Чтение онлайн

Порталы многих постоялых дворов были изящными и сильно разукрашенными [либо очень похожими?], и в них были вставлено несколько драгоценных камней и изумрудов, а внутри стены храма солнца и королевские дворцы Инков были облицованы чистейшим золотом и выгравированы многочисленные фигуры, внутренняя отделка по большей части была выполнена из этого металла и очень изыскано. Покрытие этих домов было из соломы, столь умело размещенной и разложенной, что никакой бы огонь ее не погубил и не уничтожил, а само покрытие простояло бы много времён и веков, не подвергаясь повреждениям. Внутри дворов в изобилии имелась золотая солома, а на стенах выгравированы овцы [ламы] и овечки, и птицы, и много других вещей. Кроме этого, говорят, масса сокровищ была в кувшинах и горшках, и в других предметах и много очень дорогих плащей, исполненных золотым шитьем и «чакирой» [chaquira].

Наконец, желая превознести богатство, имевшееся у Инков в королевских дворцах не могу не добавить следующее. В них жило очень много золотых дел мастеров, для обработки предметов, мною названных и многих других. Шерстяной одежды было столько и такой нарядной, что если за ней следили, и она не портилась, то составляла целое сокровище. Девственниц, приставленных служить храму, было более 200, и очень красивых, из местных жительниц Каньяри и района, управляемого министром двора Инки, пребывавшего в этих постоялых дворах. Девы и жрецы хорошо снабжались слугами храма, у ворот которого имелись привратники, как утверждают, некоторые из них были скопцами, отвечавшие за присмотр над мамаконами, потому их называли тем же именем, что и проживавших в храмах. Около храма и Королевских домов Инков было много постоялых дворов, где становились на постой солдаты, и главные склады, наполненные уже называвшимися вещами; все это всегда изобильно снабжалось, хоть многое и тратилось, поскольку счетоводы по-своему вели счет в больших количествах того, что прибывало и убывало, и на основании этого всегда осуществлялась воля правителя. Жители этой провинции, называвшиеся Каньяри, как я говорил, хорошего и телосложения и внешнего вида. Они носят очень длинные волосы, ими они обвивают голову, так, что ею и венцом, положенным круглой полоской, такой же тонкой, как обод у решета, они действительно являются Каньяри, потому как, дабы их узнавали, они носят это знак. Их жены поэтому кичатся ношением длинных волос, и делают другой виток волос на голове, и таким образом, их узнают, как и ихних мужей. Они [мужчины] одеваются в шерстяную и хлопковую одежду, на ноги обувают охоты, (как я уже говорил раньше) похожие на альбарки. Женщины - некоторые красивы, и в похоти очень страстные; [они] подружки испанцев. Эти женщины [используются] для тяжелого труда: они – пашут земли, засевают поля, собирают урожай. А многие их мужья дома ткут, прядут, готовят оружие, одежду, и ухаживают за своим лицом, совершая и другие женские дела. А когда какое-либо войско испанцев проходило через их провинцию, на то время они были обязаны предоставлять индейцев, дабы те носили на спине тюки испанцев, то многие отдавали своих дочерей и жен, а сами оставались дома. Я видел это, когда мы шли на соединение с лиценциатом Гаской, президентом Его Величества, поскольку они дали нам много женщин, носивших нашу поклажу. Некоторые индейцы хотят сказать, что это делали из-за большой недостачи в мужчинах, и в избытке женщин, по причине жестокости, совершенной Атавальпой над местными жителями этой провинции, в то время, когда он проник в нее, после того как в селении Амбато [Ambato] был убит и уничтожен главный военачальник Васкара Инки, его брат по имени Антоко [Antoco]. Потому они утверждают, что невзирая на то, что мужчины и женщины выходили с зелеными ветвями и листьями пальм моля его о милосердии, с гневным лицом и большой строгостью он приказал своим людям и солдатам, убить их всех, и так было убито очень много мужчин и детей, о чем я расскажу в третьей части этой истории. Потому те, кто сейчас жив, говорят, что женщин в 15 раз больше [34], чем мужчин, а когда их было так много, они делили то, что им прикажут их мужья и отцы. Дома туземцев Каньяри, о которых я только что говорил, невелики, построенные из камня, покрытие из соломы. Эта земля плодородная и очень изобилует продовольствием и дичью. Они поклоняются солнцу, как и предыдущие. Правители женятся на женщинах, каких захотят и больше им понравившихся, и пусть их было бы много, одна [всё же] является главной; и прежде чем жениться, они устраивают большое угощение, на котором, вволю наевшись и напившись, делают некоторые вещи по своему обычаю. Сын главной жены наследует власть и [право сеньора], пусть бы даже имел правитель других детей, прижитых от многих жен. Покойников они кладут в могилы тем же способом, что и их соседи, сопровождая живыми женами, и кладут с ними дорогие вещи; и пользуются они оружием и обычаями как эти. Кое-кто из них важные прорицатели и колдуны, но у них нет ни содомского греха, ни другого язычества. Но что определенно [известно]: они обычно уважали и почитали дьявола, с которым общались те, кто для этого был выбран. В наше время правители [их] уже христиане, и начальник их назывался (когда я проходил через Томебамбу) дон Фернандо. И утешил он нашего Господа и спасителя, так как достойны они называться Его детьми, находиться в союзе со святой нашей матерью церковью, ведь исполнилась [воля Его], дабы услышали они святое евангелие, оплодотворяя их словом своим, и чтобы храмы этих индейцев да разрушены были.

