Чтение онлайн

Погрузившись с концами в свои мысли, Като, словно в беспамятстве, переоделся, помылся, попрощался бесцеремонно с товарищами и потопал домой. Он настолько был в отрыве от реальности, что даже забыл подождать в коридоре Анну. Все вокруг ему казалось слишком жестоким, в его голове шло противоречие между устоявшимся мировоззрением насчет любви двух людей и нынешним отношением с Анной. Но в конце концов, Като успокаивал себя тем, что он не делает с ней ничего серьезного и необратимого, лишь легкий флирт, лишь поцелуйчики и обнимания, никакого установления крепкой связи и дальнейшего ее обрыва.

Даже по дороге домой и за столом с родителями он не мог прийти в себя, перестал обращать внимание на такие внешние раздражители, как жара, треп предков и запах перегоревших на сковороде макарон. Особое миротворческое, но ранимое настроение с утра, появляющееся пару раз в месяц, вынуждали Каткему в этот день воспринимать каждый неприятный случай близко к сердцу. Чудовищно близко. Что было странно, поскольку раньше с ним никогда такого не случалось. Весь вечер он ни с кем не говорил, кроме как с самим собой, не писал друзьям и Анне, родители поинтересовались, всё ли у него в порядке, но услышали в ответ, что просто с утра якобы уже нет настроения от недосыпа и что голова раскалывалась. Золотые рыбки, плавающие в аквариуме в его комнате, наблюдали из-за пожелтевшего целого стекла за предками Чешуа-младшего, а вид паренька по диагонали перекрывала единая трещина. Каткема пытался скрыть свои настоящие эмоции, чтобы избежать лишних воспитательных и психологических моментов. Позже ему позвонила Анна, сначала он не хотел отвечать, но затем все мысли, терзавшие голову весь вечер, натолкнули его сделать ей что-то приятное. Она была неплохой девчонкой и явно заслуживала таких слов, но разговора так и не вышло, у неё снова были какие-то посторонние шумы, похожие на звуки громкой клубной музыки, и частые помехи. Каткема не мог ничего расслышать, разгневался и выключил телефон с той же оставшейся горечью на душе, уткнувшись головой об свою твердую подушку. Через пол часа мучительных образов и картинок он заснул крепким сном.

На утро Като вроде бы пришел в себя, на свою убранную и чистую комнату он смотрел уже более сдержанным, но суровым взглядом. Даже самый острый глаз не смог бы здесь придраться, родители Каткемы убираются почти ежедневно, не от перфекционизма, скорее оттого, что им просто нечем себя занять, поэтому пылинкам здесь было не место. Его большая берлога казалась очень умиротворенной из-за темно-синего цвета обоев и штор, даже навевала грусть и скуку, но чтобы хоть немного разбавить помещение яркими красками, было решено постелить светло-бежевый ковролин, но, цвет пола был скорее нежным и незаметным, конечно не учитывая постоянно появляющиеся темные частички ткани от носков. Като с долей сатиры и иронии сравнивал порой комнату и себя, очень сходилось. Диван, который трансформировался в кровать, был справа от окна и прижат к стене для большего уюта, напротив окна стоял письменный стол, слева компьютер с полками поверх него, набитой тетрадями и различными учебниками, которые так любили сваливаться на пол, снося все со стола. Далее кровати Като шел огромный и вытянутый шкаф-купе с зеркальными дверцами, перед которыми сын частенько любил красоваться, обычно выдавливая прыщи и черные точки. В другом углу притулился также шкаф с книжными полками, их было здесь немыслимо много, целая коллекция различной литературы: и художественной, и научной, и психологической по саморазвитию. Ведь это было единственным увлечением Каткемы. Дальше стоял аквариум с парой рыбок, где пора было давно поменять воду. В общем, комнатушка казалась новой, так как мебель была ещё совсем свежая, даже серебристый диван был без единого пятна. Так же выглядела вся трехкомнатная квартира, сделанная на один манер, хоть ее площадь выдалась нескромно большой, семейка решила обставить все так, чтобы свободного пространства не осталось, для максимального создания уюта и зоны комфорта. Комната Като могла показаться прохожему человеку пустоватой, но и интересов у него было не густо. Ему большего всего доставляло удовольствие увалиться на диван и начать мечтать, как он лет через двадцать просто общается с людьми, шутит и веселит их своими байками. Конечно, надо ещё отметить гитару, стоящую рядом с письменным столом, Като только недавно начал учиться играть на ней, хотел своими песнями согревать душу будущих посетителей его кафе у моря, но струны покрывались пылью, контакт с мечтой был только через диван. Он не верил, что когда-нибудь мечта воплотится в жизнь.

