Чтение онлайн

На этом острове растут большие заросли леса и деревьев, и он с избытком наделен плодами. Родится много маиса, и юкки, и других вкусных корней, а также много на нем всевозможных птиц: много попугаев и красных ара, пятнистых и золотисто-рыжих кошек, лисиц, львов, змей и прочих животных.

Когда умирают правители, превеликий плач устраивают люди [острова], как мужчины, так и женщины, и хоронят их с большим почтением на свой лад, кладя в могилу самые дорогие его вещи, оружие и некоторых его наипрекраснейших жен, как то принято в большей части Индий, этих кладут в гробницы живыми, чтобы они сопровождали своих мужей. Плачут по усопшим непрерывно много дней, а жены, оставшиеся в его доме, остригаются, равно как и близкие родичи. И с наступлением поминальных дней устраиваются их отпевание. У них [своя] вера, и они любители совершать различные пороки. Дьявол держит над ними власть, как над [всеми] предыдущими. И они с ним [ведут] свои беседы, которые слушают через тех, кто назначен для этого дела.

Храмы их находятся в тайных и тёмных местах, где стены у них выгравированы ужасными картинами. А перед своими алтарями, где совершаются их жертвоприношения, они убивают много животных, и некоторых птиц, а также убивают, говорят, индейцев-рабов, или захваченных во время войны на [чужих] землях, и они жертвуют их кровь своему подлому дьяволу.

На другом острове поменьше, расположенном рядом, и называемом Серебряным, был, во времена их отцов, один храм или Вака, где они также поклонялись своим богам и приносили жертвы. А на участке храма, и около места поклонения у них было множество золота и серебра, и других дорогих предметов: их шерстяные одежды и драгоценности, принесенные туда в дар в самые различные времена.

Также говорят, что некоторые из этих [жителей] Пуны совершали гнусный содомский грех. В наше время по воле Господа они не так порочны, а если оно и так, то [уже] не в открытую, и не творят грехов на «людях», поскольку сейчас есть на острове священник, и ныне им ведомы заблуждения их отцов, и сколь ложною была их вера, и насколько полезнее почитать нашу святую католическую веру, и считать богом Иисуса Христа, искупителя нашего. И потому по доброте своей великой и милосердию, с позволения Его, они стали христианами и с каждым днем становится их больше.

Тут произрастает одно растение, изобилующее на острове и в землях города Гуаякиль, называемое сарсапарель [бот. — сассапарель, сарсапарель (разновидность)], потому что своим видом похода на ежевику [исп.
– zarza], и покрытое на росточках и на большей части своих веток несколькими маленькими листочками. Корни этого растения полезны от многих болезней, а также от гнусных гнойников [сифилис?] и болей, причиняемой людям той заразной болезнью. И потому те, кто желает вылечиться, располагается в горячем месте, укрывшись так, чтобы холод или воздух не навредили болезни, принимая только слабительное и поедая отборные плоды, воздерживаясь от пищи, выпивая напиток из этих корней, замешанных с целью получения необходимого эффекта: а извлеченную жидкость, выходящую очень чистой и без худого вкуса и запаха, дают выпивать больному несколько дней [подряд], не воздействуя на него другими методами, отчего хворь покидает тело, потому он быстро выздоравливает и становится здоровее, чем был, а тело, как прополощенное, без отметин и следов, какие обычно появляются от иных лекарств до того становится совершенным, будто никогда и не было хвори. И потому, действительно, творились великие излечения в том селении Гуаякиль в различные времена. И многие, кто внутри имел поврежденые внутренности, а тела - прогнившие, выпивая напиток из этих корней, выздоравливал, и обретал лучший цвет [кожи], чем во время болезни. А другие, приходившие с запущенными гнойниками, расположенными на теле, а также имевшие скверный запах изо рта, выпивая эту жидкость, через несколько дней совершенно выздоравливали. Наконец, многие, кто раздулся, кто [покрылся] язвами, все они возвращались домой здоровыми. И я считаю, что это одно из лучших корений или растений в мире, и наиболее полезное, как доказательство – многие выздоровевшие от его [принятия]. Во многих местах Индий растет эта сарсапарель, но она не так хороша и полезна, как та, что растет на острове Пуна и в окрестностях города Гуаякиль.

Глава LVI. О том, как был основан город Сантьяго-де-Гуаякиль, и о некоторых поселениях индейцев, ему подчиненных, и о других вещах [по дороге] до его границ.