И если их демон иногда обманывает, то ложью скрытной, как много раз привык обманывать правоверных, и не публично, как то было обычно до того, как в этих Индиях установили хоругвь креста, знамя Иисусово.

Много великих дел произошло во времена царствования Инков, в этих королевских постоялых дворах Томебамбы и много войск соединилось в них для дел значительных. Когда умирал король, первое, что делал наследник (приемник), после получения кисточки или королевской короны, это было направить губернаторов в Кито и в эту Томебамбу, чтобы взять владение от его имени, приказывая, чтобы потом ему построили роскошные дворцы и очень пышные, как делали его предшественники. И рассказывают орехоны из Куско (наиболее мудрые и знатные в этом королевстве), что Инка Юпанки, отец великого Тупака Инки, основателя храма, отдыхал и развлекался, пребывая больше времени в этих постоялых дворах, чем в любом другом месте. И то же самое говорят о Тупаке Инке, его сыне.

И утверждают, что когда в них был Вайна Капак, он узнал о приходе испанцев в его землю, в то время дон Франсиско Писарро находился на берегу с кораблем, на котором прибыл он и его тринадцать товарищей, являвшихся первооткрывателями Перу, и он даже сказал, что после его дней [т.е. после его смерти], королевство должно было быть передано [уст. – отказано] чужестранцам, похожих на тех, что приплыли на корабле. Сказано это было дьяволом, предсказавшим, что испанцы должны были постараться вернуться на эту землю с большими силами. И действительно, сейчас многим старым индейцам, сведущим в строительстве нескольких дворцов в этих постоялых дворах, было достаточно кусочка, чтобы установить различия, имевшиеся между [дворцами] Васкара и Атавальпы. В заключение скажу, что великим делом были эти постоялые дворы Томебамбы. Сейчас уже все сломано и очень сильно разрушено, но хорошо видно, чем они были.

Эта провинция Каньяри очень широкая, богатая реками, в которых много богатств. В году 1544 там были открыты такие огромные и богатые рудники, что жители Кито добывали более 800 тысяч песо золота. И этого металла было столько, что доставали из корыта больше золота, чем земли. Я утверждаю это, ибо проходил там, и говорил я с теми, кто в одном корыте доставал более 700 песо золота. И это то, что добывали испанцы, но нам не известно, сколько добывали индейцы.

По всему краю, где сеется пшеница, она приносит очень хороший урожай, и точно так же ячмень, и предполагается, что будут закладываться крупные виноградники, и выращиваться все фрукты и овощи, какие бы не посеяли, как испанские, так и очень вкусные местные.

Чтобы соорудить и возвести города, нет недостатка в большом [открытом] пространстве, более того, оно очень подходящее. Когда там проходил вице-король Бласко Нуньес Вела, как раз убегавший от неистового тиранизма Гонсало Писарро, и от тех, кто был на его стороне, сообщают, что он говорил, что если бы его все-таки поставили управлять королевством, то ему следовало бы основать в тех льяносах [равнинах] город, и распределить соседних индейцев среди жителей, в нём оставшихся.

