Чтение онлайн

– Нет, - растерялся Окоёмов.
– Я вообще его не читаю...

– А зря, о-отец!
– о. Авраамий, будучи откуда-то с русского Севера родом, сильно "окал", поэтому каждое его "отец" звучало как-то особенно многозначительно.
– Ты, о-отец, почитай! Там про тебя целая статья! И знаешь, как называется?!

– Не-а...

– "Настоятель с гранатой", во-о как!

Окоёмов совсем пал духом.

– Не было...
– только и выдохнул он в ответ.

– Чего не было?

– Гранаты никакой не было!

– А что было?

– Да бита какая-то была... вроде... бейсбольная...

– А вот журналисты раскопали свидетелей, что видели тебя с гранатой! Подельник твой, да, был с битой, а ты - с гранатой!

– Какой подельник?

– Отец, это ты у меня спрашиваешь?! Пишут, там вас много было, целая банда!

После паузы, наконец, о. Максим осмелился спросить:

– Что теперь будет?

– Не знаю, отец, не знаю. Хорошего мало. В общем, завтра будет заседание дисциплинарной комиссии, явишься к двенадцати ноль-ноль! Будем думать. Ну, и как ещё наверху решат, отец, сам понимаешь! Давай, завтра не опаздывай, о-отец!

И Авраамий отключился. Не успел Окоёмов перевести дух, как позвонил Голышев. Тот тоже сразу взял быка за рога:

– Можете сегодня к нам подъехать?

– К вам?

– Да, ко мне. Туда же, где и раньше бывали, ну, у Джона Александровича.

– Могу...
– вздохнул о. Максим.
– Только я не уверен, стоит ли? Я тут в такую историю попал, что не факт, смогу ли вообще дальше служить...

– Мы в курсе, отец Максим, в курсе! Подъезжайте, на месте всё и обсудим!

Окоёмов поехал на метро и по дороге купил свежий номер "Молодежного курьера". Ну, точно: прямо на первой странице довольно крупный заголовок: "НАСТОЯТЕЛЬ С ГРАНАТОЙ!", а ниже красовалась его, о. Максима, фотография, взятая, как видно, из интернета, кажется с одного из выступлений на пасхальных чтениях, где о. Максим что-то многозначительно вещал да ещё и с воздетой дланью. Длань с ладонью, правда, была без гранаты... Странно, что не пририсовали. "Фотошоп" ведь, сейчас всё, что угодно может.

"Известно, что современное духовенство продолжает пользоваться в нашем обществе некоторых авторитетом, - с содроганием начал Окоёмов чтение статьи, - однако не всё так просто в церковно-клерикальном королевстве. Должно отметить, что и недели не проходит, как новые и новые факты далеко неприглядного поведения отдельных представителей духовенства предаются огласке и на повышение авторитета Церкви явно не работают..."

Тут о. Максим заметил, что сидящий напротив него молодой человек тоже держит в руках такой же номер "МК" и как-то подозрительно на Окоёмова посматривает. Пришлось встать, нахлобучить на голову капюшон от куртки (подрясник был еще раньше предусмотрительно собран и убран под куртку же, а шапка надета обычная, светского покроя) и, от греха подальше, удалиться в другой конец вагона.

Дальше, взгляд о. Максима прыгал по газетному тексту, что называется, по диагонали, поскольку никаких моральных сил читать полностью весь этот бред уже не было: "...Настоятель одного из храмов в центре Москвы... совершенно очевидно, что простых смертных в столице настоятелями не делают... папа иерея - в прошлом видный член... сращивание криминала и клерикалов... приехал вместе с одним из авторитетов на так называемую "стрелку", то есть - криминальные разборки... и хотя до стрельбы дело не дошло... именно отец Максимпродемонстрировал, вместо Евангелия, противостоящей стороне настоящую боевую гранату... пока его "друзья", как это водится в криминальном мире, крушили бейсбольными битами кости... и стёкла автомобилей своих конкурентов... очевидно прямое участие духовенства в деле очередного криминального передела частной собственности в Москве..."

"Да, теперь всё!
– подумал Окоёмов, так и не дочитав статью до конца.
– Теперь совсем пропал!"

А ведь как в своё время всё хорошо начиналась, да...

Уже распалось, было, целая империя, а он учился себе на философском факультете и, хотя ещё не ходил в храм и не причащался, но уже задумывался о том, в чём же истина и есть ли она вообще. А Истина вдруг и впрямь начал открываться ему, благодаря чтению русских же философов начала двадцатого века - да, да, того самого "Серебряного"!
– и он, Максим Окоёмов, сын вполне успешных родителей, вдруг ощутил совсем иные веяния, как говорится, из другого мира, а тут вдруг ещё и скоропостижно умерла его мама, после чего он и начал по настоящему молиться, сперва - за неё, а потом и вообще, а тут же (опять же - вдруг!) появились знакомые-друзья, знающие дорогу в Оптину Пустынь, вот и позвали однажды, после этого, после первой исповеди, всё перевернулось-переменилось, а следом с другого факультета, вдруг же, явилась Катя - и всё это так здорово, живо и славно совпало - и приход в Церковь, и настоящая любовь, и... желание Христу и Его Церкви послужить... всем сердцем и всем помышлением!

