Чтение онлайн

Эти индейцы Гуамачуко очень кротки, и они почти всегда очень дружелюбны к испанцам.

В старину у них были свои верования и суеверия, поклонялись они некоторым камням, величиной с яйцо, и другим побольше различных цветов. Они были поставлены в их храмах или ваках, расположенных на вершинах и заснеженных горах.

Когда их завоевали Инки, они стали поклоняться солнцу, пришли к общественному порядку, как в своем управлении, так и в обхождении друг с другом. Обычно во время жертвоприношений они проливали кровь овец и барашков, сдирая с них шкуру, но не перерезая им горло, а затем, с большой ловкостью вырывали сердце и внутренности, чтобы увидеть в них свои знаки и поколдовать, потому что каждый из них был прорицатель, и наблюдали они (как я узнал и понял) за движением комет, как язычники. Там где находились их оракулы, они видели дьявола, с которым, как известно, они вели свои беседы. Всё это уже повалено, их идолы разрушены, а на их месте поставлен крест, дабы отпугивать дьявола, врага нашего. Некоторые индейцы со своими женами и сыновьями обратились в христианство, и с каждым днем с проповедованием святого евангелия их становится больше, потому что в этих главных постоялых дворах нет недостатка в священников и братьях, наставляющих их. Из этой провинции Гуамачуко королевская дорога Инков выходит к Кончукос, и в Бомбоне вновь соединяется с другой такой же большой как и эта. Одна из которых, говорят, была построена по приказу Топы Инки Юпанки, а другая Вайна Капаком, его сыном.

Глава LXXXII. В которой рассказывается, как Инки приказали, чтобы постоялые дворы снабжались достаточно хорошо, так как это было сделано для военных.

От этой провинции Гуамачуко идешь королевской дорогой пока не прибудешь в провинцию Кончукос, находящуюся от Гуамачуко на расстоянии двух дней. На полпути между ними были постоялые дворы и склады, чтобы короли во время своего передвижения могли остановиться [тут]. Потому что у них было обычаем, двигаясь через территории этого огромного королевства, идти величественно и пышно, с обслугой на свой лад, потому что они утверждают, что если бы этого не было, они не проходили бы более 4 лиг в день. А чтобы получать достаточно [провизии] для своих людей, каждые 4 лиги располагались постоялые дворы и склады, наполненные всем необходимым из того, что имелось в этих краях. Даже если бы это была пустыня и не было там поселений, [всё равно] должны были быть расположены постоялые дворы и склады.

Представители или министры, пребывавшие в столицах провинций, особо заботились о том, чтобы наказывать местным жителям, дабы они тщательно оберегали эти постоялые дворы или дома. А чтобы одни не давали больше других, и все платили свою подать, они вели счет при помощи узлов, называемых кипо [кипу], по которому прошедшее поле они понимали друг друга (?), не было никакого обмана. Несомненно, хоть нам оно [кипу, счет] кажется темным и непонятным, это интересный способ учета, о которой я расскажу во второй части. Таким образом, хоть из Гуамачуко до Кончукос было два дня пути, в двух местах были построены эти постоялые дворы склады. Дорогу они здесь повсюду содержат в постоянной чистоте. И если какие-либо горы были непроходимыми, они сокращали себе путь через склоны, делая лестницы с площадками, выстланные плитами, и такие крепкие, что они прожили и еще проживут многие века.

