Чтение онлайн

– Кто бы говорил. Просто… Нужно узнать их поближе, чтобы отогнать ложное первое впечатление. Не суди книгу по обложке… Честно, ребята красавчики, все быстро и ловко организовали, держали всю тусовку под контролем, со всеми познакомились и сдружились, даже я и Фролла, и Анна с ними нашли общую связь. Кстати говоря о твоей типа девушке, она скучала по тебе вчера… Но потом мы ей объяснили, что не стоить ради такого пофигиста слезы лить, и получилось. Девчонка наконец-таки раскрепостилась и отожгла вместе со всеми, как и подобает молодежи. – Продолжал ехидно Арти, натягивая гримасу радости, все накаливая ампулу, под названием сердце Каткемы до неистового бурления. Он воспылал ненавистью к Като в данный момент, самострелы, постепенно развешенные в течение последних трех лет, начали палить залпом. Раздражали также дерущиеся на задней парте охламоны, которые умудрились грохнуть стул на древнейший ламинат.

Като молчал, будучи в полной растерянности, его будто бросили в мясорубку и начали медленно прокручивать, тревога вызвала вопросы про Анну, начала истерично и массивно скрещивать мысли про нее с фразами Арти про то, что наивная девчушка хорошо там отожгла и что познакомилась с Келом или Лансом. А простыми знакомствами с такими красотками эти парни не ограничивались. Чешуа смотрел под парту, с подавленным, но суровым лицом, Арти был счастлив.

– Понимаешь, мой дорогой друг, эта тройка парней реально знают, что делают. Они смогли всем вчера донести в одном из пьяных тостов, что жизнь коротка, а молодость еще короче. Сейчас идут наши золотые годы. Нельзя их спускать в унитаз уныния и скуки, нужно кайфовать, веселиться, что не в себе, наслаждаться жизнью, которая во взрослом этапе ничем хорошим не сулит нам. Когда еще ты сможешь так ярко пожить? Больше подобной свободы не будет. Ты должен это принять, ты должен наконец стать как все. Сейчас ради твоего же блага распинаюсь. – Покрасневший и вспотевший лепетал Артед как по нотам. Он резко перешел от желчи к философским дружеским нравоучениям.

“Идиот, кретин, баран, жалкий ублюдок, что за пургу ты несешь? Ты бы на себя и вокруг посмотрел. Так разве выглядят золотые годы?” – кипела этими мыслями голова Каткемы. В классе стало еще темнее, свет никто не собирался включать, предпочитали находиться во мраке.

Чешуа в период юношеского становления для себя хорошенько уяснил, что нужно всегда отвергать жизненные парадигмы, которые пытается навязать общество, нужно оставаться при своем. Все люди разные, всем нужно разное. В данной же ситуации Като сразу заметил обратную сторону монеты. Неправильно рассуждать, что дальнейшая жизнь ничем хорошим не сулит, неправильно думать, что золотые годы только в молодости. Жизнь поэтому и сделана такой длинной, чтобы можно было наслаждаться всеми ее периодами. Кроме того, тусовщики всегда умалчивают, что после счастливого веселья появляется куча проблем, которые предстоит разгребать.

– Давай про Анну подробнее. Ты сказал, что она с ними познакомилась и потом оторвалась. Она была весь вечер с вашими “королями” вечеринки? – Очень твердо, сухо, но грозно спросил Като, не отводя глаз от пола, от своих испачканных коричневой грязью туфлях.

– Я не знаю, вроде бы нет… Я ее потерял из виду потом, помню только отжигала в толпе на танцполе. – Неуверенно солгал Арти, бегая глазками как пугливый кролик. Его застали врасплох вопросом в лоб.

Наихудшие опасения начали подтверждаться, у Като застрял ком в горле. Как только он собрался дальше разбирать по полочкам ложь Арти, зашел преподаватель. Низкорослый облажался и из-за этого засмущался, но затем опять начал, после нервного вздыхания, жгущим проницательным взглядом сверлить Чешуа, будто перед ним сидел злейший враг. Като наконец-таки понял, почему сейчас атмосфера как на похоронах. Потому что вчера большинство курсантов продали свои души дьяволу.

Каткема не мог спокойно сидеть рядом со своим когда-то близким товарищем, Артед стал для него отвратителен. Он прогнулся и изменился под влиянием каких-то амморальных уродов, потерял себя как безмозглый ведомый.

Сегодня у женского потока снова не было одной пары, преподавателя постоянно вызывали в город, и они, закутанные в шали поверх блузок от поднимающегося ветра, решили заглянуть целой прорвой на стадион. Като увидел Анну еще в коридоре,в толпе, но она уже не смотрела на него, как прежде, не мчалась к нему в объятия с широкой улыбкой, а наоборот, сторонилась его. Фрола и пара подружек Анны косились на них, не скрывая ехидной улыбки. Стояли в коридоре у выхода на стадион, на улице заморосил слабый дождик.

