Чтение онлайн

В Поматамбо и в других местах этого королевства изготовляются очень хорошие ковры, поскольку они делаются из отборной шерсти, а цвета столь совершенны, что превосходят все остальные в других королевствах. В этой провинции Кондесуйо много рек, некоторые из них пересекают по мостам из плетеной веревки, сделанные как я уже рассказывал. Также есть многоместных фруктов и деревьев. Есть олени и фазановые, и хорошие соколы, чтобы их ловить.

Глава XCV. О горах Андах и об их зарослях; о водящихся там крупных змеях, и о дурных обычаях индейцев, живущих во внутренних областях монтаньи.

Этот горный хребет, называющийся Андский, считается одним из самых крупных в мире, поскольку его начала идет от Магелланового пролива, как видели и полагают. Он протянулся в длину через всё это королевство Перу и пресекает столько земель и провинций, что невозможно передать. Он весь состоит из высоких гор, некоторые из них заснежены, а другие представляют вулканы. Эти горы и скалы с трудом преодолимы из-за густых зарослей и потому что большую часть времени в них идет дождь, а земля настолько затенена, что кажется, будто идешь на ощупь, и потому что корни деревьев выступают из земли и занимают всю гору, и когда хочешь пройти на коне, то очень трудно прокладывать дорогу.

Среди орехонов Куско ходит молва, что Топа Инка Юпанке с большим войском пересек эту монтанью, и что с большими трудностями завоёвывали и переманивали на свою сторону людей, здесь проживавших. У их подножия, на склонах у Южного моря были весьма разумные жители, все ходили в одежде, руководствовались законами и обычаями Инков. А следовательно на склонах к другому морю с восточной стороны [Анд], общеизвестно, что жители не настолько разумны и сведущи, они выращивают большое количество коки, ценного для индейцев растения, о чём я расскажу в следующей главе. Раз эти горы настолько велики, то можно считать правдивыми рассказы о том, что в них много зверей, таких как медведи, тигры, львы, тапиров (лосей?), кабанов, пятнистых кошек, и многие другие дикие животные. Также некоторыми испанцами были замечены настолько крупные змеи, что они похожи на брусья, и даже если на них сесть сверху, хоть они и чудовищны своей величиной и отвратительны на вид, они не причиняют вреда и не выказывают свирепости, чтобы убить или причинить вред кому-либо. Когда я беседовал об этих змеях с индейцами в Куско, они мне рассказали кое-что, о чем я поведаю здесь, потому что они мне её засвидетельствовали (показали), а дело было такое. Во времена Инки Юпанке, сына Инки Виракочи, по его приказу полководцы с большим войском солдат выступили в поход обследовать эти Анды и подчинить империи Инков индейцев, сколько получится. Вступив в горы, большинство было убито этими змеями, и потери были такими, что Инка выказал по этому случаю сожаление. Это увидела одна старая чародейка, она ему сказала, чтобы он немедленно отправил её в Анды, чтобы усыпить змей да так, чтобы ни одна не причиняла потом вреда. Получив разрешение, она ушла туда, где войска понесли урон. И там, совершив заклинания и проговорив нужные слова, она превратила их из свирепых и диких в таких кротких и глупых, какими они являются сейчас. Это может быть выдумкой или сказкой, которую они рассказывают. Но то, что видят сейчас, так это огромных змей, не причиняющих ни малейшего вреда. Эти Анды, где у Инков были постоялые дворы и главные дома, местами были густо населены. Земля очень плодородна, потому что маис и юкка дают отличный урожай, и другие корни, посаженные ими, и есть много превосходных плодов. А большинство испанцев, жителей Куско, как я уже говорил, сажают апельсины, Лаймы, инжир, заросли виноградных лоз и другие растения Испании, кроме того тут огромные платановые рощи, и есть вкусные и ароматные ананасы. Довольно глубоко в этих горах и зарослях, утверждают, имеются настолько дикие люди, что нет у них ни домов, ни одежды, даже ходят как животные, убивая с помощью стрел птиц и зверей, которых могут съесть. И что нет у них ни правителей, ни полководцев, а только собираются в пещерах и пустотах деревьев, одни в одних местах, другие – в других. Во многих тех краях, о чём также говорят, но я их не видел, водятся огромные обезьяны, а передвигаются они по деревьям, и по наущению дьявола (всегда ищущего как и где людям совершить бы самые страшные грехи) люди совокупляются с ними как с женщинами. И утверждают, что они рождают [от этого] чудовищ с головами и неприличными конечностями как у людей, но с руками и ногами, как у обезьян. Они маленького роста, волосатые и отвратительные на вид. В итоге они, должно быть, похожи (если правда, что они таковы) на их отца, дьявола. Говорят, что они не знают языка, а только знакомы им ужасный вой или стон. Я не утверждаю этого и не видел этого лично, но ведь и многие люди разумные и понимающие, знающие о существовании Бога, рая и ада, оставляют своих жен запачканных мулами, собаками, жеребцами и другими животными, что мне внушает жалость ссылаться на это, потому, может быть, что так оно и есть [с теми индейцами]. Когда я шел в Чаркас в 1549 году, увидеть провинции и города той земли, [и] чтобы отнести письма президента Гаски всем коррехидорам, чтобы они оказали мне помощь в исследовании и выяснении наиболее примечательного в провинциях, однажды ночью нам, мне и один идальго, житель Малаги, Иньиго де Нунсибай, довелось остановиться на ночлег в шатре, и нам один испанец, встретившийся там, рассказал, как своими глазами в монтанье видел мертвым одного этих чудовищ, на вид такого же как я описал. И Хуан де Варгас, житель города Ла-Пас, мне рассказал и утверждал, что в Гуануко ему говорили индейцы, что слышали завывания этих демонов или обезьян. Таким образом слух о совершении этими несчастными того греха имеет место быть. Также я слышал, очень достоверно, что Франсиско де Альмендрас, являвшийся жителем Серебряного городка (Вилья-де-Плата), покрыл одну индианку и собаку, совершая этот грех, и что он приказал сжечь индианку. Помимо всего этого я слышал от Лопе де Мендьеты, Хуана Ортиса де Сарате, и других жителей Серебряного городка, что они слышали от своих индейцев, как в провинции Аульага некая индианка родила от пса три или четыре чудовища, проживших несколько дней. Поклонюсь нашему господу Богу, за то, что хоть наших грехов столько и они такие большие, он не позволяет, чтобы совершались столь отвратительные и чудовищные.