Чтобы понять, как был заселен город Сантьяго-де-Гуаякиль, необходимо будет рассказать немного о нем, согласно сведению, которое я смог добыть, невзирая на то, что в третьей части этого произведения детально говорится об этом в месте, повествующем об открытии Кито и завоевании тех провинций капитаном Себастьяном де Белалькасаром. Поскольку у него имелись широкие полномочия от аделантадо Франсиско Писарро и стало известно, что много людей живет в провинциях Гуаякиля, согласился лично заселить [в тех краях] город. И так, набрав испанцев, он вышел из Сант-Мигеля, где в то время находились люди, прибывшие на повторное завоевание Кито. Войдя в провинцию, он постарался склонить индейцев к миру с испанцами, чтобы они уяснили себе, что должны считать правителем и своим естественным королем Его Величество. А так как индейцы уже знали о заселении христианами Сант-Мигеля, Пуэрто-Вьехо, и самого Кито, многие из них пошли на мир, проявляя радость по поводу его прихода, и поэтому капитан Себастьян де Белалькасар в месте, какое ему показалось [наилучшим], основал город, где пробыл несколько дней, потому что он договорился возвратиться в Кито, оставив алькальдом и капитаном некоего Диего Даса [Diego Daza]. И когда он покинул провинцию, не много времени прошло, как индейцы начали понимать назойливость испанцев, и их жуткую алчность, и запросы их, когда они просили у них золото и серебро, и красивых женщин. Будучи отдаленными друг от друга, индейцы договаривались, после обсуждения этого на своих собраниях, убить их, и потому так легко они могли это делать, сказано – сделано, и задавали они испанцам, пребывавших в совершеннейшем спокойствии, такую штуку; и убили всех, кто не сбежал, кроме пяти или шести из них, и ихнего предводителя Диего Даса. Рискуя и с большим трудом кто смог, добрался до города Кито, откуда уже успел выйти капитан Белалькасар на разведку провинций, стоящих дальше к северу, оставляя вместо себя капитана по имени Хуан Диас Идальго [Juan Diaz Hidalgo]. И узнав в Кито эту новость, несколько христиан вернулось [обратно] вместе с тем самым Диего Дасом, и с капитаном Тапиа [Tapia], желавшего находиться в том селении, чтобы вести в нем дела; и вернувшись, у них произошло несколько стычек с индейцами, потому что и те [испанцы] и другие [индейцы] воодушевились, говоря, что должны они умереть защищая свои усадьбы [асьенды] и самих себя. А еще, что испанцы старались склонить их к миру, но не смогли, из-за переполнявшего их чувства ненависти и вражды. А проявили они их так, что было убито несколько христиан и их лошадей, а остальным [ничего другого не оставалось, как] вернуться в Кито. Как только о случившемся узнал губернатор Франсиско Писарро (о чем я только что рассказывал), он направил капитана Саэру [Zaera], чтобы тот построил-таки это селение. Он, вновь вступив в провинцию, намериваясь совершить раздел [имущества, находившегося на] складе [этих] селений и касиков между испанцами, шедших с ним в том завоевательном [походе]; губернатор послал за ним со всею поспешностью, чтобы он шел со своими сторонниками на помощь городу Королей [Лимы], потому что индейцы окружили его [город Лиму] с нескольких сторон. Получив эту новость и приказ губернатора, он вновь принялся снимать с места поселение нового города. Спустя несколько дней по приказу самого аделантадо Франсиско Писарро в провинцию вновь вернулся капитан Франсиско де Орельяна со множеством испанцев и лошадей, и в наилучшем, и в наиболее удобном месте поставил он город Сантьяго-де-Гуаякиль, во имя Его Величества, в 1536 году от нашего спасения, в то время его губернатором и капитан-генералом в Перу был дон Франсиско Писарро.

Многие индейцы Гуанкавильки служат испанцам, жителям этого города Сантьяго-де-Гуаякиль, а кроме них в его границах и юрисдикции находятся селения Йакаль, Колонче, Чиндуй, Чонгон, Дауле, Чонана [Yaqual, Colonche, Chinduy, Chongon, Daule, Chonana], и много других, о которых не хочу сообщать, потому что там мало пройдено.

Все они заселены в плодородных местах, и все плоды, мною названые в других краях, у них в изобилии. В пустотах деревьев образуется много своеобразного меда. В окрестностях этого города есть ровные поля, несколько гор, лесные чащи, заросли огромных деревьев. С гор стекают реки с очень хорошей водой.

