Чтение онлайн

Он шел вместе с Фролой за руку, позади них был Зверь со своими друзьями, которые не учились в академии. Ничем они особо не занимались, собственно как и сам Зверь, целыми днями слонялись по улице и зависали в компьютерных клубах. Като к таким бесцельно бродящим по жизни людям относился предвзято и большого удовольствия в общении с ними не испытывал. А Арти это ни капельки не мешало, ведь он был одним из самых общительных людей в академии, и новые знакомства появлялись у него ежедневно, для чего ему их столько, Като не понимал.

Фрола прихорошилась для Артеда, как и Анна для Каткемы, правда они уже давно считаются парой, ведь начали общаться еще задолго до академии. Като не видел никакого смысла для неё так наряжаться, тем более ради простой прогулки, Чешуа пока что еще плохо знал все потребности противоположного пола. Внешний вид Фролы был не оригинален, Артед же нацепил черную ветровку с бежевыми брюками, у него был достаточно малый гардероб, но то что имелось в нем – всегда с иголочки. В первую очередь он заботился об имидже, и чтобы людям просто напросто было не противно находиться рядом с ним, чего нельзя было сказать о Звере и его команде, чей видок складывался из потрепанных и выцветших, старых шмоток. Так, видимо, они хотели подчеркнуть и показать свой стиль, свою неповторимую индивидуальность, но на выходе получалось отвергающе.

Вся мобравшаяса молодая толпучка отправилась на ярмарку, которая располагалась на одной из главных дорог делового района, для праздника всю улицу удосужились оцепить от автотранспорта. Для граждан было большое удовольствием гулять по ровному асфальту, не боясь мчащихся на всех парусах гонщиков. Уже наступила темнота, как только они добрались до места, то увидели развешенные повсюду оранжевые и красные гирлянды с восточными иероглифами, ряды палаток по обе стороны дороги, иностранцев с их быстрым и громким восточным говором: они продавали свою национальную одежду, шелка, сувениры, алкогольные и безалкогольные напитки, давали возможность участвовать в конкурсах за призы. Повсюду были циркачи, фокусники, танцоры, жонглеры и, так называемые, “живые” статуи. Все они смешивались с единым и мощным потоком толлосувцев, целый микрорайон был набит людьми, как сельдь в консервной банке, даже с учётом того, что дорога была перекрыта и, места было намного больше, чем обычно.

Анна шла с восторженным личиком, замечая все интересности вокруг, и тут же показывала их Каткеме, который был тоже как ребёнок по-настоящему счастлив, ведь подобную сказочную картину в Толоссусе далеко не каждый день увидишь, позади идущие Артед и Фрола перешептывались и хихикали без конца, замечая забавных восточников.

Вдруг до Като и до остальных долетели возгласы позади идущих друзей Зверя, они всю дорогу тихо ухахатывались между собой над Анной, а точнее над тем, как она по-детски изумлялась. Также в их перешептываниях нашлось место и для обсуждения фигур девушек, причем самыми грязными словечками, последние, к их несчастью, были произнесены неаккуратно громко.

– Эй вы, два гандона, если я еще хоть раз услышу от вас что-нибудь подобное в её адрес, то уйдете с этой ярмарки с разбитыми носами, понятно? – дерзко рявкнул Каткема, сжимая кулаки и вытаращив злостно на них глаза, так как считал это оскорбительным и гнусным. Он не мог позволить унижать свою девушку.

На его наезд ответа не последовало, двое грубиянов лишь потупили свои головы вниз, делая вид что не услышали Като из-за шума толпы, но на самом деле их с головой окутал страх. Каткема понял, что “гандоны” остепенились, и дальше пошел уже молча, Зверю было неловко за своих приятелей, Фрола и ее кряжистый парень тоже крайне удивились мужественностью Чешуа. В образовавшемся молчании слышалось лишь доставучее шмыгание Артеда, забывшим про существование носового платка. Анна благодарно заулыбалась и заморгала, глядя на своего защитника и сжимая ему руку покрепче. Однако их шествие по ярмарке продолжилось.

Коренных южан, северян и восточников ребята могли видеть редко, так как родной город молодой компании находился на береговой зоне центральной части материка, где происходило слияние всех рас и наций, от чего чистокровные встречались крайне редко.

