Чтение онлайн

Непросто заглянуть в иное, если материальный мир всегда крепко держит сознание через все органы чувств и сразу же крепко вцепляется как только пытаешься от него отвлечься. Всеми способами старается удержать, сразу возникает множество причин и непредвиденных случайностей, которые требуют внимания.

Без советов из старой книги несостоявшийся некромант потратил бы годы в бесплодных попытках.

Однако несмотря на то что погружения давались бывшему принцу легче и легче, все равно не было уверенности что он действительно говорит с мертвым. Эти беседы все так же походили на мысленные разговоры с другом долгими зимними ночами когда он прятался в расщелине среди обледеневших хребтов.

Как он может убедить себя, что его разговоры не просто фантазии? Нет никаких материальных подтверждений и не может быть. Какие материальные подтверждения могут быть с того света?

Ведь настоящая некромантия это лишь общение с мертвыми. Только в легендах мертвецы могут оживать, а их мертвые тела двигаться.

Бывший принц помнил и второй главный принцип некромантии. Принцип темного окна. С освещенной улицы оконные проемы могут казаться темными, но внутри не темно, просто привыкшие к свету глаза хуже различают предметы в тени.

Знаний не хватало. Принц слышал от тех кто увлекается магией о существовании полумифической книги, которая называется «Путь по тонкому льду». Никто эту книгу давно уже не видел. И неизвестно видел ли вообще в этом мире или это отголоски каких пришедших извне знаний.

Но маги любят говорить, что путь темного чародея это путь по тонкому льду. Этим путем можно идти только в одиночестве. Одиночка пройдет, за ним нельзя идти следом. Потому что если пойдет толпа то провалится в бездну. Таковы темные знания.

Принц понимал, что ему не получить знаний из этой книги, надо постигать тайны самому. И учителей у него не будет. Есть настолько опасные пути, что по такому тонкому льду не ходят даже вдвоем, не поведут за собой ученика, не доверят знаний.

Темные знания или знания во тьме? Но знаний не хватало.

Но чаще чем голоса с той стороны бытия приходили к принцу воспоминания. Настолько ясные, что их можно назвать не воспоминаниями, а возвращенными переживаниями прошлого, кусками прошлой жизни, когда он забывал, что это ему видится. И после пробуждения он не мог сдержать рыдания.

Принц просыпался рядом со своим грифоном, вставал и шел босиком навстречу утренним лучам, льющимся из окна. Тогда они оба были живы. И впереди был новый день.

Дети знатных рыцарей воспитывались вместе со своими грифонами. И обычно это был не взрослый грифон, а такой же подросток. Так делалось специально потому, что взрослый опытный грифон смог бы воспитать юного рыцаря по своему усмотрению, оказал бы на него излишнее влияние.

Постепенно принц понял сам, настолько сложен путь желающего познать тайну посмертия. И дело не только в опасности тонкого льда тайных знаний.

Нет. Путь познающего посмертие тонок и в другом смысле. Предстоит пройти между обманчивым Раем самоуспокоения и Адом пугающей неуверенности. И то, и другое тысячи раз уведут его с пути.

Слабость и леность мысли будут подтакивать его к тому чтобы не думать, а найти легкое утешение в каких-нибудь религиозных учениях для простолюдинов. Сдаться, поверить в сказку для слабых людей и дожить остаток лет как все… И даже сам он может придумать для себя какой-нибудь успокаивающий самообман и остановится на этом. А, с другой стороны, страх смерти будет мешать думать о тех вещах, о которых думать живому невыносимо. Понимание, что никому нельзя верить в таком деликатном вопросе, и отсутствие знания породят неуверенность. Неуверенность будет убеждать что всей жизни не хватит, чтобы познать все самостоятельно, что все раздумья тщетны.

Все это будет отвлекать и отталкивать от размышлений. Проложить собственный путь почти невозможно.

Невозможно для смертного? Но и для бессмертного тоже, ведь бессмертный тем более не захочет думать о таких вещах.

На этом следы изысканий принца-философа теряются. Не известно как далеко он зашел в поисках знаний, как далеко увели его пути в неизвестность.

Известно только, что будучи магом, он не раз выходил из отшельничества и вмешивался когда чувствовал, что какой-то из стран требуется помощь свободе грифонов.

И хотя он оставил власть, в Фирнберге особенно прислушивались к его словам. Скорее всего маг, глубоко заглянувший в темные знания, находил веские доводы и правители торопились отменять те законы, которые ограничивали свободу крылатых.

До сих пор осталась легенда, что в тяжелые времена маг находит способ тайно помочь грифонам. Он в полной мере испытал глубину верности своего крылатого друга и не забыл ничего.

Еще некоторые слышали легенду, что принц до сих пор жив и не узнанным странствует по Фирнбергу.

Обычно Иеракс прилетал в город Фирнберг с наступлением осени. Хотя сознание еще наполнено впечатлениями летних странствий, но уже хотелось домашнего уюта и надежности знакомых серых стен.

Он давно не видел наставника, друзей из людей и тех грифонов, что в холодное время предпочитают жить в верхней цитадели.

Снег в окрестностях Фирнберга неуверенно выпадал уже два раза, но его тонкое покрывало, прорванное высохшими стеблями травы и подчеркнувшее каменистую рельефность холмов, почти сразу же таяло. Темно-золотистая листва на дубах все сильнее темнела во влажном воздухе.

Для Иеракса, привычного к жизни под открытым небом, такая погода еще не казалась холодной, хотя было уже сыровато. Но фирнбергского грифона не напугать тяготами полета под долгим осенним дождем.

Иеракс был еще молод, но почти всю свою жизнь провел в странствиях. Успел пожить в разных местах герцогства, и даже защищал северные рубежи и союзников.

За это время, выполняя поручения ордена он успел повстречаться и познакомится с очень разными, и порой странными людьми.

Среди знающих грифонариев становилось известно, что Иеракс стал для одного из магистров почти что учеником и ему доверяют непростые задания.

В мирное время люди герцогства тоже нуждались в грифонах.

Почти в каждом поселении находится желающий передать что-нибудь с крылатым, если ему по-пути. Грифоны почти постоянно доставляли какие-нибудь письма в соседние города и деревни. Это гораздо быстрее и надежнее чем идти много дней пешком по непролазным болотам. Купцы доверяли отнести кошели с деньгами, зная что с грифоном доставка надежнее. Это еще раз доказывало, что в герцогстве, несмотря на некоторое постоянное недовольство, люди в чем-то верили грифонам больше чем себе подобным. Грифон мог быть предоставлен самому себе, самостоятельно летая где вздумается и выполняя поручения, за которые находились желающие заплатить ему и ордену.