Чтение онлайн

Диковинная владелица заведения "Апотека одноногой Синти" въехала в Онфост несколько кругов назад и уже совершенно никого не удивляла видом. А вот выглядела она, словно заправская пиратка, прибывшая с других таинственных земель: имела длинные бурые волосы, собранные в верёвки с золотыми кольцами на конце, и одевалась в богатое и модное платье, какое завистники назвали бы мешковатым тряпьём. Также на ней постоянно висела куча различных побрякушек и необычных вещей по типу компаса или подзорной трубы. Даже отдалённо Мисс Синти напоминала капитана какого-нибудь злобного корабля из флота Пиратского Братства. О пиратах мальчик знал не понаслышке: совсем недавно о них рассказывал Мистер Бэдтеллер, незаменимый учитель истории Короны. Говорят, давным-давно Корону окружала большая вода, по которой плавали торговцы, бандиты и воры, однако сейчас в них выплывали крайне редко. Корона отделилась от остального мира с правления тирана Асданоша и так и не решилась связаться с иными странами. Получается, Орландо Асданош виноват во многом.

Томас недолюбливал этого человека. Ещё на уроках истории кудрявый мальчишка возненавидел злого мужчину, испытывавшего радость от кровопролитий. Когда Мистер Бэдтеллер впервые показали портрет черноволосого безбородого и черноглазого Асданоша, Гринбейлу захотелось ударить по лицу надменного тирана. Но забудем о прошлом.

Соседку Томас видел часто, а вот загадочного незнакомца ещё ни разу. Это был стройный человек в одежде, похожей на классическую форму шварца. Тёмная вычурная рубашка, шляпа-цилиндр, чёрный костюм, брюки и вьющийся до ступней плащ. Лицо новой персоны скрывал высокий воротник пиджака, напоминавший верхнюю часть крыльев бабочки. Если это и правда шварц Терриякки, то где же Скобель Тарасович, лучший из лучших?

Когда таинственный мужчина закончил прикрепление вывески, он спустился с лестницы, нагло прошёл сквозь толпу, отталкивая народ, и залез на возвышение для обращений. Табличка с новостями тоже переменилась. Теперь на ней висели совершенно незнакомые листовки. Господин неприветливо похлопал в ладоши и прокашлялся, призывая окружающих к вниманию. Площадь затихла в ожидании слов. Молодой человек вынул из кармана костюма свиток, с неприятным шелестом развернул его и зачитал:

— Дорогие северные жители северной части северного городка Орфонс… Онфост! — поправился он, не разобрав подчерк. Зачитывал мистер по слову с ненужными остановками, отчего сразу вызвал волну из недовольных лиц. — Меня зовут Менгель и с последнего дня осени, то бишь сегодняшнего дня, я стану вашим новым шварцем!

— А где же Скобель? Мы не слыхали о его уходе и не можем поверить вам на слово! — среди жителей раздались звуки согласия и поддержки в сторону спросившего, ропот и топот толпы стал громче. Добавились резкие выкрики в сторону новичка.

— Снова очередной бред от Властителя Норша! Что он там снова придумал? Запретить пожилым работать?

— Какое право вы имеете отправлять заслуженного работника в отставку? Немыслимое хамство!

Менгель вскинул руку, тем самым успокаивая народ, и продолжил читать.

— По указу Великого и Неоспоримого Его Чудесного Сиятельства Властителя Норша, Менгель Б… — вновь запнулся молодой человек. — Рондалонич приставлен к посту, находящемуся на Тихой Площади, а именно на улице Терриякки на временную замену шварца Винского Скобеля Тарасовича. Сам почётный член Общества Смотрителей за Туманом направлен в Мейн, столицу Короны, для получения совершенно новой награды, не известной доныне. Мистера Винского обслужат, проверят его здоровье и работоспособность. Также сообщаем, что гость пробудет на отдыхе треть зимнего периода.

Речь закончилась, и сверток был убран в карман чёрного пиджака. Речь показалась Томасу, несомненно, наигранной, но он не понял, как доказать эту наигранность. К тому же, свиток действительно выглядел по-столичному: не слишком гигантский и украшенный дорогими материалами.

Неизвестно по какой причине, Томасу скользкий тип из Мейна совсем не понравился. Возможно потому, что у него постоянно из стороны в сторону бегали глаза и со лба, как с покатистой крыши, стекали капли пота. А значит Менгель волновался. Часть его лица была закрыта шёлковым шарфом, что выглядело весьма и весьма престранно. Сказать прямо, Гринбейл сомневался в компетентности Рондалонича.

