Чтение онлайн

И видно, что будь они живы, все поля, имеющиеся в долине, были бы засеяны и обработаны. Двумя дневными переходами дальше от Поэчос лежит широкая и большая долина Пьюра [Piura], где соединяются две или три реки, что и является причиной, почему долина так широка; в ней и был основан и возведен город Сант-Мигель. И несмотря на то, что этот город нынче не особо ценится из-за маленьких и бедных наделов, всё же справедливо и это общеизвестно, что он заслуживает почитания и привилегий, поскольку дал начало всему, здесь свершившемуся, и это было место, которое счастливые испанцы захватили, прежде чем ими был пленен великий правитель Атавальпа. Вначале он был заселен в месте, называемом Тангарара [Tangarara], откуда из-за расположения в нездоровом месте был перенесен, так как там испанцы [постоянно] болели. Нынче он основан между двух ровных долин, очень приятных, около поселения поросших деревьями и ближе к одной долине, чем к другой; в месте суровом и сухом, куда нельзя, хоть они и пытались, подвести воду оросительными каналами, как это делается во многих других местах равнин. Оно несколько нездорово, как говорят проживающие там, особенно для глаз, чему причиной ветры и песчаные летние бури, и большая влажность зимой. Утверждают, что издавна в этом районе не идет дождь, разве что выпадала роса с неба. Но несколько лет в этом краю выпадают непереносимые ливни. Долина такая, как и Тумбес, где много винограда и финиковых деревьев, и других испанских деревьев, как я позже расскажу.

Этот город Сант-Мигель заселил и основал аделантадо дон Франсиско Писарро, губернатор Перу, называемое в то время Новая Кастилия, во имя Его Величества в году 1531.

Глава LIX. Рассказывающая о различной погоде в этом королевстве Перу, что примечательно, ведь дождь не идет по всей длине равнин, протянувшимся вдоль южного моря.

Прежде чем идти дальше, мне кажется [необходимо] объяснить здесь, почему не идет дождь. Нужно знать, что лето в горах начинается в апреле и длится в мае, июне, июле, августе, сентябре, а в октябре уже приходит зима и длится ноябрь, декабрь, январь, февраль, март. Потому погодой наша Испания мало отличается в этом. И на полях урожай собирают в свое время. Дни и ночи почти одинаковы. А когда дни увеличиваются и они становятся длинными, а это происходит в ноябре; но в равнины у южного моря отличаются от всего вышеназванного, потому что когда в горных районах лето, в долинах – зима, ведь начало лета мы наблюдаем с октября, и длится оно до апреля, когда наступает зима. И действительно, удивительное дело – учитывать эту столь существенную разницу: внутри одного и того же края, одного королевства. А что наиболее знаменательно: в некоторых местах дождь может лить, как из ведра, в равнинах же – не упадет ни капли, а чтобы сказать точнее, они делятся так: там, где по утрам льет дождь, и там, где вечером никогда не бывает дождя. Потому что от начала октября и в последующем не идут дожди по всем равнинам, только очень мелкая роса, с грехом пополам кое-где прибивающая пыль. И поэтому местные жители живут полностью полагаясь на орошение [полей], и они не обрабатывают тех земель, которые не смогут полить из рек: потому всюду (из-за бесплодности) не растет ни травинки, а только пески и камни, а если и растет какое дерево, то почти без листьев и совсем без плодов. Произрастают кактусы и колючки, а местами и тех нет, только пески. А с приходом зимы видны грозовые тучи, и кажется, что они вот-вот разродятся обильными ливнями, но несут они, как я сказал, такой хилый дождик, что он едва-едва прибивает пыль. И это странное дело, что небо несет такие грузные облака в указанное время, а дождь не идет больше шести уже названных месяцев, кроме мелкой росы в тех равнинах. И проходит несколько дней, когда за густыми облаками не видно солнца. А поскольку горные районы так высоки, а равнины и побережье так низки, кажется, что первые притягивают к себе облака, не позволяя остановиться в нижних землях. В подходящее время, очень много дождей идет в сьерре, и нисколечко в равнинах, становится только очень жарко. А когда выпадает вышеназванная роса, то в тоже время в сьерре ясная погода и дожди не идут. Есть также еще одна знаменательная вещь: это один-единственный ветер, дующий на побережье – южный, который в других регионах влажный и несущий дожди, тут совершенно не такой, и не встречая на своём пути сопротивления, он правит всецело всем тем побережьем аж до самого Тумбеса. А оттуда и дальше, где дуют и другие ветра, ниспадая с неба, идет дождь, и дуют ветра с сильными ливнями. Природное объяснение вышеназванному неизвестно, мы только можем наблюдать, что от 4 градуса ю.ш. и до тропика Козерога – эта земля бесплодна.