Глава XCVI. О том, как во многих местах Индий привыкли индейцы носить во рту травы или корни, и о ценности этой травы, называемой кока, выращиваемой повсюду в этом королевстве.

Повсюду в Индиях, где я проходил, я заметил, что для местных индейцев большим удовольствием было носить во рту корни, наподобие веточек или травы. Так в районе города Антиоча некоторые употребляли мелкую коку, а в провинциях Арма – другие травы. В Кимбайя и Ансерма – мягкую сердцевину деревьев, и всегда они очень зеленые, отрезают несколько жилок, которые разжевывают зубами, чтобы не уставать. В большинстве селений, подчиненных городу кали и Попайян во рту носят уже названную мелкую коку и из маленьких тыквочек добывают особую смесь или состав, ими приготовленный и помещаемый в рот, и носят его там, делая то же самое с особой землей, похожую на известь. Во всем Перу было в ходу и сейчас также носить во рту эту коку с утра до ночи, не выбрасывая её. Спрашивая индейцев, по какой причине они всегда у них занят рот той травой (которую они не едят, а только жуют), они говорят, что меньше чувствуют голод и что обнаруживают в себе много сил и бодрости. Я полагаю, что что-то должно быть причиной этому, хотя всё же мне этот обычай кажется порочным и подходящим для подобных людей, каковы эти индейцы.

В Андах от Гуаманга до Серебряного городка сеется эта кока, дающая маленькие деревца, их обрабатывают и много поливают, чтобы они давали лист, называемый кока и похожий на мирт. Его выставляют на солнце, потом кладут в длинные и широкие корзины, пока не наберется немногим более одной арробы (1 арроба = 11,5 – 12,5 кг). И так ценилась эта кока или трава в Перу в годах 1548, 1549, 1550, 1551, что невозможно представить, чтобы в мире была трава, корень, частичка дерева, производившая и создававшая каждый год столько, сколько эта, была бы пряность, вещь совершенно отличная [от этой], ценившаяся во столько, поскольку репартимьентосы [наделы] в те годы стоили, я говорю о большинстве [таковых в] Куско, Ла Пасе, Серебряном городке, в 80 тысяч песо ренты и в 60 тыс., и 40 тыс., и в 20 тыс., больше или меньше, всё из-за этой коки. И тому, кому давали в энкомьенду индейцев, потом платили в основном корзинами коки, которую он собирал. Наконец считали её собственной травой Трухильо. Эту коку несли на продажу к рудникам Потоси, старались посадить столько её кустов, и собрать листьев, что эта кока уже не стоит столько и никем уже не будет цениться. Кое-кто богатеет [себе] в Испании, оценив эту коку, торгуя ею, перепродавая, меняя её [здесь] на рынках или базарах индейцам.