В Кончукос нет недостатка в постоялых дворах и прочих вещах, как уже в пройденных селениях, а местные жители среднего роста. Они и их жены ходят одетыми, и носят свои веревки или знаки на голове. Утверждают, что индейцы этой провинции были воинственными, а Инкам с трудом удалось подчинить их. Ибо некоторые Инки всегда старались склонить на свою сторону народы благодеяниями, которые они им делали и дружескими словами. В разное время испанцы убили несколько этих индейцев, так что маркиз дон Франсиско Писарро послал капитана Франсиско де Чавеса с ватагой испанцев, и они завязали ужасный бой, потому что некоторые испанцы говорят, что они сожгли и посадили на кол множество индейцев. Правда, в те времена или немного раньше произошло всеобщее восстание большинства провинций, так что индейцы убили от Кито до Куско более 700 испанцев-христиан, убиваемых очень жестоко, а кого могли, хватали живыми, и уводили с собой. Господь освободил нас от неистовства индейцев; несомненно нужно опасаться, когда они могут выполнить своё желание. Хотя они говорили, что сражались за свою свободу и за освобождение от обхождения, столь жестокого им учиненного, а испанцы за то, чтобы остаться правителями их земли и их самих. В этой провинции Кончукос всегда были богатые золотые и серебряные рудники. За ней в 16 лигах лежит провинция Пискобамба, где был каменный постоялый двор или опочивальня для правителей, довольно широкий и очень длинный. Эти индейцы Пискобамбы, как и остальные, ходят одетыми, носят на головах прикрепленными небольшие мотки цветной шерсти. Обычаями они похожи на соседей; их считают сообразительными и очень кроткими, склонностей хороших, и дружественных христианам. Земли, где стоят их поселения изобильны и очень плодородны, имеется много фруктов и продовольствия из того, что у них есть и что сеют.

Дальше за ней находятся провинции Гуарас, расположенные в 8 лигах от Пискобамбы в труднопроходимых горах и нужно видеть королевскую дорогу, насколько отлично проложенную, идет через них, и насколько она широкая и ровная, по склонам и горам, местами подкопанная в могучей скале, чтобы поставить на них площадки и лестницы. У этих индейцев средний рост и они очень трудолюбивы; они занимались добычей серебра, которым в прошлом платили дань королям Инков. Между древних постоялых дворов видна большая крепость или древности, наподобие квартала, в длину 140 шагов, а в ширину больше, и во многих местах поставлены человеческие образы и фигуры, все превосходно обработанные. Некоторые индейцы говорят, что Инки в знак триумфа, победив в определенной битве, приказали построить тот памятник, и чтобы он послужил в качестве укрепленного города от [нападений] их врагов. Другие говорят и считают, что это не так, и что в старину, намного раньше правления Инков, были в тех краях люди-гиганты, такие большие, как это показывали высеченные из камня фигуры, и что со временем и с войной, ими проводимой с теми, кто сейчас является правителями тех полей, их поубавилось (уменьшились) и они потерялись, не оставив о себе другой памяти, кроме камней и фундамента, о котором я рассказал. Дальше за этой провинцией находится [провинция] Пинкос, где поблизости протекает река, на которой стоят колонны для наведения моста, устанавливаемого для перехода с одного берега на другой. Местные жители здесь крепкого телосложения, и как для индейцев у них привлекательный вид. Дальше находится крупный и великолепный постоялый двор Гуануко, столица всех пройденных от Кахамарки земель, и многих других, как об этом рассказано в предыдущих главах, когда я описывал основание города Леон-де-Гуануко.

Глава LXXXIII. Озеро Бомбон и как полагают [здесь находится] исток великой реки Ла-Плата (Серебряной реки).

Эта провинция Бомбон находится в неприступном месте, вот почему местные жители были воинственными, и до того как Инки завоевали их, они провели значительные битвы, пока Инки (как сейчас сообщают многие старики) подарками и приношениями [не привлекли их на свою сторону и], они стали их подданными. В земле этих индейцев есть озеро, в окружности оно более 10 лиг. Эта земля Бомбон ровная и очень холодная, а горы отстоят на некотором расстоянии от озера, вокруг которого индейцы расположили свои селения, с большими рвами и укреплениями. У этих жителей Бомбона крупные стада, и хотя войны их уничтожили и уменьшили, как можно предполагать, всё ещё осталось какое-то количество, и среди вершин и их пустынных границ встречаются большие стада дикого скота. Маис дает здесь плохой урожай, из-за того, что земля такая холодная, как я сказал, но нет недостатка в других корнях и продуктах, какими они питаются. На этом озере есть несколько островов и скал, где во время войны укрываются индейцы от своих врагов. Из вод этого озера, считают наверняка, выходит знаменитая река Ла-Плата, потому что из долины Хауха течет могучая река, а потом они соединяются с реками Паркос, Вилькас, Абанкай, Апурима, Юкай. Двигаясь к Западу она пересекает многие земли, где в неё впадают другие крупные реки, нам не известные, пока не соединяются с Парагваем, где прошли испанские христиане, первые разведчики реки Ла-Плата. Я думаю, из того, что слышал об этой великой реке, что она должно быть рождается из двух или трех притоков, или, возможно, как реки Мараньон, Санта Марта, Дарьен и другие в этих краях. Поскольку это так, мы полагаем, что её исток в этом озере Бомбон, в этом королевстве Перу, куда стекается вода от растаявшего в горах снега, а его немало.