Еще одна весьма примечательная вещь: ниже линии [экватора] эти края местами жаркие и влажные, а местами холодные и влажные, но эта земля – знойная и сухая, и если покинуть эту землю в любом направлении – там будут идти дожди. Этого достаточно, из того, что я видел и приметил, если кто найдет разумнее объяснения, то пусть выскажет их, а я говорю то, что видел и не пытаюсь сказать больше.

Глава LX. О дороге, которую Инки приказали проложить по этим равнинам, где стояли на ней постоялые дворы и склады, как и на тех, что в горах, и почему эти индейцы называются Юнги.

Располагая в строгом порядке свое описание, я хотел бы, прежде чем возвращаться к горным провинциям, объяснить относительно равнин; ведь, как я сказал в другом месте – это очень важно. И здесь я приведу сообщение о великой дороге, которую Инки приказали проложить через них; она, хотя во многих местах разобрана и разрушена, дает все-таки представление о былом величии, и о могуществе тех, кто приказал ее проложить.

Вайна Капак и Тупак Инка Юпанки, его отец, как говорят индейцы, были теми, кто спустился на побережье и побывал во всех долинах и провинциях Юнгов; хотя также некоторые рассказывают, что Инка Юпанки, дед Вайна Капака и отец Тупака Инки был первым, кто увидел побережье, и прошел по его равнинам. В этих долинах и на побережье касики и начальники по его приказу проложили дорогу, шириной в 15 шагов, по обе стороны которой шли очень прочные стены высотой в один эстадо [мера длины]. И все пространство этой дороги было чистым и шло под прикрытием деревьев. А с этих деревьев во многих местах спадали на дорогу ветви, полные фруктов. И по всем малым чащам летали среди деревьев разнообразные птицы, и попугаи и прочие виды. И в каждой из этих долин для Инков существовали значительные и крупные постоялые дворы, и склады для снабжения войск, поскольку они чрезвычайно были обеспокоены, чтобы непременно было хорошее снабжение. И если чего-либо недоставало, то совершалась суровая казнь, и, следовательно, если кто-либо, шедший по ней из одного края в другой, осмеливался войти на засеянное поле или в дома индейцев, хоть причиненный ущерб от этого был бы невелик, наказывали такого убить. Вдоль этой дороги тянулись по обе стороны стены, до тех пор, пока индейцы, не справлявшиеся с кучами песка, могли определять фундамент, после чего, дабы не сбиться с дороги и знать ее величину, было приказано вбить по обе стороны длинные цельные палки наподобие брусьев. И так как они заботились об очистке дороги, идущей через долины, и об обновлении стен, если они разрушались и портились, то они наблюдали за тем, упала ли какая подпорка или длинная палка, из стоявшая в песках, и вновь ставили ее на место.

