Чтение онлайн

– Ну, теперь и наш черед, други, – Мстивой сплюнул травинку и покрепче ухватился за поперечину на торце шеста. – Бой!

Россавы дружно рванулись вперед, бегом миновали плато, набирая разбег перед громадой стены, смутно видневшейся на фоне просветлевшего неба. У самого фундамента Мстивой с силой оттолкнулся от земли и, толкаемый шестом, побежал вверх, едва касаясь ногами грубой кладки. Стрелы перестали сыпаться на крепость в тот момент, когда первые ратники перевалили через гребень. Из башен и из-под навесов с воплями полезли стражники, стремясь скинуть немногочисленных пока ратников вниз. Мстивой отбросил шест, кувырком погасил скорость и с колена метнул топорик в набегавшего копейщика. Лезвие с хрустом вошло в лоб стражника, отбросив его мертвое тело под ноги товарищей, подарив воеводе несколько драгоценных мгновений. Мстивой успел перекинуть щит со спины на руку, отбив им выпад следующего копейщика и, выхватив меч из ножен, рубанул вдоль древка. Добрая россавская сталь с легким шелестом вспорола воздух, легко перерубая обе руки стражника. Копье, с обрубками рук на древке, полетело вниз, а наемник дико закричал, глядя выпученными глазами на культи из которых толчками выплескивалась кровь. Мстивой увернулся от брошенной кем-то сулицы и отступил, прикрываясь впавшим в ступор стражником, отбиваясь мечом и щитом от сыплющихся слева и справа ударов. Сталь лязгнула о сталь, подоспевший на помощь Трувор Огневка отбил удар протазана, предназначенный Мстивою, и встал плечом к плечу с воеводой. Слева же занял место один из Лосей, словно детской погремушкой, крутивший своей массивной палицей. Мстивой, улучив момент, оглянулся. Позади, захваченный участок стены удерживали еще трое россавов, медленно пятясь под напором стражников. Но уже лезли по приставленным лестницам остальные побратимы и поморы, сходу бросаясь в схватку, торопясь вплести ярость своих топоров и секир в песню россавской стали. Привычные к лихим набегам и злым абордажным схваткам, северяне умело влились в россавский строй, поддергивая вражеские щиты, обрубая древки копий, подрезая ноги троровцев широкими, тупоносыми тесаками.

– Бой! – взревел Мстивой и повел отряд, десятка три ратников, на прорыв к башне.

Наспех выстроенную линию щитов, ратники прорвали в считанные секунды. Рыжебородый помор, надсадно хекнув размахнулся топором, вкладывая всю силу в удар. В грудь силача вонзились сразу два копья, пронзив помора насквозь, но удар достиг цели. Тяжелое лезвие раскололо щит стражника, оставив в его руках лишь петли с сиротливо болтающимися обломками досок. Трувор, не теряя времени, без замаха ударил в горло невезучего стражника, почти срезав ему голову, а Мстивой бросился в открывшуюся брешь, увлекая за собой ратников. Россавы разметали воинов Трора, сбрасывая их со стен, рванулись к двери. Часлав Сохатый вбил обломок копья в щель между створкой и косяком, не дав троровцам закрыться изнутри.

На площадке Мстивой разделил отряд, отправив десяток поморов вниз, защищать вход в башню со двора. Сам же с оставшимися ратниками полез на верхний этаж, туда, где находились механизмы ворот. Одолев полтора десятка ступеней, россавы выскочили на площадку, где возле бойниц стояли арбалетчики. Щелкнули тетивы. Арбалетчики осыпали ратников роем коротких стальных болтов. Два таких пробили подставленный воеводой щит, до половины высунувшись с внутренней стороны, один с лязгом отскочил от стены, рядом с головой, еще один пробил горло Яру Сычу.