В 10 лигах дальше от Бомбона находится провинция Тарама [Tarma], жители её были не менее воинственны, чем жители Бомбона. Здесь лучше климат, поэтому здесь собирают больше маиса, пшеницы, и других местных плодов. В старину в Тарма были крупные постоялые дворы и склады Инков. Как мужчины так и женщины носят одежду из шерсти своего скота; и они совершают полонение солнцу, которое называют «моча». Когда кто-либо женится, собираясь на званые обеды, выпивая вина, они приходили посмотреть на жениха и невесту, целуя в щеки, и совершив другие церемонии, свадьба считалась состоявшейся. Когда умирали правители, их хоронили также как все остальные, оставшиеся жены остригают себе волосы, надевают черные капюшоны (шапочки?), измазывают себе лица черной смесью, ими же сделанной, и должны оставаться в таком вдовстве один год. И по прошествии оного, как я понял, и не раньше, они могут выходить замуж, если хотят. В году у них свои главные праздники, они соблюдают очень тщательно посты, ими установленные, не потребляют ни мяса, ни соли, и не спять со своими женами. Среди прочих, считающихся наиболее религиозными, они молятся, чтобы воздерживаться от еды целый год, ради телесного здоровья, по прошествии которого, ко времени сбора маиса они собираются и несколько дней и ночей пьют и едят. Этот народ незапятнан содомским грехом, настолько, что среди них имеется старая, остроумная пословица, и вот какая: в древности среди некоторых порочных жителей провинции Гуайлас должен был водиться этот грех, жители же соседних к ним районам считали его настолько отвратительными погрязших в нём индейцев, что поносили и унижали их, и говоря об этом, они рассказывали пословицу, чтобы они не забыли, что в их языке значит «Аста Гуайлас», а в нашем «за тобой, видно, шли ребятки из Гуайлас». Известно, что они говорят с дьяволом в своих оракулах и храмах, а назначенные для обрядов старики вели с ними свои беседы, и дьявол отвечал им жуткими хриплыми голосами.

От Тарамы, двигаясь по королевской дороге Инков, прибываешь в большую и прекрасную долину Хауха, одну из самых главных в Перу.

Глава LXXXIV. Рассказывающая о долине Хауха и о её жителях, что великолепного было в прошлые времена.

По этой долине Хауха протекает река, о которой я рассказывал в главе о Бомбоне, а именно, что оттуда происходит река Ла-Плата. протянулась эта долина в длину 14 лиг, в ширину около 4-5 лиг. Она был такой заселенной, что к приходу испанцев сюда, говорят и считается достоверным, что было более 30 тысяч, а сейчас не найдется и 10 тысяч. Они были разделены на три обособленных общества, хотя все назывались и называются гуанкас. Говорят, что со времени Вайна Капака или его отца установился такой порядок, разделивший у них земли и границы. Потому одну часть они называют Хауха, откуда долина получила своё название, её правитель – Кусичака [Cucixaca (Cucichaca)]. Вторую называют Марикабилька, её правитель – Гуакарапора [Гуакар Павкар]. Третья – Лахапаланга [?Sapallanga?], её правитель – Алайа.