Глава XCVII. О дороге, ведущей от Куско до города Ла-Пас, и о селениях по пути до места выхода от индейцев, называемых канчес.

От города Куско до города Ла-Пас приблизительно 80 лиг. И следует знать, что до того как этот город был заселен, все селения и долины ныне подчиненные новому городу Ла Пас находились в границах города Куско.

Скажу, что выходя из Куско по королевской дороге Кольасуйо, идешь до ущелий Моина, оставляя по левую руку постоялые дворы Киспиканче. Дорога ведет через это место, после того как выходят из Куско, она сделана в виде широкой мощеной дороги и прочной кладки из тесаного камня. В Моина находится топь, полная трясин, через которые та же мощеная дорога проходит на крупных возвышениях. В этой Моине были крупные сооружения, но все они уже разрушены и оставлены. Когда губернатор дон Франсиско Писарро с испанцами вступил в Куско, говорят, что они обнаружили около этих сооружений и в них самих, большое количество серебра и золота, еще больше ценной и роскошной одежды, как я раньше уже сообщал. От нескольких испанцев я слышал разговор, что была в этом месте каменная статуя, похожая внешне на человека, в длинном одеянии и счетами в руках, и другие фигуры и статуи. То было величие Инков и знаки, которые они хотели, чтобы остались это для будущего. А некоторые были идолами, которым поклонялись.

За Моиной находится древнее поселение Уркос, приблизительно в 6 лигах от Куско. На этом пути находилась большая и прочная укрепленная стена, и согласно индейцам, поверху водостоки с извлеченной с большим мастерством води из какой-то реки, несущая [воду] в чистоте и порядке, с какими они делали свои каналы. В этой огромной стене были широкие ворота, при них находились привратники, взимавшие дани и пошлины, которые они обязаны были отдавать правителям. И другие министры тех же самых Инков находились в этом месте, чтобы арестовывать и казнить тех, кто дерзнул и осмелился вынести из города Куско золото и серебро, и в этом месте находились каменоломни, откуда добывали камни для постройки зданий, что представляет немалый интерес.

Размещен Уркос на холме, где были постоялые дворы для правителей. Отсюда в Кикихана 3 лиги через труднопроходимые горы. Посередине стекает река Юкай, на ней возведен плетёный мост, как и на других похожих реках. Возле этого места расселились индейцы, называющиеся кавинас, которые до завоевания их Инками, имели продырявленные уши, и в них вставлялось то ихнее украшение, и они были орехонами. Манко Капак, основатель города Куско, говорят, привлек их на свою сторону. Они носят шерстяную одежду, у многих из них нет волос, а голову обвивают черной косой. Селения у них в горах, построены из камня. В старину у них был очень почитаемый храм, который они называли Аусанката [или Ausangate], возле него их предки видели идола или дьявола, обликом и одеждой такой же, какую они носят, с помощью которой у них [ведется] свой счёт, делая ему подношения на свой лад. И рассказывают эти индейцы, что считалось в старину у них достоверным, что души, выходившие из тел, шли к большому озеру, где их пустая религия заставляла их верит, что оттуда велось их происхождение, и оттуда они входили в тела рождавшихся. После того, как их завоевали Инки, они стали более опрятными и с большим пониманием поклонялись солнцу, не забывая почитать свой древний храм.