Отбросив разряженные арбалеты, стрелки схватились за мечи. На площадке закипела жестокая схватка. Мстивой скользнул вправо, отбил щитом размашистый удар и, по самую рукоять, всадил клинок в, защищенный лишь тонкой кольчугой, живот арбалетчика. Провернул меч, распарывая внутренности, и выдернул окровавленное лезвие, отшатнувшись назад. Арбалетчик сдавленно охнул и рухнул на пол, пытаясь руками зажать страшную рану. Мстивой нырнул вперед, уходя от меча, с разворота рассек горло второго стрелка, едва увернувшись от брызнувшего из распоротых жил фонтана крови, отбросил щитом третьего и выскочил на открытое пространство, позади ратников, добивавших последних стрелков.

– Трувор! Держи всходы со своими, чтоб в спину не ударили! – крикнул Мстивой, перекрывая грохот боя кипящего внизу. Поморы держались, отбиваясь от наседавших троровцев. – Остальные, крутим лебедки! Скорее!

Россавы, побросав щиты, налегли на рукояти лебедок, чьи массивные барабаны стояли посередине площадки. Скрипнули оси, лязгнули на тянувшиеся цепи, загрохотала поднимаясь решетки и массивные створки ворот медленно поползли в стороны.

– Ну, наконец-то! – облегченно пробормотал Саид. Крепко держа повод пляшущего в нетерпении коня. Решетки и ворота крепости начали открываться. – Вперёд Воины Спящей Змеи! Нас ждет отличный бой, богатая добыча и великая слава! Во славу Величайшего! Яла! Яла!
– Саид дал шпоры коню, отпуская узду, и скакун рванулся с места в карьер. Позади загрохотали по каменистой земле копыта коней его нукеров. –Харрр!

– Яла! Яла! Харрр!!! – неистовый кличь пустынной конницы взлетел в небеса, подстегивая несущихся во весь опор скакунов. Деревья, камни мелькали мимо почти не различимые в утренних сумерках, уносясь назад вместе с отбрасываемой копытами коней землей. Мир для Саида сузился до темного зева ворот, где редкая пока цепь защитников, выстраивала стену щитов в попытке остановить прорыв сынов Величайшего.

– Яла! Харрр!! – Предчувствие сечи и радость предстоящего боя переполняли Саида. Кахарец засмеялся диким клекочущим смехом.

Согласным движением легли длинные копья, целя остриями в глупцов, дерзнувших заступить путь и конная лава, сбившись в плотный клин, захлестнула строй щитовиков. Грохот сшибки, треск ломающихся копий и щитов, ржание падающих лошадей, крики умирающих людей слились на несколько мгновений в единый оглушающий рев. А затем, стоптав заслон, кахарцы ворвались в крепость и прянули в стороны, юркими уклейками уходя от болтов, стрел и копий защитников.

Бросив поводья, Саид метнул чудом уцелевшее копье, пригвоздив выскочившего на плоскую крышу конюшни лучника к стене, и рванул саблю из ножен. Синеватый, круто изогнутый клинок, со свистом рассек воздух, чуть-чуть, буквально самой кромкой касаясь воинов Трора. Но этого хватало, чтобы попятнанные саблей наемники падали, пытаясь зажать длинные тонкие разрезы, через которые толчками уходила жизнь. Саид вертелся в седле, раздавая удары, умный конь, злобно прижав уши, бил копытами и кусал всех до кого мог дотянуться, оберегая хозяина.

Кахарцы носились по двору крепости подобно пустынным дейвам, загоняя попятившихся было стражников, но из распахнувшихся дверей донжона, на подмогу защитникам спешили все новые и новые десятки закованных в броню пешцов. Длинные пики все чаще дотягивались до стремительных всадников, выбивая нукеров из седел, жестоко раня коней. Прикрываясь тяжелыми, ростовыми щитами, троровцы мало помалу смогли составить сплошную стену, оттесняя конников от ворот в глухую часть двора. Кахарцы волчками вертелись в седлах, рубили древки и руки. Спешенные всадники, подхватив с земли чужие копья и щиты, сходились плечом к плечу, закрывая собой раненых товарищей. Кто-то, отъехав назад, тянул уже тетиву тугого лука, пуская стрелы, но силы были слишком неравны. Кахарцев брали в кольцо, лишая маневра и места для скачки, били копьями, засыпали стрелами и сулицами, стаскивали с седел крюками. Горстка смуглолицых храбрецов таяла, словно кусочек драгоценного сахара брошенного в кипяток. Кахарцы сдерживали натиск наемников из последних сил, когда из ворот донесся нарастающий рев атакующей пехоты. Тесно сбив щиты, ощетинившись остриями саррис, гвардейцы врезались во фланг и тыл наемникам Трора.