"И что теперь?
– с горечью думал Окоёмов.
– Теперь, получается, я - типичный представитель "сращивания криминала и клерикалов"? Вот и докажи, что ты не верблюд! Не отмоешься! Даже, если и не лишат сана, то надолго все запомнят, что это тот самый, типа, "настоятель с гранатой!"

Уже вечером, после беседы с Голышевым, вновь позвонил игумен Авраамий и уже более мягким тоном сказал:

– Ну, о-отец! Молись! Благодари, то есть, Бога! Кто-то за тебя замолвил словечко! Наверху решили тебя всё же не запрещать! Но будешь теперь служить возле МКАД-а! Скажи спасибо, что не за МКАД-ом! Ничего, отец Евгений, настоятель, тебя там уму разуму поучит, там у него целая команда, батьков пять, что ли! Не дадут тебе там больше с гранатами разгуливать, где ни попадя, отец! МКАД это тебе не бульварное кольцо! А настоятелем, сам понимаешь, тебе пока больше не светит. Да и то, о-отец, повезло тебе! Могли бы и из сана - того!

– А кто, кто... заступился-то?

– Ну, это я не знаю, отец! Говорят, самому звонили или какой-то, там, факс от больших людей пришёл, чтобы тебя оставили! Так что бу-удь, о-отец, бу-удь! На комиссию уже не приходи, и так всё решено!

И отец Авраамий отключился.

Глава ДВАДЦАТАЯ

ПОТРЯСЕНИЕ ВЕЛИКОГО ПОСВЯЩЕННОГО

Яков любил в одиночку приходить в зал "Пробуждения", хотя и старался не афишировать этого. Сие было не трудно, когда знаешь все ходы и выходы во дворце, в том числе - укромные или тайные. Сверх того, у Великого посвящённого с детства развился навык ориентации в разного рода поземных ходах и подвальных помещениях. С годами этот талант только усовершился, так что теперь Яков мог пользоваться любыми подземельями, порой, даже и без дополнительно освещения. Это заметно облегчало ему жизнь уже хотя бы потому, что центр Гранд-Эллизора ещё с древних времён пронизан разного рода и действующими и заброшенными системами коммуникаций, имел в том числе и свою ливневую канализацию и водопровод, питающийся от реки Арамиль, так что недостатка возможностей скрытого перемещения Яков не ощущал. Другое дело, что он был уже далеко не молод и, уподобляясь подростку, шнырять под землёй без особых на то причин, тоже не испытывал особой надобности. Хотя, порой, всё же, вот, приходилось. Нужда, как говорится, заставляла.

А ведь нужды разного рода, скрытые опасности, а то и зреющие заговоры, как подозревал Великий посвящённый, несмотря на всю длительную стабильность и внешнее благополучие, не могли совсем оскудеть в границах Эллизора как такового. Думать или полагать иначе, значит, оказаться правителем наивным и безответственным по отношению не только к безопасности собственной персоны, но и в отношении благополучия собственных подданных, имеющих неосторожность доверить собственную безопасность слишком легкомысленному правителю.

Поэтому великому магу приходилось везде поспевать. В том числе и на путях, другим незримых, невидимых неискушённым знанием всей властной изнанки и того, как вообще эта самая изнанка себя осуществляет, при помощи каких именно усилий и хитростей имеет место быть. Да, действительно в такого рода знании была и многая печаль. Яков уже давно понял, что желание и стремление к истинному могуществу и полноте власти лишает полноценного человеческого общения. Настоящий властитель не может иметь друзей, он всегда одинок. И это та необходимая жертва без которой никак не обойтись. Иначе ты не властитель. Или властитель не настоящий, сиюминутный. Потому что, будучи излишне доверчив, у власти долго не удержишься. Но всё же и настоящему правителю, порой, не хватает чего-то душевного, доверительного, семейного или... лирического, пожалуй! Сколько бывало в земной истории ситуаций, когда после смерти того или иного тирана, вдруг выяснялось, что этот один из самых жестоких людей, оказывается, писал довольно приличные стихи, где фигурируют тоже вполне ничего себе образы звёзд, луны и быстротекучего времени. Или, если не стихи, то замечали некие чудом уцелевшие приближённые, что их василевс частенько смахивал даже и не самую скупую слезу при звуках одной из сонат, исполняемых на том же клавикорде, - сонат, сочинённых знаменитым придворным композитором, которому, впрочем, также приказал в своё время отрубить голову или сжечь на костре. Да, что поделаешь, даже великие тираны могут быть в душе сентиментальны. Одно с другим вполне себе сочетается!