Чтение онлайн

Иеракс не раз посещал отшельника в башне потому что иногда хотелось поговорить о странных вещах и явлениях. А еще у колдуна хранились неизвестно где собранные книги, написанные явно не менее странными личностями. Грифон подозревал, что они действительно мыслили, слегка необычно. Хозяин бастинды позволял любопытному крылатому гостю в них заглядывать, понимая, что там почти все непонятно.

На одной из страниц красовалась гравюра изображающая грифона и змея, которые сплелись в жестокой схватке. Иеракс и без подсказки понял, что сия аллегория изображает борьбу Света и Тьмы. Осторожным движением когтя он изящно перевернул страницу. На первый взгляд, на обратной стороне было примерно то же самое — снова грифон и змей. Но их объятия, к смущению зрителя, здесь означали не борьбу, а любовное соитие. Впрочем, Иеракс поправил себя, предпочитая догадаться, что с грифоном нарисован не змей, а змея. Искуссно нарисованный грифон на обоих сторонах явно самец, а со змеей все не так однозначно.

Этот рисунок — тоже аллегория с каким-то скрытым философским значением. И что же он может означать? Не борьбу, а любовь между светом и тьмой, которые нераздельны и в противостоянии, и в единении? Можно гадать долго, но однозначного ответа уже не найти. Тайна этой рукописи, как и многих других, затерялась где-то в веках, унесенная с собой автором, который зашифровывал свои представления в такой-вот необычной форме.

Наверное один из тех кто раскрывает свой разум пытаясь увидеть смутные отсветы иных миров.

Но были и те, кто интересовался не просто видениями других миров, которые хоть и чужды привычному пространству, но все же материальны у себя там.

Издавна встречаются такие, кто хотел бы заглянуть за грань самой смерти. Но воистину непростая судьба подталкивает к поиску таких знаний.

Фирнберг хорош тем, что дает возможность остановиться, подумать, забыв о времени. Отдохнуть душе.

По мнению фирнбергских отшельников, неполноценная душонка смертного, с которой он рождается, слишком слаба и животна, и только с очень большой натяжкой может называться душой. Упрекая простую душу в животности, они имели в виду совсем не то, что обычно имеют в виду люди склонные к ханжеству, а просто слабости, которые ущемляют душу теле, которое привычно влачит обыденное существование. Такая обычная человеческая душа все равно не пригодна для жизни в Вечности. И ей нет никакой пользы от слабого намека на возможность потустороннего бессмертия.

Мудрецы, постигающие неведомые тайны в безлюдных краях, говорят, что надо создавать свою душу самому. Сознательно созидать так же как они долго и терпеливо строят свою башню.

К процессу созидания собственной души надо подходить творчески, как к особому искусству, возвышая силу духа, сочетая познание, созерцание и глубокое запечатление в себе красоты мира, через которую проглядывает Вечность.

Вечером герцог принимал в своих покоях главного государственного казначея, почтенного Одельмара.

Феобальд признавался себе, что чувствует себя очень неуютно в финрбергском замке с его мрачными залами, которые не полностью освещает огонь каминов, где колышутся тени старых знамен, в темноватых неотапливаемых переходах между башнями, где камень порой серебрится инеем в свете факела. Цитадель чужой гордости, обитель чужого духа.

— В этом году мне особенно требуется собрать много налогов. От этого зависит сможем ли мы выстоять в войне. Это очень важно, господин казначей, очень важно. Я знаю, что в Фирнберге принято у некоторых баронов не платить налоги годами. Но в этом году я возьму с них не только недоимки за прошлое, но и на год вперед! Они не понимают что деньги нужны на защиту всей страны?

— Положение со сбором налогов этой осенью стало еще хуже. Простые селяне прячут все что могут, жители отдаленных хуторов и сел стараются не выходить из своей глухомани и не привезли товары в счет налога. А некоторые принципиально отказались платить налог и делают запасы.

— Они должны быть арестованы. Сколько их?

— Пока трое.

— Из ордена?

— Двое не из ордена, один из грифонариев. Все трое имеют хорошо укрепленные замки в особенно недоступной местности. И вместо выплаты налога пустили средства на подготовку к осаде, хорошо запаслись продовольствием, они готовы к тому что Вы попытаетесь их арестовать.

— Проклятие. Нам еще не хватало мятежа когда начинается война. Но я постараюсь, чтобы мятежники были побеждены в самое короткое время.

— Они знали на что рассчитывали. Взять штурмом эти укрепления не получится. Вашим войсками придется испытать все трудности зимней осады, она обещает быть тяжкой. В то время как осажденные будут жить в недоступном замке, а осаждающие в палатках зимой под горным ветром. Но сомнительно что осада окончится даже весной. В Фирнберге принято даже в спокойные годы иметь немалые запасы, гарнизон в замках небольшой, так что не удивлюсь, что запас для них окажется менее чем двухлетним. Еще есть опасение, что к осаде Ваши войска до войны приступить не успеют. Во владения мятежников путь пешему войску неблизкий, уже пошли снегопады…

— Проклятые предатели, знали когда ударить в спину! Но я не собираюсь вести долгую осаду. Только штурм. Есть же грифоны.

— Они не участвуют во внутренних конфликтах.

— Надо заставить!

— Ваше величество, я всего лишь казначей… — напомнил Одельмар.

— Верно. О решительных мерах относительно мятежников мне придется поговорить с другими.

Чиновник поклонился.

— Я слышал, господин казначей, что в этом году очень неважно обстоит дело с выплатами денег союзниками по вассальному договору. И северные баронства и графы на западе уверяют что не смогут выплатить герцогству причитающееся.

— Да, государь. Бароны на севере как всегда жалуются, что не смогли собрать налоги из-за неурожая. А графства находятся в тяжелом положении из-за угрозы предстоящей войны и готовятся к осаде.

— Графы разве не понимают, что в такое время им особенно требуется союзник? Союзники считают, что от нас не будет пользы потому что именно на нас придется основной удар в этой войне? Они всегда звали на помощь грифонов из Фирнберга. Они про это забыли?

— Они про это не забыли, государь, совсем не забыли, — многозначительно произнес казначей. — Именно по грифонов они не забыли, как оказалось…

— Это это значит?

— На самом деле союзники выплатили должное герцогству.

— Но почему я про это не знаю?

— Они выплатили герцогству, но не герцогу.

Феобальд изменился в лице. — Как может быть, что такие деньги идут в государство в обход меня?

— Вассалы заявили, что не способны платить по договору, но тайно заплатили, только не Вам, а ордену грифонариев.

Герцог побагровел, отшвырнув чашу.

— Да как это возможно?! Нет, это я так оставить не могу… такое уже превосходит разумение. Это уже что-то вроде измены! Я сейчас же прикажу арестовать совет ордена!

Феобальд сел прямее. — Но почему союзники решили положится именно на орден?

— Потому что у них есть грифоны, а у вас нет. Ваше войско не сможет прийти на помощь в достаточно быстрый срок. Оно не сможет двигаться по зимним дорогам и не пересечет зимой перевалы на пути к графствам.

— Замолчите! Я уже слышал сегодня про зимние дороги! От вас.

Феобальд откинулся на кресло и закрыл глаза.

Ему стало ясно, что на помощь ордена в осаде замков не подчинившихся рыцарей ему рассчитывать не приходится. Если грифонарии пошли на столь вопиющий акт неподчинения и приняли выплату денег по договору от вассалов вместо главы государства, то пытаться направить их против мятежников просто смешно. Про окопавшихся в замке предателей стоит пока забыть и взяться скорее за магистров ордена. Надо действовать решительно и жестоко. И неотвратимо.