Чтение онлайн

Стены были обтянуты узорным штофом, правда немного потертым, но очень чистым. Посреди комнаты он увидел стол, освещенный двумя свечами из розового воска и уставленный всякого рода фруктами, печеньями, стаканами и графинами, в которых были, как ему казалось, вина различных сортов. Два больших кресла по краям стола, казалось, дожидались гостей. В углублении, наполовину закрытом шелковым пологом, помещалась пышная кровать, покрытая кармазиновым атласом. Множество курильниц распространяли по комнате сладострастный аромат.

Старуха сняла свою накидку, а Мержи – свой плащ. Он тотчас же узнал посланную, приносившую ему письмо.

– Пресвятая Богородица! – воскликнула старуха, заметив пистолеты и шпагу Мержи. – Неужели же вы думаете, что вам придется пронзить великанов? Прекрасный мой кавалер, здесь дело идет не об ударах шпагой.

– Охотно верю, но может случиться, что явятся братья или муж невеселого нрава и помешают нашей беседе, так вот этим можно пустить и пыль в глаза.

– Ничего подобного вам бояться здесь нечего. Но скажите: как нравится вам эта комната?

– Конечно, очень нравится, но тем не менее будет скучно, если придется в ней сидеть одному.

– Кое-кто придет разделить с вами компанию. Но сначала вы дадите мне обещание.

– Какое?

– Если вы католик, протяните руку над распятием (она вынула его из шкафа), если гугенот, поклянитесь Кальвином… Лютером… одним словом, всеми вашими богами…

– А в чем я должен поклясться? – прервал он ее со смехом.

– Вы поклянетесь, что никогда не будете стараться узнать, кто эта дама, которая сейчас придет сюда.

– Условия жестоки.

– Решайте. Клянитесь, или я вас выведу обратно на улицу.

– Хорошо, даю вам слово – оно стоит смешных клятв, которых вы от меня требовали.

– Вот это хорошо! Ждите терпеливо, ешьте, пейте, если есть желание, сейчас вы увидите испанскую даму.

Она взяла свою накидку и вышла, дважды повернув ключ в замке.

Мержи опустился в кресло. Сердце билось неистово; ощущение было крайне сильным, почти такого же порядка, как то, что он испытывал несколько дней назад на Пре-о-Клер, в минуту встречи с противником.

В доме царила глубокая тишина; прошло мучительных четверть часа, во время которых воображение ему рисовало то Венеру, выходящую из обивки комнаты и бросающуюся ему в объятия, то графиню де Тюржи в охотничьем костюме, то принцессу королевской крови, то шайку убийц, то – и это была самая ужасная мысль – влюбленную старуху.

Ни малейший шум не извещал, чтобы кто-нибудь входил в дом, как вдруг ключ быстро повернулся в замке, дверь открылась и сейчас же закрылась, будто сама собой, и женщина в маске вошла в комнату.

Она была стройна и высокого роста. Очень узкое в талии платье подчеркивало изящество ее фигуры, но ни по крохотной ножке, обутой в белые бархатные туфли, ни по маленькой ручке, к несчастью покрытой вышитой перчаткой, нельзя было точно определить возраст незнакомки. Что-то неуловимое, может быть, магнетическое излучение или, если хотите, предчувствие заставляло думать, что ей не больше лет двадцати пяти. Наряд у нее был богат, элегантен и прост в одно и то же время.

Мержи тотчас же встал и опустился перед ней на одно колено. Дама сделала шаг к нему и произнесла нежным голосом:

– Dios os guarde, caballero. Sea V. M. el bien venido [38] .

Мержи сделал движение, словно удивившись.

– Habla V. M. espanol? [39]

По-испански Мержи не говорил и даже с трудом понимал этот язык.

Дама, по-видимому, смутилась. Она позволила довести себя до кресла и села в него, пригласив знаком Мержи занять другое. Тогда она начала разговор по-французски, но с иностранным акцентом, который то был очень заметен и как бы утрирован, то совсем пропадал.

– Сударь, ваша отвага заставила меня забыть о сдержанности, присущей нашему полу; я хотела видеть совершенного кавалера и нахожу его таким, каким живописует его молва.

Мержи покраснел и поклонился.

– Хватит ли у вас жестокости, сударыня, все время сохранять на лице эту маску, которая, подобно завистливому облаку, скрывает от меня лучи солнца? – Он вычитал эту фразу в какой-то переведенной с испанского книге.

– Господин кавалер, если я останусь довольна вашей скромностью, вы не раз увидите меня с непокрытым лицом, но на сегодня ограничьтесь удовольствием беседовать со мной.

– Ах, сударыня, как бы велико ни было это удовольствие, но оно заставляет меня только еще сильнее желать видеть вас!

Он опустился на колени и, казалось, собирался снять с нее маску.

– Росо а росо [40] , сеньор француз, вы слишком проворны. Сядьте на прежнее место, а то я сейчас же вас покину. Если бы вы знали, кто я и чем рискую, назначая вам свидание, вы бы удовлетворились той честью, что я вам оказываю, придя сюда.

– Право, мне голос ваш кажется знакомым.

– А между тем вы слышите меня впервые. Скажите мне, способны ли вы полюбить и быть верным женщине, которая бы вас полюбила?

– Около вас я уже чувствую…

– Вы меня никогда не видели, – значит, вы меня не любите. Разве вам известно, хороша ли я или безобразна?

– Я уверен, что вы очаровательны.

Незнакомка отняла свою руку, которою он уже завладел, и поднесла ее к маске, как будто собиралась ее снять.

– Что бы вы сделали, если бы сейчас перед собой увидели пятидесятилетнюю женщину, безобразную до ужаса?

– Это невозможно!

– В пятьдесят лет еще влюбляются. – Она вздохнула, и молодой человек задрожал.

– Эта изящная фигура, эта ручка, которую вы тщетно стараетесь у меня вырвать, – все мне доказывает вашу молодость.

В этой фразе было больше любезности, чем убежденности.

– Увы!

Мержи начал испытывать некоторое беспокойство.

– Вам, мужчинам, любви недостаточно. Вам нужна еще красота. – Она опять вздохнула.

– Позвольте мне, прошу вас, снять эту маску…