Неприметно попятившись прочь от толпы, мальчик сразу же направился к родной смотровой будке, чтобы удостовериться в отсутствии Скобеля. Если бы старик куда-то собрался, то он непременно сообщил бы о будущей поездке Гринбейла. Они были друг другу товарищами. Чуть меньше, чем Томас и Джим, но всё же товарищами. Светловолосый подросток не собирался бездействовать, как "умные" взрослые. И если Тарасович где-то находился туманной ночью, то только в наблюдательной будке.

Подходя к четырёхстенной комнатке из металла, дерева и стекла, Томас ничего загадочного не увидел: ни царапин, ни отчётливых следов возможного убийцы, какие иногда встречались в детских детективах. Значит кто-то успел протереть стёкла. Гринбейл заглянул в смотровое окошко, однако внутри ничего подозрительного помимо недопитой чашки с пурпурной жидкостью не оказалось. На столе лежала помятая газета, тряпка для вытирания окон и копна бумаг для писем.

Не найдя ничего интересного, юный детектив приготовился покинуть место, которое теперь облюбовал неизвестный шварц, но всё-таки не покинул полностью, ибо солнце, выглянувшее из-за нежного облака в форме толстенной милой крысы, протянуло лучи вниз. Краем глаза мальчик заметил таинственный блеск под опорой наблюдательного поста.

Опустившись на колени, Томас без какого-либо страха или сомнения засунул руку внутрь небольшой незабэйтонированной ниши и вынул знакомый предмет.

Любимые окуляры Скобеля. Те, без которых он не покидал будку и квартиру в туманные дни, те, которые миллион кругов служили старику верой, правдой и пользой. Найденные окуляры не предназначались для улучшения зрения, а существовали специально для шварцев. Эта штука позволяла служителям и не всегда закона погружаться в дымку без ущерба для зрения, ведь иногда она щипала глаза, словно их намылили. Данные окуляры использовались для более удобного поиска заблудших. И Гринбейл нашёл их разбитыми и бесполезными, хотя толстые линзы могли разбиться лишь от полёта с высоты третьего этажа, от падения тучного тела и тому подобных поворотов сюжета, именуемых жизнью.

— Эй, ты там! — послышался окрик с Площади. — Что ты там удумал? А ну отойди от чужого имущества, пока я не взвёл курок рабочего револьвера!

Гринбейл вздрогнул от неожиданности, незаметно опустил безнадёжно испорченные окуляры Скобеля за пазуху своего пальто и поднялся с колен. Обернувшись, Томас вздрогнул – над ним уже возвышался тёмный страшный силуэт, какой обычно встречается в кошмарах или городских госпиталях. К несчастью, этот силуэт, облаченный во всё чёрное и шарф, нам, как и бедному юному детективу, знаком. Вблизи лицо Менгеля оказалось довольно угрожающе-ужасающим: у нового шварца имелись острые черты, словно его рисовал художник-карикатурист. А ещё оно выглядело излишне белым и бледным, будто его обладатель не выходил на солнечный свет минимум три периода из-за боязни к обществу.

— Так, так, так, мальчишка! — натянуто просипел Рондалонич. — Кто ещё мог портить или взламывать имущество, принадлежащее Норшу, как не юнец с поднятой самооценкой? Захотелось сменить место жительства и отправиться в тюрьму Локд за вандализм? — не успокаивался зычный голос. — Там давным-давно построили отдел для непослушных детишек.

Затем он резко схватил мальчика за ухо.

— Но сэр! Я ничего из перечисленного вами не делал! — запричитал мальчик, стараясь вырваться на волю. — Я... Я всего лишь искал коллекционную фигурку шварца, выпавшую из рюкзака! Мне её подарила родная бабуля в честь грядущего Дня Объединения!

Молодой человек приблизил холодное к Томасу, и мальчик смог разглядеть его морду до точностей. Серые, похожие на цвет с чёрно-белых фотографий, зрачки, крючковатый нос, на который, если его перевернуть, любой мог повесить шляпу, идеальная кожа без морщин, прыщей или веснушек и ухоженные брови. Менгель выглядел до дрожи серьёзным и опасным. Странно, что новый шварц никого не удивил неопрятным, ледяным видом, так как каждый взрослый чем-то похож на себеподобных.

— Неужели? — прошипел он. — Тогда тебя не затруднит показать отвратную ребяческую вещичку? — вдобавок Менгель усмехнулся, оскалив блистающе-ровные зубы.