Таким образом эта дорога была несомненно знатным делом, хоть и не такая трудная, как в горах. Несколько крепостей и храмов солнца было в этих долинах, как я поведаю об этом в соответствующем месте. А так как я часто в этом сочинении называл Инков, а также Юнгов, то дабы удовлетворить читателя, скажу, что значит Юнги, как я сделал это раньше с Инками, и чтобы стало понятно, что селения и провинции Перу расположены так, как я поведал: многие из них расположены в ущельях гор Анд и в заснеженных горных районах. И все жители высот называются горцами, а те, что живут на равнинах – Юнгами. И во многих местах сьерры, по которой текут, где горная местность так высока, равнины укрыты [от непогоды] и умеренны [по климату], настолько, что во многих местах так же жарко, как и в этих равнинах; живущих здесь жителей, хоть и находящихся в сьерре, называют Юнги. И во всем Перу, когда говорят об этих умеренных и горячих местах, находящихся между горных хребтов, говорят, что это – Юнга [42]. И жители не имеют другого названия, будь у них свои собственные названия для селений и местностей. Так что живущие в тех краях и во всех этих равнинах да на побережье Перу зовутся Юнгами, из-за того, что проживают в знойном краю.

Глава LXI. О том, как эти Юнги были очень услужливыми, и были приверженцами своих верований; и какие у них были роды и народы.

Прежде чем рассказывать о долинах равнин, и об основаниях трех городов: Трухильо, города Королей [Лимы] и Арекипы, расскажу немного о вещах, чтобы не повторять это в других местах, идуса ю.ш. о том, что я видел, и о том, что узнал от брата Доминго де Санто-Томас из святого Доминиканского ордена; он один из тех, кто хорошо знал [их] язык, и пробыл много времени среди этих индейцев, наставляя их в делах нашей святой католической веры. кого ордена;

С помощью того, что я видел и понял в то время, когда проходил по этим долинам, и из сообщения, полученного мною у брата Доминго, сообщу об этих равнинах. Местных правителей в старину очень боялись и их подданные им повиновались, и прислуживали им большой свитой, на свой манер: ведя с собой шутов и плясунов, всегда их развлекавших, а другие постоянно пели и играли [на музыкальных инструментах]. У них было много жен, заботясь о том, чтобы они были самыми красивыми, каких только можно найти. И у каждого правителя в его долине были свои огромные опочивальни [дворы], с множеством кирпичных опор, и большими террасами, и прочие покрытыми циновками галереи. А вокруг этого дома была огромная площадь, где устраивались их пляски и арейты [areytos - арейто (старинный индейский танец с пением)]. А когда правитель принимал пищу, присоединялось очень много народу, выпивавших ихний напиток, приготовленный из маиса или других корней. В этих дворах были привратники, коим вменялось следить за дверьми, и смотреть, кто пришел или кто через них вышел. Все ходили одеваясь в свои рубашки из хлопка и длинные плащи, и женщины также, за исключением того, что одеяние женщины было большим и широким, наподобие длинного плаща с капюшоном, открытого по бокам для рук. Некоторые из них [т.е. жители долин] вели друг с другом войны; и во многих местах никогда не могли усвоить язык Куско. Хотя было три или четыре рода-племени этих Юнгов, но у всех у них были одинаковые традиции, и в ходу были одни и те же обычаи. Они проводили много дней и ночей на своих пирах и попойках. И знаменательно: большое количество вина или чичи, выпивалось этими индейцами, так как никогда не выпускали чашу из рук. Обычно они поселяли у себя испанцев, проходивших через их постоялые дворы и хорошо с ними ладили, и принимали их с честью, но уже они этого не делают, потому что после нарушения мира испанцами, и из-за их междоусобных ссор, и через дурное обращение им учиненное, индейцы их возненавидели; и потому еще, что некоторые губернаторы у них имевшиеся, заставили их испытать настолько сильные унижения, что невозможно было проявлять хорошее отношение к тем, кто проходил мимо них; но они кичатся тем, что держат в качестве слуг некоторых из тех, кого обычно считали правителями. И это произошло и было во времена правления лиц, дорвавшихся до власти, некоторым из которых показался опасным здешний порядок подчинения; и что гнет и назойливость по отношению к местным жителям восстановил их в древних обычаях, до того бытовавших; и если они имелись бы у них, они не нарушали бы свои свободы, и непременно бы привели их к доброму порядку и обращению. По правде говоря, мало народов в мире, по-моему, имели лучшее правление, чем у Инков. Я не одобряю свержения власти никоим образом, но всё же оплакиваю вымогательства и дурное обращение, учиненные испанцами над индейцами, порабощенных жестокостью, не взирая на их знатность и столь высокое достоинство их народа. Из-за этого все эти долины сейчас уже почти пустынны, в прошлом бывшие густонаселенными, как многим то ведомо.

