Чтение онлайн

– Почему? Ха-ха, гениально! Потому что один из членов Совета наложил на постановление ВЕТО. Таким образом, дважды два не всегда четыре, дорогой мой господин посол! Ха-ха! Не правда ли, смешной анекдот? Дважды два не четыре...Ведь смешно, а?

– Очень, - поперхнулся де Билл.

– Так люблю подобные анекдоты, - продолжал Юстиниан елейным голосом.
– Лежишь, знаете ли, иногда ночью, не можешь уснуть и только слушаешь, как кровь шумит в ушах...Вы слушаете, как шумит в ушах кровь?

– Нет.

– Почему же?

– Я засыпаю под музыку Вивальди.

– Кто такой этот Вивальди?
– спросил Юстиниан.
– Певец, что ли?

– Нет, композитор.

Де Билл и сам до недавнего времени ничего не знал про Вивальди, но однажды прочитал в каком-то журнале с голыми девицами на обложке, что все культурные люди (читатели журнала) засыпают и просыпаются под приятную классическую музыку, и решил не отставать от времени.

– Да, да, - добавил он, - именно композитор...

– Кстати, слушаю вас, - вдруг проговорил Юстиниан, берясь за вторую морковку.

– Простите?

– О, Небеса! Я уже целый час жду, когда же вы соблаговолите изложить цель своего визита.

– Ах, пардон, пардон, - смущенно заулыбался де Билл, - я насчет статуй...

– Каких еще статуй?
– грозно нахмурился Юстиниан, выставляя живот.

– Статуй древней цивилизации Стана.

– А, понимаю, - пуще прежнего насупился Юстиниан.
– Чего же вы хотите?

– Есть сведения, что вы, гм, что их собираются уничтожить.

– Ваши сведения абсолютно верны! Статуи-идолы будут разрушены как нечто, противоречащее истинной вере.

– Это окончательное решение?

– Бесповоротное.

– Но простите, - де Билл спокойно положил ногу на ногу, - ведь статуи эти - бесценный исторический памятник...

– Что же в них бесценного?

– Им почти миллион лет, - де Билл наморщил лоб, изобразив почтение перед этой цифрой.
– Статуи - это всё, что осталось от исчезнувшей цивилизации Стана, им и в самом деле нет цены. Они - достояние всего человечества, а не только, извините, вашего народа. От имени Совета я настоятельно прошу вас, одумайтесь, ведь вы уничтожаете историю! Повторяю, колоссы бесценны...

– Бесценны?
– Юстиниан снова хмурился.
– Я не понимаю вас, г-н де Билл. Не понимаю, что может быть ценного в стометровых безвкусных кусках камня, портящих своим декадентским уродством окраину Бубула...Скажите, вы поддерживаете теорию терпимости ко всем вероисповеданиям?

– Конечно, - пожал плечами де Билл.
– Совет...

– Не продолжайте, - перебил Юстиниан.
– Знаете ли вы, на какой грех мы пошли, пригласив вас, неверного, на нашу священную планету?

– Не понимаю, к чему вы клоните, - несколько дрогнувшим голосом сказал де Билл.

– Сейчас поймете...
– криво улыбнулся Юстиниан.
– Мы пошли против веры, пригласив вас сюда. Но ведь это только исключение, и кое-как, долгими, так сказать, молитвами, можно выпросить у Небес прощение. Но эти статуи...Если их оставить, Небеса могут отвернуться от нас. Я не могу так рисковать.

– Чем же вы рискуете?

– Вам никогда этого не понять...Ах, дорогой господин де Билл, если бы вы знали, как мне жаль вас, и не только вас, но и всех тех несчастных, которые не знают истинной веры и поклоняются всяческим идолам! Опомнитесь, пока не поздно!

– Спасибо за предупреждение, - кашлянул де Билл.
– Но как все-таки насчет статуй?

– Вы что, не поняли? Колоссы будут разрушены как нечестивые идолы, само существование которых противно правоверным верующим. Когда мы разрушим их, то проведем много времени в молитвах, умоляя Небеса простить нас.

– Простить ?
– удивился де Билл.
– За что же?

– Как за что? Мы же так долго медлили, не уничтожили бесовские идолы раньше! Небеса разгневаны, но надеюсь, сто жертвенных животных вкупе со смиренными молитвами заставят... э-э...Небеса сменить гнев на милость. Только представьте себе, г-н де Билл, этот великий день! Огромные бласт-орудия меткими выстрелами разрушают богомерзкие статуи, тысячи верующих радостно приветствуют точную стрельбу артиллеристов, а на самом, так сказать, верху стоит ваш покойный слуга - Юстиниан Неожиданный. На мне священные одеяния, я поднимаю руки к небесам, и под рев счастливой толпы последний кусок идолов превращается в пыль! Господин де Билл, поймите, я - избранный, Небеса выбрали меня орудием своим, я войду в историю, как Юстиниан Неожиданный, основатель истинной веры, разрушитель всего нечестивого, в том числе и этих уродливых статуй - идолов!

– Вас назовут варваром, - покачал головой де Билл.

– Варваром?
– воскликнул Юстиниан, вскочив.
– Не забывайтесь господин посланник!

– Извините...

– Я войду в историю, - повторил Юстиниан.
– Про меня благоверный народ станет слагать стихи, петь песни и...и...даже писать книги! История ничего не забывает. Если человек рожден для великих дел, он обязательно их совершит, ведь так?

– Конечно, - поддакнул де Билл, услужливо улыбаясь, - таких примеров много...

– Вот видите!
– Юстиниан несколько успокоился и уселся на трон.
– Простите меня, г-н де Билл. Иногда я бываю слишком резок, даже груб. Поверьте, я не хотел вас обидеть. Прощаете? Просто во мне живет сила, сила ужасная, могущественная и в то же время милосердная...Статуи будут разрушены!

– Когда?
– спросил де Билл, осматривая свои аккуратно постриженные ногти.

– Не решил еще... Небеса подскажут.

– Ну, хотя бы примерно.

– Дня через два-три...Вы все поняли, г-н посол?

– О, да, - кивнул де Билл.
– С вашего позволения, я отправлюсь отдохнуть и заодно пошлю в Совет гиперпространственную радиограмму.

– Зачем?
– насторожился Юстиниан.

– Сообщу ваш ответ и запрошу инструкций.

– И что потом?

– Затем я надеюсь на повторную встречу с вами.

– Опять?
– заулыбался Юстиниан.

– Вы против?
– испугался де Билл.

– Нет, почему же. Мне очень нравится беседовать с вами, г-н де Билл. Вы - хороший собеседник, вернее сказать, умеете слушать и не перебивать.

– Я польщен, - проговорил де Билл.
– Итак?

– Итак, отправляйтесь отдыхать. Отправляйте донесение вашему милейшему руководству. Встретимся завтра.

– Значит, вы согласны?

– На что?

– На повторную встречу.

– Согласен при одном условии.

– Каком, генерал?

– Вы будете есть морковку!

– Пардон?

– Ха-ха-ха, г-н де Билл! Идите, идите, вы там, на Земле совсем разучились понимать шутки...Короче, встретимся утром, а сейчас я занят: пришло время полуденной молитвы.