Но исполнилась воля Господня, и с позволения Его, по причинам ему одному ведомым, должен был умереть вице-король. А Гонсало Писарро приказал капитану Алонсо де Меркадильо [Alonso de Mercadillo], дабы основал он город в тех районах. И держась этого места на границе Кито, он не поселился в нем, а обосновался в провинции Чапарра [Chaparra], о которой расскажу потом. От города Сант-Франсиско-дель-Кито до этих дворов 55 лиг.

Тут я оставлю королевскую дорогу, по которой шел, чтобы сообщить о селениях и районах, находящихся в областях городов Пуэрто-Вьехо и Гуаякиль. И закончив сообщение об их основании, вернусь к королевской дороге, откуда и начал.

Глава XLV. О дороге из провинции Кито к берегу Южного моря, и о границах города Пуэрто-Вьехо.

В своем повествовании дошел я до дворов Томебамбы, намереваясь сообщить о том, что из себя представляют города Пуэрто-Вьехо и Гуаякиль. Я таки отклонился сейчас от пути передвижения вперед, поскольку, во-первых, мною мало пройдено в тех краях, а во-вторых, потому что у местных жителей отсутствует цивилизация и порядок. Так что весьма затруднительно судить о них, разве что самую малость. А также потому что, мне казалось, что я достаточно прошел королевской дорогой, но обязательство, что я должен удовлетворить любознательных, призывает меня продолжать дальше, чтобы сообщить им правдиво обо всех возможных вещах. И я уверен, что мне ответят благодарностью и они и люди сведущие, снисходительные и благоразумные. Итак, наиболее достоверное и истинное, что мною было обнаружено, я привёл доклад и сообщение, о чем и будет рассказано. Закончив с этим, я вернусь на мою главную дорогу.

Возвращаясь же к этим городам Пуэрто-Вьехо и Гуаякиль, т.е. выходя дорогой из Кито по направлению к побережью южного моря, начну с Куаке [Quaque], являющегося с той стороны началом уже этой земли, а с другой стороны можно сказать она заканчивается. От Томебамбы нет прямой дороги к побережью, резвее что идти к границам города Сант Мигель, первого поселения, учрежденного в христианами в Перу. В районе Кито, недалеко от Томебамбы находится одна провинция, под названием Чумбо [Chumbo], а на пути туда лежат большие и малые селения людей, имеющих одежду, а их женщины хорошенькие на вид.

В районе этих селений стоят главные постоялые дворы, как и в предыдущих, они обслуживали Инков, ихних правителей, и были им подчинены. А говорили они на основном языке, как было приказано ими, дабы употребляли его всюду. И время от времени они устраивали собрания, чтобы на них встречались наиболее знатные [лица], где обсуждали, как целесообразнее [использовать] доход, как из своих родных земель, так и свои собственные. Обычаи у них такие же, как у вышеназванных. И они похожи на них верованиями. Поклоняются солнцу, как богу, и другим богам у них имеющихся и имевшихся.

Они верят в бессмертие души. Ведут свой разговор с дьяволом, с позволения на то Господа, за их грехи, и имел он над ними огромную власть. Нынче, в наше время, так как всюду проповедуется святая вера, многие принимают [христианство] и пребывают в союзе с христианами, и есть среди них священники и братья, наставляющие и разъясняющие основы веры.

Каждый туземец этих провинций, и все наиболее знатные люди, проживающие в тех краях, используют весьма определенный и общеупотребительный знак, по которому их везде узнают.

Когда я был в Куско, из многих краев приходили люди, и по знакам мы узнавали, что одни были Канчес [Canches], а другие - Канья, а третьи – Колья, четвертые – Гуанкас, пятые – Каньяри, шестые – Чачапояс. Несомненно, это было превосходным изобретением, чтобы во время войны не принять одних вместо других, и чтобы в мирное время узнаваемы [все] были. Среди многих родов людских, собиравшихся по приказу их правителей, и собиравшихся для дел, связанных с их службой, будучи все одного цвета, и наружностью, и внешностью, и без бород, и одинаковой одежды, и повсюду один язык в употреблении.