Заморские гости по большей своей части, тоже были улыбчивы и веселы. Они казались смешными из-за своего низкого роста и смешного говора, однако сами видели в посетителях ярмарки лишь ходячие кошельки. Если покупатели просто рассматривали товар, а затем проходили дальше, то про себя восточники их проклинали и оскорбляли, да так унизительно, что не каждый серийный убийца заслуживает подобных слов в свой адрес. Также попадались и продавцы, которые откровенно не скрывали своей ненависти и клеветали проходимцев на своём языке, что доставляло небывалое удовольствие.

Зверь единственный из группы, кто замечал редкие злобные гримасы восточников, а также видел, что многие узкоглазые, проходя в толпе, слишком часто трутся о прохожих.

– Эй, ребят, – окликнул он всех с настороженным видом.

– Что? – Спросили все, сомкнувшись в кольцо вокруг него.

– Следите за карманами и сумочками, здесь вас обокрасть, как пить дать.

Ребята насторожились, но настроение, в целом, особо не покоробилось, просто теперь ручки держали вещи чуточку крепче.

Зверь получил такое прозвище из-за яркого цвета вороного крыла лохматой, обросшей головы, напоминавшей шапку. Многие девочки не любили находиться в компании с ним из-за вечно грязных и сальных волос, наполненных крупными белыми вкраплениями перхоти и небрежно закрывающих острые уши. Носил он увеличительные очки, из-под которых вырастал длинный орлиный нос, а под ним торчали противные редкие усики. Такая не бойцовская внешность совпадала и с его мягким характером, поэтому кличка–зверь очень иронично и саркастически подходила.

Подобным образом, освещенные белым сиянием полумесяца, проходили они полтора часа. Напряженности между Като и друзьями Зверя не было, они плелись медленно в самом конце, постепенно все дальше отдаляясь. Кто-то купил себе сувениры, кто-то участвовал в конкурсах и дарил призы своим половинкам. Артед, к примеру, выиграл плюшевого тигренка, попав трижды дротиком по цели. Все парни хотели проявить активность, но, конечно, не Като. Он смущался и считал это постыдной показухой, вдобавок ему было банально лень что-то делать ради Анны. Хоть она была очень красивой и милой девицей, но очень глупой и наивной, по его мнению. Сильно душа у Чешуа не вспыхивала при виде голубоглазой блондинки, поэтому он выбрал тактику наименьших затрат, при наибольших результатах и вёл себя соответственно.

Они отделились от компании Зверя, который сам стал инициатором разъединения, ибо первоначальная компания полностью расформировалась, сидеть за одним столом у “расслоившихся” не было желания, парни даже не попрощались. И вот две молодые пары зашли довольные и радостные вчетвером в кафе с традиционной восточной кухней, заказали себе лапши, хотели попробовать как вкусно и исконно ее могут приготовить коренные желтолицые. Они сидели у окна за деревянным высоким столом с парой свеч посередине и вели оживленную, веселую беседу, наблюдая за покинутой суетой снаружи. В основном Анна, Арти и Фрола хохотали от шуток Като, который питал большую страсть к юмору и обожал шутить. У Като было несдерживаемое желание смешить людей, от смеха он получал неистовое удовольствие и приток энергии, но хорошим комиком его назвать язык не поднимался.

В процессе их разговоров Като постоянно замечал и внутренне раздражался от того, как Арти ведёт себя с девушками: он кривлялся, нелепо шутил и смеялся над такими же глупыми вещами, в общем, вёл себя как ребенок, желающий понравиться. “Зачем же так переигрывать и меняться в женском обществе?”– думал Като: “Хотя, большая вероятность, это он – настоящий Артед, который только в подобном окружении может себя раскрыть”. “Можно сколько угодно притворяться кем-то другим, чтобы понравится людям. Но такая связь изначально не может быть прочной и надежной, будь это дружба или любовь. Таким образом, человек теряет свой исток, свое устье, свою уникальность, что уже в корне неправильно. Природа, потратившая тонны усилий, чтобы создать человека, как индивидуальность, “спасибо” точно не скажет. Да и от надуманных, театральных взаимоотношений много удовольствия не получишь. О боги, надеюсь я всегда буду оставаться самим собой; тогда рядом будут и нужные верные люди, и крепкая, незыблемая связь” – задумался Чешуа, уставившись в окно, но затем собрался и вновь влетел в диалог.