Чтение онлайн

Она прижалась и необычно тепло поцеловала в щёку. Чувствуя себя слегка неловко, оттого что вынуждена уйти вечером:

– Знаешь, меня пригласила в гости жена Дарпа. Мы по-женски посплетничаем. Ты не против? Я отлучусь буквально на пару часиков.

– Конечно, заодно выведай у полиции, чем там дышат конкуренты, какие каверзы готовят, - согласился Эскальдо, хотя его буквально трясло от мысли, что здесь, в собственном доме, притаилась измена.

***

Альтаро разбирал за столом корреспонденцию, принесённую на подносе пожилым камердинером, когда почувствовал лёгкий тон сигарного дыма, который ненавидел с детства. Быстро нашёл пахнущий гадостью конверт у двери. «Вечно у него всё из рук валиться. Давно пора заменить на механического» - недовольно проворчал, подбирая письмо. Надпись сразу смутила: «Любимой Ирии!» с весёлым купидоном внизу. Он присел на диван в углу кабинета и внимательно изучил с лупой каждую букву. Сомнений не было: почерк принадлежал известному человеку и запах редких на Марсе кубинских сигар трудно было спутать с местными сортами. Над головой деликатно кашлянул камердинер, от чего задумавшийся Альтаро чуть не выронил письмо:

– Что ещё!
– с раздражением спросил слугу.

– От неизвестного презент. Сами передадите или мне отнести?
– камердинер протянул корзинку, увитую золотистыми шёлковыми лентами с купидоном из ванильного мороженого внутри.

– Боишься?
– прочитав в глазах камердинера плохо скрываемый испуг, спросил дон.

– В общем да, - закатив глаза, ответил пожилой слуга.
– В прошлый раз, когда вы купили торт с крем-брюле, она его весь мне скормила. Мороженое я тоже не люблю.

– Оставь. И будь повнимательней с корреспонденцией: письма теряешь!

Альтаро с корзиной поднялся в спальню жены, которая в пижаме занималась у окна на велотренажёре.

– Дорогая, тут прислали мороженное.

– Не видишь, я тренируюсь. Сейчас не буду.

– Это ничего, что ванильное. Ты говорила, что не любишь?
– он поднёс поближе, чтобы показать десерт.

– Ой, купидон. Какой забавный! Когда я такое говорила? Очень даже люблю. Это ведь ты купил для меня? Молодец. Съем с удовольствием.

Ирия была приятно удивлена, впервые за много лет её драгоценно-холодный муж не ошибся. Она, как раз-таки, любила ванильное мороженое.

– Дорогой, у меня по четвергам собрание в женском клубе. Ложись один.

– Что вы там делаете, не понимаю? Хорошо, пусть твои суфражистки убедят мужей голосовать за мою кандидатуру. Тогда я подниму вопрос об правах женщин на городском совете.

– Отличная новость. Возьму листовки, пусть начнут агитировать с завтрашнего дня.

3. Смерть у «Красной скалы»

Рем в очередной раз обыграл меня в миттельшпиле, отчего настроение испортилось кардинально в сторону ненависти к доморощенным гроссмейстерам. Ну не случилось у меня в детстве ходить в шахматную школу, не до этого было, книжки читал в мансарде под крики брачующихся диких котов из мангровых зарослей: приключения там всякие, Майн Рида, Стивенсона…

Далеко не каждый дворец на Марсе мог похвастаться бассейном ввиду невероятной дороговизны воды. Получив назад фамильный дом, Рем, первым делом, привёл в порядок бассейн, где организовал место отдыха: столик, шезлонги, огромный экран над ленивыми волнами, приводимых в движение бесшумными насосами.

– Фараон, включай проектор, кино будем смотреть, - распорядился я, садясь в стёганом шёлковом халате у столика с гнутыми ножками из хрома.

Вошёл Рем при полном параде с маленьким значком фамильного герба на лацкане сюртука и шёлковом платке на месте галстука.

– Ну что, я пошёл?

– Куда?

– На свидание.

– Ты сейчас серьёзно?

