Чтение онлайн

– А если б вы знали, как я на самом деле вас всех люблю, - оправдывается тот, - причём совершенно без исключений, не говорили бы так.

И опять норовит то одну облапать, то другую. А они, странно наблюдать, радуются. Ну хоть бы одна отказалась обниматься! Я для интереса, чтоб посмотреть, что выйдет, подскочил сзади к первой попавшейся Сарине и сунул было руку по примеру отличника, а Сарина возьми да именно в этот момент взлети к верхнему листочку. Попала моя рука совсем не туда, куда метил, а как раз наоборот. Вот и схлопотал по морде за милую душу. Ладно, хоть не больно, не то, что локтем по носу.

Главное, я же, как всегда, оказался виноватым. Мол не надо было отходить от яблоньки, пока не закончу. Тем более, руки на интерес пихать.

Девчонки обвинили меня во всех грехах и перенесли женоненавистника на меня, Мафусаил весело приписал сексуальное оскорбление, а потом все слегка поостыли и дали страшную клятву не прикасаться к злосчастной яблоньке, пока не выправим. Близко к этому деревцу не подойду. Тем более, к Сарине. И другие со мной согласны. Кому охота обливаться потом? Или по роже? Нужны нам такие объятия?

– То ли ещё будет, - опять же ржёт Мафусаил.

Я задумался. Тревожно на душе после всех происшествий. Слышу, кто-то трогает, теребит легонько плечо. Оборачиваюсь. Илья. Я плечо отдёрнул, а он не уходит.

– Михаил, а, Михаил, - бормочет. Поговорить нужно. Как мужчина с мужчиной.

– А это как?
– поинтересовался я.

– Слушай, Михаил, что-то не пойму я тебя. Ты в самом деле тугодум или притворяешься?

А сам разглядывает меня с большим интересом, так и просвечивает глазками, будто действительно пытается понять, что я за птица за такая.

– А что?
– спрашиваю.

– Ну и дошли же мы, - вздыхает Илья.
– Совсем потеряли доверие друг к другу. И вообще... Ангелы, называется...

– А ты поди запиши, - посоветовал я, точно в духе Мафусаила.

– Никто меня не понимает, - сетует Илья.
– А на самом деле, я же просто люблю писать.

– Действительно непонятно, - согласился я.

– Нет, правда.

Ишь ты, разгорячился.

– Для меня писать - это почти, как творение, но гораздо интереснее.
– вещает Илья.
– Я пока только записываю, да это для опыта. Увидишь, обязательно и сам начну сочинять.

Чур меня от таких сочинений!

– Я чего хочу?

Это уже увлечённым шёпотом: - Я мечтаю создать что-нибудь такое, красивое, из одних звуков, без цветовых гамм, но чтоб это красивое передавало и идею, и силу. Правда, пока ещё не знаю, о чём. Вот и записываю для накопления опыта.

Теперь уже я посмотрел на него с интересом. Кто бы мог ждать от ябеды.

– А поговорить я вообще-то хотел о другом... Ты заметил, как мы все изменились?

Ещё бы не заметить.

– Тебе не кажется, что Учитель добивался этого нарочно?

– Ты что, обалдел?

– Да, я понимаю, он Дух, он знает, но у меня создаётся впечатление, что всё это именно так и было задумано с самого начала.

– Что ты имеешь в виду?
– только и выдохнул я.

– Да всё. Помнишь того же Мафусаила в первую эпоху? Каким был тихоней, всем заглядывал в рот? А теперь?

– Ну и что? И причём тут Учитель?

– А то, что он нас всех и сотворял такими, чтоб мы менялись к худшему. Ладно, Мафусаил. Ты на меня посмотри. Хотел я разве, чтоб мне нравились не девочки, а мальчики? Это ведь он меня таким сделал, на девчонок не обращать внимания. А в результате обвиняют меня, насмехаются надо мной и мне же грозят страшными карами. С другой стороны, нас так мало, наперечёт, можно сказать. Значит, мне себе и пару никогда не найти. Я что - сам, что ли этого хотел? Точно, Дух так сразу задумал.

– А зачем?
– Всё то же ЗАЧЕМ, а ведь от этих зачем ведёт прямая дорога, непонятно лишь, куда именно заводит.

– Вот заладил, зачем да зачем, - уже не на шутку обиделся Илья.
– Мне-то откуда знать. Он Дух, не я же!

Мы оба замолчали.

– Смотри, да ведь только три дня прошло, - опять заныл Илья.
– А сколько всего понатворили. И ещё целых четыре дня. Вот завтра, например. Как ты думаешь. Что мы завтра станем творить?

– Понятия не имею, - честно сознался я.
– Завтра и узнаем.

– Боюсь.
– Илья вздохнул.
– До каких пределов, например, можно уплотнять энергии? Вдруг возьмёт и взорвётся? Представляешь, такой большой, большой бэм... А если не это, то что? Замышляет наш Учитель что-то, причём гораздо круче Мафусаиловых изысков. А когда сообразим что к чему, будет поздно. Вот как я сейчас понял, что не интересуюсь девчонками. Толку-то? Не могу же я сам себя переделать?

– Уверен, что не можешь?
– без особых надежд спросил я. Так, чтоб что-нибудь сказать.

– А ты мог бы?
– огрызнулся тот.
– Сиди вот теперь и жди наказания.

– Не уничтожит же.

– А кто знает?

И опять за своё, на этот раз созвучное моему: - Любопытно всё-таки, зачем?

– Ладно, - решился я.
– Допустим, он нарочно задумал зло, хоть нам и непонятно, с какой целью. Что ж ты предлагаешь?

– В том-то и дело, - ответил Илья.
– Что тут предложишь?

– Лично я предпочитаю творить зло с Учителем, - отрезал я ледяным тоном, - чем добро с тем же Мафусаилом.

– Думаешь, с Даниилом, лучше? Вместе с его справедливостью?
– горько протянул Илья.
– Вот и получается, что ни с кем из нас не лучше, все мы меняемся, и меняемся к худшему, а Дух явно замыслил...

– Кощунствуете?
– весело спросил Мафусаил.

И никто не заметил, откуда взялся, но на всякий случай разошлись.

День четвёртый.

Вот это да! Проснулись, а тут Солнце светит. Ай-да Учитель! Зря мы беспокоились, оказывается. Зачем да зачем... А какая разница, зачем? Солнце-то - вот оно, чего ж ещё?

А вот, чего. Делаем разные планеты и светила. Я-то предполагал, что Солнцем всё и закончится. Выходит, нет. Учитель задумал что-то еще.

Все дружно работаем. Девчонки возятся со звёздами. Мафусаил обрадовался солнцу и ни с того, ни с сего разлёгся загорать. Тут же и обгорел. Теперь с него кожа слазит лоскутами, а он, облупленный, корпит над какой-то особенной ярко-красной планетой, под цвет собственной роже.

– А каналов ты там для чего накромсал?
– полюбопытствовал Гавриил.