Глава LXII. Как индейцы этих и других долин королевств верили, что души покидают тела и не умирают, и потому они приказывали бросать своих жен в гробницы.

В этой истории я много раз говорил, что на большей части Перу есть обычай, весьма распространенный и бережно соблюдаемый всеми индейцами – хоронить с телами умерших все ценные вещи последних, и некоторых наиболее красивых и любимых их жен. Похоже, что это в ходу на большей части этих Индий. Откуда следует, что дьявол, обманывая одних, старается ввести в заблуждение других.

В Сену, в провинции Картахена, я находился в 1535 году, когда на ровном поле было выкопано около одного храма, поставленного там в честь этого гнусного дьявола, такое количество могил, что было поразительно, а некоторые такие старые, что выросли на них толстые и огромные деревья, и разведали множество этих могил, не считая разведенного индейцами и того, что осталось забытого в той самой земле. В этих краях также обнаруживали большие сокровища в гробницах и будут обнаруживать каждый день. Не так много лет прошло, как Хуан де ла Торе [Juan de la Torre], капитан Гонсало Писарро в долине Ика, т.е. в этих долинах равнин, наткнулся на одну из этих могил, извлеченное содержимое которой, как утверждают, оценивалось более 500 тысячами песо. Так что наказывая строить гробницы роскошными и высокими, украшая их своими плитами и склепами, и укладывая туда с умершим все его имущество и жен, и приборы и много еды, и немного кувшинов с чичи или ихним вином, их оружие и украшения, становится понятным, что у них было представление о бессмертии души, и что у человека имелось не только смертное тело. Но, обманутые дьяволом, они выполняли его наказ, заставляя их думать (по их сведениям), что после смерти они должны были воскреснуть в другом месте, от них далеком, где должны будут есть и пить вволю, как они делали это до смерти. А чтобы они поверили, что сбудется то, что он им говорил, и он не обманывает их и не дурачит, время от времени, и когда воля господа позволяла ему проявлять свою власть, принимал он образ того из начальников, что уже был мертв, показываясь своим собственным образом и подобием, какое он имел в миру, в окружении слуг и украшений, давая понять им, что он пребывает в другом королевстве, радостном и приятном, как они это видели. Теми речами и иллюзиями дьявол ослепил тех индейцев, считавших достоверными те ложные образы, и они как ни о чем другом заботились об украшении тех гробниц или склепов. А к умершему правителю бросали его сокровища, живых жен и детей, и других лиц, с кем он прожил в крепкой дружбе. И потому, из-за названного мною, всеобщим было мнение среди всех этих индейцев Юнга, а также среди горцев этого королевства Перу, что души умерших не погибают, а жили всегда и соединялись там, в ином мире, друг с другом, где, как я выше сказал, они веселятся, пьют и едят, что это и есть их главный [основной] рай. А полагая это несомненным, они хоронят с покойниками наиболее любимых жен, прислугу и близких слуг, и наконец все их драгоценные вещи, и оружие, и перья, и другие личные украшения. А многие их родственники, не поместившиеся в его гробнице, копают ямы в полях и имениях уже умершего правителя, или в местах, где он обычно больше развлекался и веселился, и там хоронили себя, веря, что теми местами проходила его душа и увела бы их с собой для служения ему. А еще некоторые жены, которых предстояло бросить к нему и предназначенных служить ему и дальше, видя, что гробницы еще не доделаны, вешались на своих собственных волосах, и так убивали себя. Думаем, что все это правда, поскольку гробницы умерших говорят об этом сами, и потому что во многих краях верят и сохраняют этот скверный обычай. И я согласен с этим, ибо пребывая в губернаторстве Картахены, где 12 или 13 лет губернатором и судьей резиденции был лиценциат Хуан де Вадильо, из одного селения, называемого Пирина [Pirina], вышел мальчик, и, убегая, он прибыл туда, где находился Вадильо, поскольку его хотели похоронить с умершим тогда правителем того селения. И Алайа [Alaya], правитель большей части долины Хауха, умер почти два года назад [т.е. в 1548 г.], и индейцы говорят, что с ним бросили [в гробницу] множество жен и живой прислуги. А еще, если я не ошибаюсь, это говорили президенту Гаска, и хотя немало остальных правителей отговаривали от этого, заставляя их понять, что велик был совершаемый ими грех, столь чудовищный и бессмысленный. Увидеть дьявола, преобразившегося в те формы, что я назвал, дело несомненное, не смотря на т, что они его увидят. Во всем Перу они называют его Сопай [Sopay] [43].