Повсюду здесь были крупные постоялые дворы Инков, хотя самые главные находились в основной части долины, называемой Хауха, потому что она была хорошо отгорожена [горами], там находились укрепленные превосходными камнями постоялые дворы, дом жен Солнца, очень богатый храм, и множество складов, наполненных всевозможными вещами. Помимо прочего там проживало очень много золотых дел мастеров, изготовлявших посуду и кувшины из золота и серебра для обслуживания Инков и украшения храма. Жителей пастбищ было более 8 тысяч для услуг храма и дворцов правителей. Все сооружения были из камня. Верхние части домом были из огромнейших балок, с длинным соломенным покрытием. Эти гуанки, до завоевания их Инками, вели с ними крупные войны, как я расскажу во второй части. Сильным предостережением охранялись жены Солнца: если мужчина вступал с ними в связь, то его жесточайшим образом казнили.

Эти индейцы рассказывают весьма необыкновенную историю, а именно, что их происхождение и возникновение идет от определенного мужчины (его имени я не помню) и от женщины, называющейся Урочомбе, они вышли из источника Гуаривилька. Они были столь плодовиты, что гуанки произошли от них. И на память об это, как говорят, их предки сделали высокую и внушительную крепостную стену и около неё храм, куда сходились поклоняться как наиважнейшему.

Из чего можно сделать вывод, что им недоставало праведной веры; с позволения на то Господа за их грехи, дьявол имел над ними свою власть, враг, желавший погибели их душам, заставлявший, как и других, верить в бредни, что они происходят из камней, и из озер, из пещер, и ко всему прочему еще они строили храмы, где бы ему поклонялись. Эти индейцы-гуанкас знают о существовании Творца всех вещей, они называют его Тисевиракоча. Они верят в бессмертие души. У захваченных в плен во время войны они сдирали кожу и наполняли эту кожу золой, из других делали барабаны. Они носят как одежду накидки и рубашки без рукавов. Селения состояли из укрепленных кварталов, построенных из камней, похожих на маленькие башни, широкие у основания и сужающиеся к верху. Сегодня тому, кто увидит издалека эти селения, они покажутся испанскими башнями. В старину все они не имели культуры и порядка, постоянно друг с другом воевали. Но после того, как ими стали управлять Инки, они стали более трудолюбивыми и выращивали очень много стадных животных. Они носили одежду длиннее чем те. В качестве льяуты на голове у них был шерстяной поясок шириной в 4 пальца. Бой вели пращами и дротиками, и некоторыми копьями. В старину около уже названного источника они построили храм, называвшийся Гуаривилька. Я видел его, и возле него росло три или четыре дерева, называющихся «мольес», наподобие больших ореховых деревьев. Их считали священными, рядом находилось место для совершения жертвоприношений правителями, откуда спускались по каменным плитам к кругу, там был сам храм. У двери стояли привратники, следившие за входом, а каменная лестница вела вниз к уже названному источнику, где находилась древняя крепостная стена, сделанная в виде треугольника, от этих постоялых дворов [до этого места] пролегала равнина, где, говорят, обитал дьявол, которому они поклонялись. Он общался с некоторыми из них в том месте.

Эти индейцы рассказывают помимо этого еще одну историю, услышанную от своих предков: мол, однажды из того места возникла тьма тьмущая демонов, великие беды наславшие местным жителям и пугая их своим видом. И тут на небе показались с рассветом пять Солнц, своим блеском и видом они настолько смутили демонов, что те исчезли жалобно завывая. А демон Гуаривилька, в том месте пребывавший, никогда больше не показывался. И что само место было сожжено дотла. Так как Инки правили в этой земле и владели этой долиной, хоть они приказали построить в ней храм Солнца, столь важный и большой, как и в остальных землях, они непременно совершали свои жертвоприношения этому Гуаривильке. Так или иначе он всё равно разрушен и уничтожен, зарос высокими травами и кустарниками. С приходом в эту долину губернатора дона Франсиско Писарро, говорят индейцы, епископ брат Висенте де Вальверде разбил статуи идолов.