– Не знаю, как там у вас на Земле, но у нас, если назначаешь даме встречу, надо явиться песчаным бурям назло.

– А кто сказал, что ты кому-то, что-то назначал? Среди приглашённых на брифинг единорогов тебя нет. Фараон, подтверди.

– Всё верно. Письма доставлены только мужчинам, у дам свои направления.

– Лампы перегрелись, счас охладим в бассейне?
– Рем уставился на робота с негодованием.

– Рем, подожди, сейчас настоящий детектив будут показывать. Аж, самому интересно! Снимай амуницию быстрее и отдай Фараону. Фараон, завари купеческого чая с солёными бубликами.

В полумраке бассейна с отражённым в воде мерцанием плазменных динамиков, на большом вогнутом экране показалось изображение миниатюрной камеры из груди летучей мыши, повисшей на сталактите карстовой пещеры. В свете электрических ламп, рядом с высокой скамейкой по голубому мрамору Azui Ceilo стекал фонтан. В тени сталагмита с трудом можно было разглядеть фигуру высокого марсианина с ультрамодным камердинером, держащим наготове автоматический гранатомёт. Я спросил Рема с рассерженным видом пьющего горячий чай из гранёного стакана в серебряном подстаканнике:

– Видишь разогретый муж с большим вопросом к оппоненту топчет гравий ботинками. Что сейчас было бы, не останови я твой подвиг? Верно - одно непотребство!
– я поднял вверх указательный палец с видом проповедника буддизма.

– Вот что ты мне устроил! Можешь объяснить? Ведь всему есть предел! Мне эти загадки и недомолвки уже горло перетёрли до позвоночника! Тебя пригласили помочь, а не хвастаться ботинками.

– А при чём здесь ботинки?

– А при чём здесь Эскальдо с гранатомётом?

– Рем, можешь потерпеть несколько минут? Смотри, второй пациент прибыл с группой поддержки.

Действительно, с другой стороны, прячась от лучей света за конусами сталагмитов, местами соединённых в столбы, приблизилось несколько человек в чёрных костюмах и котелках с револьверами системы Наган под предводительством дона Альтарио.

Эскальдо, услышав шаги, совсем исчез за сталагмитом. «Пришли твари!» - прошептал хриплым шёпотом возбуждённый мужчина, придумавший воспалённым мозгом картину пошлого разврата у мраморной скамейки. Словно в ответ на его мысли из-за камней раздались томные женские стоны с ритмичным постукиванием какой-то пряжки о камни: Эскальто выскочил из укрытия, чтобы застать любовников, но столкнулся с разъярённым Альтарио.

– Негодяй!
– воскликнул дон, выхватывая кинжал, но в ответ раздались частые револьверные выстрелы. Камердинер метнулся вперёд, чтобы закрыть металлическим корпусом хозяина от смертоносного града пуль. Искорёженные свинцовые шарики отскочили от брони, не принеся ровным счётом никакого вреда роботу. В ответ сухо отработал гранатомёт с увеличенным барабаном.

На широкоформатном экране разлетались в пыль куски сталагмитов, бежали, спасаясь от взрывов люди. Когда опустели каморы, на полу остался лежать дон Эскальдо в луже крови, растекавшейся по белым камням. Камердинер поднял хозяина на руки и поехал к выходу разбрасывая в стороны из-под крупных траков щебёнку. Участники перестрелки со стороны Альтарио успели скрыться ещё раньше, забрав раненых товарищей.

Я встал перед экраном и картинно поднял руки:

– La commedia e finita! Все умерли, покупаем траурные венки на мраморные надгробья с плачущими купидонами.

– Не понимаю, кто изображал страсть за скамейкой?
– поинтересовался Рем, не проронивший ни звука во время драмы в живом эфире.

– Семён. Я с ним репетировал нужный тон марсианских дев, щипая пинцетом за соски. Даже ходили на консультацию в лучший бордель Арагона пока ты спал. Смотри, как мужчин пробрало! Семён, на мой взгляд, восходящая звезда японских опер и театров. Особенно удачно у него получился звук «А-а». Ты не находишь?