За этой провинцией дальше находятся канчес, очень кроткие и смышленые индейцы, лишенные коварства, они всегда были полезными для [всяких] работ, особенно для добычи серебра и золота; они владели крупными стадами овец и барашков. Селения у них не больше и не меньше, чем у их соседей, и также ходят в одежде, а на головах носят в качестве опознавательного знака несколько черных кос, которые опускаются до подбородка. Говорят, в старину они вели крупные войны с Инкой Виракоча, и с другими его предшественниками, и оказавшиеся в его владении, он захватил их многих. Оружием им служат дротики и пращи, а некоторые, которые они называют айльос, они захватывают врагов в плен. Похороны и суеверия их соответствуют уже описанным, и могилы у них сделаны в полях из высоких камней, в которые кладут правителей с некоторыми их женами и прочими слугами. Они не ведают ни роскоши, ни честолюбия, хотя это правда, что некоторые правители показывали себя высокомерными со своими жителями и обходились с ними сурово. В определенные времена года они отмечали свои праздники, выделяя для этого свои дни. В постоялых дворах имелись площади для танцев и где правитель ел и пил.

С дьяволом они общались подобно всем остальным. По всей земле этих канчес дают урожай и пшеница и маис, и водится много фазановых и кондоров, а в домах индейцев много куриц; в реках же ловят много вкусной, хорошей рыбы.

Глава XCVIII. О провинции Канас, и о том, что рассказывают об Айавире, являвшегося знаменательной вещью во времена Инков.

Выйдя из [земли] канчес, вступаешь в провинцию Канас, люди здесь другого народа, а селения у них называются таким образом: Хатункана (Атункана), Чикуана, Оруро, Кача, и другие, о которых я не упоминаю. Ходят они одетыми, равно как и их жены, на голове обычно носят несколько больших высоких и круглых шапочек.

До того, как их завоевали Инки, селения у них были на укрепленных холмах, откуда они выходили, дать сражение. Потом они спустили их на равнину, сделав их постепенно. Они также как и канчес делают свои могилы в поместьях; и соблюдают те же самые обычаи. В районе этих канас был храм, который они называли Анкокагуа, где приносили жертвы сообразно своему заблуждению. В селении Чака были крупные постоялые дворы, построенные по приказу Топы Инки Юпанке. Перейдя через одну реку, находится маленькое пастбище, внутри которого было обнаружено золото, поскольку говорят, что в ознаменование и в память своему богу Тисевиракоча [Ticci Viracocha], которого они называют Создатель, был построен этот храм, и в него поставлен каменный идол в человеческий рост со своим одеянием и с короной или тиарой на голове. Некоторые говорили (!не указано кто: испанцы или индейцы!), что это творение могло относиться к какому-то апостолу, прибывшему в эту землю. О чём я расскажу во второй части, и что я понял и разузнал об этом, и что говорят об огне сошедшего с небес, и превратившего в пепел многие камни. Во всем этом районе народа канас холодно, так же как и у канчас, он хорошо обеспечен съестным и скотом. На запад от них лежит Южное море, на восток – заросли Анд. От селения Чикана, что в этой провинции канас, до селения Айавире – 15 лиг. В его пределах несколько селений этих канас и много равнин и больших долин, пригодных для выращивания скота, хотя холод этого район сильно этому мешает. Большинство произрастающей здесь травы годно только для гуанако и викуньи. В старину (как говорят) было великим делом увидеть это селение Айавире, да и в это время тоже, особенно огромные местные гробницы, которых столько, что они занимают в поле больше места, чем само поселение. Индейцы определенно утверждают, что местные жители этого селения Айавире были из рода и племени канас, и что Инка Юпанке вел с ними несколько войн и сражений, в которых большинство было побеждено Инкой, они настолько обессилели, что вынуждены были сдаться и стать его рабами, чтобы совсем не погибнуть. Но так как кому-то из Инков нужно было отомстить, говорят также, что после хитрой и подлой смерти [этого неизвестного инки] Инка убил множество индейцев Копакопа и других соседних к монтанье Анд селений, то же самое он сделал с жителями Айавире, так что мало кто или вовсе никого не осталось в живых, а те, что убежали, известно, что они по посевам взывая к своим давно умершим предкам, сокрушаясь об их гибели, с большим огорчением стеная о разрушении, понесенном ими. А так как этот Айавире находится в крупном районе, и около него протекает отличная река, Инка Юпанке приказал, чтобы ему построили большие дворцы; их соорудили на свой лад, создав также много складов, прикрепленных к подножию маленькой горы, куда они собирали подати. И как дело важное и главное, приказал он заложить храм Солнца.