– Привет. – Энергично начал запыхавшейся Чешуа, не скрывая своей озлобленности. Он заметил ее еще издали и подбежал, чтобы успеть поймать.

– Привет. – Ответила она холодно, во взгляде было безразличие. Чешуа не мог поверить, перед ним как будто стоял совсем чужой человек. Даже ее лицо лишилось того играющего румянца, появилась жуткая бледность. Курсант впервые почувствовал такое с ее стороны. Анна была последней каплей, нарушившей адекватное состояние Каткемы, который впервые за долгое время находился в неистовой ярости.

– Прости что вчера опять был недоступен, мне было не хорошо. Стыдно перед тобой в очередной раз, чувствую себя свиньей. – Объяснился в очередной раз Чешуа. Он выжигал ее страстным взглядом, нежно взяв за кругленькое плечо. Анна прикусила губу, раньше от него понравился бы такой жест, но только не сегодня.

– Угу. – Буркнула она, упорно смотря в сторону. Девичьи некогда вьющиеся локоны теперь были намертво и бездушно выпрямлены.

Здесь Като пристыдился, но чутье подсказывало, что нужно поскорее переходить к сути.

– Ответь мне честно, пожалуйста. Вчера на вечеринке ты была с Лансом или Келом? –

Про Ми-фенга он не стал упоминать, потому что у восточника в общении с девушками было худо. На этом моменте пристально смотрящая Фрола нервно начала грызть нарощенные ноготки. В отличии от нее, вялой колбасы, Анна могла вспылить ни на шутку, да так, что окна потрескаются.

– Да тебе какое дело?! – завизжала подозреваемая в измене, оторвав от дылды плечико и посмотрев осуждающе влажными глазами. – Не притворяйся, что тебе не все равно! С кем я, что я! Уйди с глаз долой!

Курсанты, проходящие мимо, начали хихикать и таращиваться на орущую парочку, выясняющую отношения. Фрола и подруги от стыдобы отвернули головы, якобы они не при делах. Чешуа же вектор взгляда не изменил, ему сейчас было необходимо добраться до истины. Однако некоторые неаккуратно оброненные фразы из толпы заставили его заострить слух. Каткема услыхал, как проходящие перешептывались, что она вчера терлась по углам с Лансом весь вечер, другие шептались, что видели их вдвоем в туалете, и что блондинку напоили коктейлями до безумия. Анна ничего не услышала или делала вид, что не слышала. Этажом выше, прямо над ними разбирали пол, был слышен гулкий звук дрели и ломов, через щели начали просыпаться опилки и известка. Анне упало несколько частичек прямо на макушку, застряв в волосах. Чешуа ничего не увидел или делал вид, что не видел.

– Что язык проглотил, Каткема? Не удивлюсь, если ты сейчас меня здесь прилюдно бросишь. Ты можешь, я знаю. – Пилила скромнягу гневная распутница, но с долей надменности и проклятой холодности. Блондинка неосознанно встала в атакующую позицию, выставив ногу вперед, а руки оттянув назад.

Като молчал, не мог подобрать слов и думал, а нужно ли их подбирать. Он ощущал в ней присутствие чего-то инородного, чего-то гниющего, как и у остальных. Смотря дольше на милое лицо, в нем просыпалась ненависть. Девушка точно вчера изменилась, потеряла честь, потеряла невинность, Като знал это, просто знал. Артед, осознавая свой косяк, взявшись за голову, наблюдал за всем разговором издали из-за шкафчиков. После минуты напряженного молчания Каткема резко ушёл, так и не попрощавшись, а Анна, ошарашенная такой выходкой, стояла смирно с тем же высокомерным лицом. Неудавшийся разговор лишь подпитал злобу курсанта, стало еще больнее, выворачивало наизнанку.

На стадионе он отстраненно ходил меж толп, пока ждали преподавателей. Дождик прекратился, но тучи, по сравнению с утром, стали еще кучнее, значительно потемнев. В этой мгле Чешуа наблюдал за курсантами. Они будто заразились чванством и лукавством, с презрительными рожами общались с друг другом и таким же макаром косились по сторонам. Обсуждали какую-то хрень, ржали как кони, и никому, что самое мерзкое, не смотрели в глаза, знатно засунув руки в карманы. Здесь троица поганцев стала центром внимания, все им словно вылизывали сапоги, а те, довольные своим положением, больно и не обращали внимания на подхалимов. Засранцы подошли к девчонкам и оказались в неге. Холодало. Меркло. Посвистывал промозглый ветер. Каткема уже шутливо думал, что наступает белый хлад, смерть всего живого. Хотя жалеть здесь было некого.