмехнувшись, подозвала к себе, как подзывают надувшегося ребенка, не принимающего участия и общей игре. Но Высшая прошла свое испытание так давно, что, верно, забыла, каким страшным и благоговейным кажется оно новичкам; несомненно, она не могла понять мрачную озабоченность Тизаны. С жестом извинения Тизана повернулась и вошла внутрь. Из-за спины несся отрывистый стук тяжелых капель, а затем — внезапная тишина: неожиданная маленькая буря улеглась.

Наклонив голову под низкой аркой из, синих каменных плит, Тизана вошла в свою келью и на мгновение прислонилась к шершавой стене, расслабляясь.

Келья была крохотная, только-только для матраца, умывального таза, шкатулки, рабочего ложа и миниатюрного шкафа, и Тизана, большая и плотная, со здоровым могучим телом девушки с фермы, которой и была раньше, занимала почти все остальное пространство. Но она привыкла к тесноте, и теперь находила ее даже удобной. Удобными также были заведенные порядки главного здания: ежедневный круг дел, физический труд, обучение и (с тех пор, как она достигла положения совершенной) наставничество над новициями. К тому времени, как разразился ливень, Тизана варила сонное зелье — обязательная работа, отнимающая по часу каждое утро уже два года, и сейчас вернулась к своему занятию.

Все сонное зелье, используемое на Маджипуре, делалось здесь заступниками и совершенными в главном здании Беласисиера. Для такой работы требовались пальцы понежнее и половчее, чем у Тизаны, но она давно стала настоящим знатоком и легко справлялась.

Перед ней стоят пузырьки с настоями трав, разложены крохотные серые листья муорны, сочные корни вейджлы, высушенные ягоды ситерил и прочие из двадцати девяти ингредиентов, способствующих созданию транса, в котором приходит понимание снов и посланий. Тизана принялась толочь и смешивать их — все необходимо было проделать быстро и точно, иначе химические реакции пойдут наперекосяк,— затем разожгла огонь, обжигая немного порошка, обратила его в водку, которую размешивала и разбавляла до тех пор, пока не получилось вино. Лишь после того, как довольно долго напряженно и внимательно работала, немного расслабилась и даже повеселела.

За работой она не сразу уловила тихое дыхание за спиной.

— Фрейлис?

— Не помешаю?

— Конечно, нет. Я почти закончила. Что, они еще танцуют?

— Нет-нет, все опять по-прежнему, разошлись. Солнце снова сияет во всю мочь.

Тизана взболтала темное тягучее вино во фляжке.

— В Фалкинкипе, где я выросла, погода тоже жаркая и сухая, однако мы не впадаем в экстаз и не прыгаем от радости при виде дождя.

— В Фалкинкипе,— откликнулась Фрейлис,— люди считают все само собой разумеющимся. Даже одиннадцатирукий скандар их не воодушевляет. Если Понтифик заглянет в ваш город и пройдется по площади на руках, и то толпа не соберется.

— Да? Ты там была?

— Один раз, девчонкой. Отец подумывал перебраться на ранчо, но особой склонности к фермерству у него не оказалось, и через год мы вернулись в Тил-омон… Между прочим, он все вспоминал потом жителей Фалкинкипа, какие они неторопливые, флегматичные и осмотрительные.

— И я такая? — осведомилась Тизана с озорством.

— Ты… ну… сверхустойчива.

— Да? Тогда почему я так волнуюсь о завтрашнем дне

Маленькая женщина опустилась на колени перед Тизаной и взяла ее руки в свои.

— Ты вовсе не волнуешься,— заметила она мягко.

— Ну, нет, неизвестное всегда пугает.

— Это всего лишь проверка.

— Последняя проверка. А если я не справлюсь? Вдруг у меня отыщется какой-то ужасный изъян, из-за которого я не смогу стать толковательницей снов?

— И что ты тогда сделаешь? — поинтересовалась Фрейлис.

— Потеряю семь лет, и как дура приползу в Фалкинкип, без ремесла, без профессии, и проведу остаток жизни, вскапывая поля на какой-нибудь ферме.

— Если только Испытание покажет, что ты не годишься в толкователи снов,— заметила Фрейлис.— Да все это риторика, Ты сама прекрасно знаешь, что нельзя позволять неспособному рыться в человеческом сознании, а кроме того, ты подходишь в толкователи, и Испытание для тебя не проблема, и я не понимаю, отчего ты так тревожишься.

— Оттого, что не знаю, на что это похоже.

— Почему не знаешь? Скорее всего, с тобой поговорят, дадут зелье, осмотрят твое сознание и поймут, что ты мудрая, добрая, сильная, и Высшая обнимет тебя и скажет, что ты прошла Испытание.

— Откуда такая уверенность?

— Просто разумное предположение.

Тизана дернула плечом.

— Догадок я много наслушалась. Даже такую, будто с тобой что-то делают, чтобы поставить тебя лицом к лицу с собственными самыми худшими поступками в жизни, или с тем, что тебя больше всего пугает, или внушают чувство боязни всех остальных людей на свете; таких предположений ты не слышала?

— Слышала,— улыбнулась Фрейлис.

— За день до своего Испытания разве ты не будешь немного волноваться?

— Но ведь это же только сплетни, Тизана. Похоже, никто не знает, что такое Испытание в действительности, кроме тех, кто прошел его.

— И тех, кто не прошел.

— А ты знаешь кого-нибудь из них?

— Ну… я полагаю…

Фрейлис опять улыбнулась.

— По-моему, такие отсеиваются задолго до того, как становятся совершенными. Вернее, даже до того, как становятся заступниками.— Она встала и начала играть пузырьками на рабочем ложе Тизаны.— В Фалкинкип ты вернешься толковательницей снов.