– На смерть!

Саррисы ударили дружно, словно ведомые одной рукой. Щитовики привычно навалились плечами, давя, толкая уцелевших после первого удара копий, мерно работая широкими, короткими мечами.

Лангедок шагал в четвертом ряду, сжимая вспотевшими ладонями тяжелое древко саррисы, раз за разом выбрасывая оружие вперед, стараясь попадать в лад с соседями по линии. Собственный щит Лангедока сейчас висел на спине, тяжелое копье требовало работы обеих рук. Пот градом катился по лицу, руки гудели от напряжения, к ногам словно привязали две тяжелые гири, но Лангедок лишь упрямо стискивал зубы и шагал дальше. Где-то впереди, сжав петли большого щита, шел в строю отец и больше всего на свете Лангедок боялся подвести его. После, когда они вернуться в лагерь, можно будет упасть на попону и наслаждаться покоем и неподвижностью, но сейчас…

Сильный удар под срез шлема прервал мысли мальчишки, и свет перед глазами померк, сменяясь непроглядной тьмой беспамятства.

Под натиском гвардейцев строй защитников дрогнул, прогнулся дугой. А когда в бой вступили латники Сильверфокса, рассыпался на множество мелких поединков. Оставив гвардейцев добивать наемников, Озрик, собрав людей в кулак, прорвался сквозь хаос сечи к дверям донжона. Из бойниц по латникам хлестнули стрелы, глухо барабаня по щитам.

– Таран несите! – надсаживаясь, закричал Озрик, в сердцах врезав по закрывшимся пред самым носом дверям.

Сбоку, от конюшни, пригибаясь под свистящими стрелами, латники приволокли вывернутый с корнем длинный столб коновязи.

– Щиты поднять! Бей!

Латники вскинули щиты, один над другим, в три ряда, закрывая товарищей. Подхваченное десятком рук бревно с грохотом ударило в створки. Раздался скрежет и хруст. За дверью что-то рухнуло, но створки устояли. Латники вновь раскачали бревно, ударили раз, другой, третий. Четвертый удар проломил левую створку, опрокинув наспех возведенную баррикаду. Изнутри вновь полетели стрелы, сбивая людей с ног. Второй залп защитники сделать не смогли. Ратники Озрика, закрывшись щитами, ринулись внутрь, снося с петель уцелевшую створку, разметав в стороны остатки завала, рубя нерасторопных стрелков, все еще пытающихся перезарядить арбалеты. Озрик отбил щитом выпад мечника, позволив клинку соскользнуть вниз, и ударил в открывшееся на мгновение левое плечо, дробя ключицу, распарывая шею наемника острыми лезвиями шестопера. Мечник кулем осел на пол, захлебываясь кровью, надсадно хрипя сквозь алую пену, выступившую на губах. Озрик переступил через его тело, отмахнулся щитом от другого мечника, отбросив его под удар идущего слева Мизгиря, и прорвался из узкого алькова в холл, откуда брали начало два коридора и лестница. Обширный холл, украшенный узорчатой кладкой и тонкими резными колоннами, освещенный масляными светильниками, носил следы поспешных приготовлений к бою. Повсюду валялись обломки скамеек и столов, стащенных из ближайших комнат, резьба с колонн была отбита во многих местах, по гладкому мраморному полу тянулись длинные царапины.