Быстро позавтракав, посредственно вымыв посуду, стараясь не звенеть тарелками, Чешуа тихо вышел из квартиры. Так как у родителей был отпуск, они спали дольше него, отсыпались от итак полусонной жизни. На улице было очень пасмурно, мир будто погрузился в серые чернила, но почему то Каткема чувствовал себя довольно комфортно в такую погоду. Нет назойливой жары, и еще не холодно, хотя грозовые тучи очень и очень намеревались избавить его от такой гармонии, как и толпа первоклашек, неохотно идущих в школу под руку нервозных родителей. Те предки, которым приходилось прямо волочить непослушную детвору, срывались и с криком ругали отпрысков. В каждый такой раз Като кривил от раздражения лицо, негативные слова портили настроение на раз. Неприятная, но привычная картина городского утра. Като решил пойти прочь от них и срезать путь через старые одноэтажные дома. Он бывал здесь очень редко и обнаружил, что коротенькая улица стала полностью мертва, никого не было, прежних жильцов-старичков не было, деревянные стены и заборы прогнили, а дворы заросли травой. Крыши проваливались, а окна намертво заколочены. Като чувствовал здесь присутствие смерти и даже решил пробежаться, чтобы поскорее миновать страшное место.

Сегодня, как и во все другие дни недели, предстояла ненавистная практика на улице. Первой парой стояла математика, а второй уроки-самообороны. Когда Като зашёл в класс и сел рядом с Арти, то понял, что-то в его взгляде и во взгляде других изменилось. Он был схож со взглядом тех троих зачинщиков драки. Воздух будто был заряжен злой аурой. Каждый смотрел с неким пафосом и предвзятостью на всё вокруг, искренностью и добродушностью даже не пахло. Чешуа подсознательно почувствовал что-то негативное и темное, как только зашел, пасмурная погода будто специально подчеркивала его замечание, облачив курсантов в хмурые кандалы. Преподаватель еще не зашел в класс. Высокие тополи за окном на глазах хрупко тряслись от ветра, словно намереваясь рухнуть на академию и всех прикончить. Кто-то обсуждал сплетни со вчерашней вечеринки, кто-то прямо, не стесняясь, поносил некоторые лица, абсолютно непристойно и амморально желая смерти их родственникам или родителям, кто-то дрался и быковал с соседями по парте, как остолоп и бычара, кто-то надменно оглядывал всех в классе, скривив лицо в отвращении, и тихо высказывал свои “добрые” комментарии. Да, тополь горел желанием на них свалиться.

– Как дела? Чем вчера вечером занимался? – Очень наивно и дружелюбно спросил Като у Арти после хлипкого рукопожатия.

– В смысле, чем? Что за вопрос? В клубе был, как и все нормальные люди. Погоди-ка, кроме тебя, конечно. Ты то небось дома просидел весь день. – Крайне ядовито ответил он, как заведенный, пафосно и высокомерно отводя взгляд в сторону, не отрываясь от печатания в телефоне громкими тычками пальцев, казалось, то и дело экран треснет.

Чешуа не ожидал такого нападения, он впал в ступор, ему даже не удалось скрыть своего недоумения.