Индейцы и их женщины одеваются в свои рубашки и тряпки, прикрывающие срам. На головах они носят короны из очень маленьких бусинок, называемые «чакира», одни из серебра, другие из кожи тигра или льва. Одежда женщин это - накидка от груди спадающая вниз, и другая, покрывающая их до грудей, а волосы они носят длинными. В некоторых из этих селений касики и знать оправляют себе зубы золотом. У них повелось, что когда они устраивают свои похороны, то жертвуют человеческую кровь и сердце тем, кого они почитают за богов, и что в каждом селении были старые индейцы, говорившие с дьяволом. А когда заболевали правители, дабы смягчить гнев богов и испросить у них здоровья, они также устраивали жертвоприношения, изобилующие ихними предрассудками, убивая людей (согласно полученного мною сообщения), считая желанной жертвой то, что связано с человеческой кровью. И во время осуществления этих дел у них играли барабаны и колокольчики, и было несколько идолов в форме льва или тигра, которым они поклонялись.

Когда правители умирали, строили круглый склеп со сводом и дверью с выходом на восток, и в неё в качестве сопровождения [умершему] клали живых жен, оружие, и другие вещи, на манер того, как привыкло делать большинство тех, что были названы ранее.

У этих индейцев оружие для сражений [такое]: жерди и палки, называемые там «маканы».

Большая часть населения была истреблена и умерла. Из тех, что остались, по воле Господа, некоторые стали христианами и понемногу забывают свои гнусные обычаи и постигают нашу святую веру. И кажется мне, вполне достаточно сказано о городах Пуэрто-Вьехо и Гуаякиль, [потому] вернусь на королевскую дорогу Инков, оставленную мною у королевских опочивален Томебамбы.

Глава LVII. О селениях индейцев, расположенных на выходе из опочивален Томебамбы, и до самого прибытия к окрестностям города Лоха; и об основании этого города.

Выходя из Томебамбы по дороге в [сторону] Куско, проходишь через всю провинцию Каньяри, пока не доберешься до Каньярибамба [Canaribamba], и к другим постоялым дворам, расположенным дальше. По обе стороны виднеются селения этой самой провинции и одна гора с восточной стороны, склон её заселен, и он спускается к реке Мараньон. Покинув границы этих индейцев Каньяри, добираешься в провинцию племени Пальта [de los Paltas], в ней находятся постоялые дворы, ныне называемые «Каменные» [de los Piedros], потому как там видели много отличных камней, которые, как короли Инки во времена своего правления, приказали своим министрам двора или представителям, считая важной эту провинцию Пальтас, чтобы были построены эти постоялые дворы, являвшиеся огромными и изысканными, отделаны и превосходно, и тщательно. Каменоломня, в которой они добывались и обтесывались, [находилась] у истока реки Тумбес, а около них [дворов] – много простых складов, куда сносили налоги и подати, какие обязаны были отдавать местные жители своему королю и правителю и своим губернаторам, [правивших] от его имени.

К западу от этих постоялых дворов находится город Пуэрто-Вьехо, к востоку – провинции племени Бракоморы [de los Bracomoros], имеющие огромные размеры, со многими весьма значительными и многоводными реками.

И есть большая надежда, что в 20-ти или 30-ти дневных переходах будет обнаружен плодородный и очень богатый край. И есть [тут] огромные горы, а некоторые и вовсе поразительные и ужас [внушающие]. Индейцы ходят нагишом, и они не столь разумные, как в Перу, и не были подчинены королями Инками. Нет у них ни общественного порядка, как у Инков, ни в собраниях своих они не следят за порядком и у них его не было, не так, как у индейцев, подчиненных городу Антиоча, и городку Арма, и как у большинства из губернаторства Попаян. Однако эти, из провинций Бракоморос подражают им в большинстве обычаев, и у них почти те же привязанности, что и у тех; утверждают, что они очень отважны и воинственны. И даже сами орехоны [знатные особы] из Куско признались, что Вайна Капак повернул обратно, спасаясь бегством от их неистовства.

Капитан Педро де Вергара [Pedro de Vergara] провел несколько лет, разведывая и завоевывая в том краю, и кое-какую его часть заселил. Но в связи со смутой, случившейся в Перу, он не закончил полностью дело разведывания [того края]. До того испанцы дважды или трижды бывали там, проходя по нему во время гражданских войн. Позже президент Педро де ла Гаска [Pedro de la Gasca] вновь послал на разведывание этих земель капитана Диего Паломино [Diego Palomino], жителя города Сант Мигель. А еще, когда я находился в городе Королей, пришли некоторые завоеватели, чтобы сообщить вышеназванному Президенту и Слушателям [«Оидоры»] [40] о том, что ими было сделано.