И я слышал, что они видели его в этом виде очень часто. А еще мне также утверждали, что в долине Лиле он входил в находившихся там восковых людей и говорил с живыми, сообщая им такие дела, о которых сейчас написал. От брата Доминго, как я уже говорил, великого исследователя их тайн, я услышал, что ему сказала одна известная особа, что его послали передать дону Паульо, сыну Вайна Капака, которого индейцы Куско принимали за Инку, и он сообщил ему, как один его слуга, сказал, что около крепости Куско слышал громкие голоса, говорившие очень шумно: «Почему ты, Инка, не оберегаешь, то, что должен оберегать? Ешь, пей и веселись, ты скоро перестанешь есть, пить и веселиться». И эти голоса он слышал, от того, кто это сказал дону Пауло пять или шесть ночей назад. И не прошло нескольких дней, как умер дон Паульо, и слышавшие эти голоса – тоже. Это уловки дьявола и ловушки подстраиваемые им, чтобы губить души тех, кто считается гадателем. Все правители этих равнин и их индейцы носят на головах свои отличительные знаки, чтобы отличать одних от других. На острое Пуна и в большей части района Пуэрто-Вьехо, я уже писал, что они погрязли в гнусном содомском грехе, но в этих долинах и во всех горных районах, сообщают, что не совершают этот грех. Я все же полагаю, что будь у них то, что есть во всем мире, где оно было злом, но если оно становилось известно, учиняли совершившему его большой позор, называя его женщиной, говоря ему, что он забыл мужской обычай, ему присущий. И сейчас, когда они уже оставляют большинство своих обычаев, у дьявола нет ни силы, ни власти, ни храма, ни публичного оракула, они осознали его обманы, и стараются быть не такими плохими, какими были до того, как услышали слово святого евангелия. В их еде, напитках и сладострастии к своим женам, я думаю, если бы милосердие Господа не снизошло на них, малую пользу принесли бы наставления в том, чтобы они оставили свои грехи, не уставая проводя в них дни и ночи.

Глава LXIII. Как они привыкли совершать погребения, и как оплакивали покойников во время похорон.

Так как в прошлой главе я рассказал относительно имевшегося у индейцев верования в бессмертие души, и во что враг природы человеческой заставлял их верить, мне кажется, будет уместным поведать здесь о том, как они делали свои гробницы и как клали в них своих усопших. И тут имеется заметное отличие: поскольку в одном месте их делали глубокими, в других – высокими, в иных – плоскими, и каждый народ искал новый способ соорудить гробницы своим покойникам. И несомненно, хоть я этим много занимался и разузнавал у мужей ученых и любознательных, я не смог достоверно узнать о происхождении этих индейцев или их начале, чтобы понять откуда они взяли этот обычай; правда во второй части этого сочинения в первой главе я написал о том, что мне удалось узнать.