Чтение онлайн

— Это что, лодка?

— Разве оно на это похоже? Нет. Это башня. Попробуй взглянуть вот так.

Он нажал на край прямоугольника, чтобы расположить его прямо. Это была башня, вонзенная прямо в небеса.

— Все начинается отсюда.

Саяма и Синдзё покинули белостенную штаб-квартиру UCAT, замаскированную под громадное административное здание транспортировок ИАИ. Затем они направились в сторону главного входа сквозь территорию ИАИ.

Он оставил свой мобильный телефон и разорванный пиджак в UCAT, чтобы их могли изучить после битвы. Саяма позвонил кому-то домой, воспользовавшись мобильником, что ему предоставили.

Через полчасаза ним прибудет машина. К тому времени он должен был преодолеть путь сквозь территорию UCAT и ИАИ. Однако…

— Это место гораздо больше, чем я рассчитывал. Возможно, нам следовало подождать автобуса, — произнес Саяма.

— С-согласна. Я решила, мне хочется пройтись для разнообразия, но может, это была ошибка, — ответила Синдзё.

Площадь UCAT заполняли трёхкилометровые взлетно-посадочные полосы и обширные ангары, видневшиеся под ночным освещением.

Километровую впадину можно было заметить на полпути, и как раз она скрывала UCAT от окружающей местности. С другой стороны, площадь ИАИ хорошо освещалась, и здания на поверхности были гораздо больше.

Саяма и Синдзё переговаривались, шагая по центральной дороге между зданиями.

Он ее спрашивал, что ей известно о Концептуальной Войне и периоде разрушения.

Он спрашивал ее о личности из 1-го Гира, который был их противником этим вечером.

— Концептуальное Ядро 1-го Гира разделено на две части. 1-й Гир — это мир, размещенный на плоской плите. Первая часть Концептуального Ядра сконструировала единый изолированный мир. Вторая часть обеспечила уникальный аспект 1-го Гира. Это концепт, наделяющий слова силой, позволяет первому Гиру использовать нечто на подобии магии.

— Контролирует ли UCAT оба этих Концептуальных Ядра?

— Концептуальное Ядро сооружения мира запечатано в мече 1-го Гира, который хранится в Западном Отделе Японского UCAT, размещенного под штаб-квартирой ИАИ. Но ядро мирового концепта было запечатано в механическом драконе, во владении радикалов, что бежали в этот мир.

— Механический дракон?

— Это оружие в форме дракона. По правде сказать, я ни одного не видела.

Увидев, что Синдзё пожала плечами, Саяма решил, что она не обманывает.

— Звучит как оружие из манги или чего-то такого, — сказал он.

— О, я вообще предпочитаю романы. Я не особо читаю мангу, потому не знаю.

— Хм. Печально слышать, что ты вот так просто отрицаешь часть японской культуры. …Но так или иначе, если я приму эти полномочия моего деда, мне в итоге придется вести переговоры с теми радикалами, не так ли?

Он кивнул в понимании. Возникла пауза в разговоре, и он оглянулся на ходу.

Несколько громадных белых строений освещались уличными фонарями. К этому времени здания UCAT скрылись из виду.

— Значит, UCAT — это скрытый городок… Обычные рабочие ИАИ ничего не знают о UCAT, и полагают, что площадь дальше принадлежит аэропорту.

— Как тебе говорили до этого, Токийский отдел Института Авиации Изумо вмещал в себя Департамент Национальной Безопасности во время войны. Департамент узнал о Концептуальной Войне, исследовал ее, и сразу же после войны превратился в японский UCAT.

— Ты много об этом знаешь?

— Нет. Я впервые сегодня узнала, что твой дед был частью этого всего.

— Аналогично. Это, наверное, означает, что мои родители тоже ничего не знали. Они работали только на ИАИ. Они не должны были знать, что мой дед не имел ничего общего с отделом транспортировки за впадиной.

Говоря это, Саяма поднес руку к левой части груди и бросил взгляд на левое плечо.

Там сидел небольшой зверек.

Размером около 15-ти сантиметров, зверек был совершенно неведомого типа. Его лицо напоминало кабана, тело имело округлую форму, а на ногах виднелись копыта.

— Это Баку, так ведь? Я никогда его раньше не видела. Он может… показывать людям прошлое?

— Старик сказал, что это похоже на сон. Судя по всему, он был на грани смерти, но сумел выжить из-за слабого высвобождения положительных концептов в ответ на активацию отрицательных концептов десять лет назад.

Когда он поднес руку к зверьку, Баку отстранился, но затем потянулся передними лапками и ухватил Саяму за палец.

— Любопытно, какое прошлое он мне покажет. Наверняка это будет неприятное прошлое.

Он оглянулся и обнаружил, что Синдзё опустила голову вниз.

Шагая рядом с ней, Саяма спросил:

— Что-то не так?

— О, прости. Просто это… Я ничего не знала о тебе и о том, что было 10 лет назад, Саяма-кун.

— А, ты имеешь в виду, когда мой отец отправился в Кансай со спасательной командой ИАИ и…

— Тебе не нужно об этом говорить. Тебе не нужно говорить и о твоей боли в груди. …Будет лучше, если ты вообще не будешь об этом упоминать.

— Я не переживаю из-за этого.

— Но ты должен. Тебе не следует говорить о родителях так, как будто они чужие.

— Но мои родители в той или иной степени были чужаками, и я пытаюсь смотреть на себя объективно.

В ответ на эти слова кончики бровей Синдзё слегка опустились, и она глянула прямо на него.

Саяма встретил ее взгляд в лоб.

Она, скорее всего, права насчет этого, пробормотал он в своем сердце. Синдзё сказала, у нее нет воспоминаний о родителях. Она желала их отыскать. Он решил, что как раз это привело ее к правоте.

Когда Саяме сообщили, что цель Пути Левиафана в сдерживании отрицательных концептов, разговор перешел к активации отрицательных концептов и к Великому Кансайскому Землетрясению десять лет назад.

И это, естественно, привело к родителям Саямы. Саяма увидел, как поменялось выражение лица Синдзё, когда она узнала о смерти его отца во время спасательной работы после землетрясения, о его матери, которая, взяв его с собой, пыталась совершить двойное самоубийство, и о его ангине.

Когда она вновь спросила о кольце на его пальце, он дал надлежащий ответ.