– Ну, да… – Ответил весьма обыденно Каткема, пока медленно доставал учебники и пенал из портфеля. Он не понимал в чем проблема. – Чувак, что случилось?

– Да ничего не случилось, вчера хотели всем потоком собраться, потусить знатно, до тебя, как обычно, хрен дозвонишься. И меня, и Анну обломал. – Все больше свирепствовал Артед, на глазах краснея как переспевший помидор. Несколько сплетников, сидящих позади, обратили на них свои важные, величественные взоры. Не сказать, что они были удивлены, шумный и говорливый Арти частенько не следил за громкостью интонации, а Като же всегда старался разговаривать тихо и спокойно, не замечая никого вокруг и создавая свой уютный кокон. Такие противоположности очень гармонично взаимодействовали.

– Че орешь то?! Виноват что ли я, что не смог вашу “важную” вечеринку навестить!? – Озабоченно и также желчно отреагировал Каткема, но стараясь не повышать голос, чтобы не привлечь лишнего внимания.

– Ага, не смог он, лапшу на уши мне не вешай. Твои дела – это с унылым видом завалиться домой на кроватку и о всякой философской чуши “размышлять”. Выпендриваешься ты. Вот наша всеобщая претензия к тебе, давно хотел сказать. И на тусовки не ходишь, потому что якобы себя выше нас, плебеев, ставишь, не твоего уровня утехи, а? – Разошелся Арти ни на шутку и даже отложил неразлучный телефон. Внимание большинства сидящих они все-таки привлекли.

– Ты что несешь? Вы что меня за спиной каким-то выскочкой уже успели клеймить! – Еле сдерживался Като. У него промелькнула мысль, что этот скандал может испортить и день, и дружбу, он попытался успокоиться. – Слушай, наверняка есть, из-за чего можно на меня дуться и есть за что мне предъявить, я не ангел и, возможно, заслуживаю такого наезда. Но сперва скажи, пожалуйста, причем здесь Анна?

Негодование Като выдавало, что он без конца сворачивал тетрадку в рулон.

– Не съезжай с рельс, мы сейчас о тебе говорим. Значит ты признаешь все вышесказанное? – Лукаво улыбнувшись и выпучив глаза, промолвил Артед, барабаня пальцами теперь уже по старой разрисованной парте.

– Нет! – Мгновенно бросил Като, отрицательно замахав головой, – ты возвел все в абсолют, вчера я правда был занят… точнее мне нездоровилось, и я лег рано спать. Однако, если честно, то я все равно скорее всего не пошел бы в клуб, но не из-за того, что ты думаешь. Мне просто не интересен подобный досуг, допустим пошел бы весь поток в другое место, то и я бы, скорее всего, согласился.

Каткема решил оставаться честным с ним, чтобы восстановить доверие и усмирить пыл товарища. Артед замолк и проницательно выжигал взглядом своего приятеля, показалось, что он сначала успокоился, но нет. Слова Чешуа ему вовсе не понравились, и сейчас вредина натягивал тетиву, чтобы выстрелить еще мощнее, сразу наповал. Внимание публики на сей раз заняла цокающая на каблуках секретарша, в той же обтягивающей юбке, шагающая долго по коридору напротив открытой двери их аудитории.

– А кто инициатором и организатором встречи то был? Целых два потока собраться сами по себе не могли. – Безмятежно спросил Като, восприняв паузу за добрый знак и, наконец, оставив в покое тетрадь.

– Ну, во-первых, второй поток был лишь частично, компания Мусы и другие пацаны не пришли. А, во-вторых, сейчас ты удивишься: Ми-фенг, Ланс и Кел. – Хладнокровно начал коварную “шахматную партию” Артед, едва заметно прищуриваясь.

– Что??? Но они же последние уроды, как вас угораздило с ними пересечься? – Совсем тихо начал Каткема с потерянной физиономией, у которого произошел мягкий шок.