Чтение онлайн

Летят столы, тарелки,

Полный кавардак!

Что скажет дядя Шон?

Когда войдет в кабак.

Пачка заговорщиков

С Менгелем в придачу,

Бедного мальчонку

Ловят все похоже.

Мальчик ринулся к двери, ведущей в подсобное помещение к спасательному люку наверх, пока проход не загородили двое – писклявый и низкотонный весом с тонну.

— Ты не пройдёшь! — пропищал первый, переступив через женщину-заговорщицу и выставлив перед собой тяжелого товарища.

Гринбейл повернул обратно, к единственному оставшемуся свободным выходу. На дороге появился разъяренный Менгель с подбитым глазом. Он еле-еле волочился в неизвестном направлении, когда наконец заметил шпиона.

— А ну замри! — запыхтел он, пробираясь к жертве. Его бледные щeки побледнели в несколько раз. — Ты не выберешься отсюда живым, никто, способный помешать нам, не выберется! — после чего главарь рухнул вниз, зацепившись за дрыхнувшего на полу пьяного старика, лежащего там с прихода, точнее прокрада, мальчика.

Нет подобной прыти,

Нет похожей силы,

Ноги так давно,

Перестали бегать.

Томас вновь заскочил на скользкую барную стойку, перепрыгнул на ближайший крпный стол и понял: он в тупике. Заговорщики и обыкновенные посетители прекратили глупую бойню и окружили бедолагу. В голову Гринбейла моментально прискакала безумная мысль.

Всё бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут,

А Том скорее!

Мальчик наскоро перепрыгнул на соседнюю столешницу, после чего совершил невероятный прыжок вверх, схватившись за хлипкую люстру, раскачавшись на ней и перебравшись к следующей.

Всё бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут,

А Том проворней!

Герой спрыгнул с последней люстры до того, как она рухнула на прибежавшего на шум вышибалу-охранника, отскочил от чьей-то лысой башки, словно детский резиновый мячик-попрыгунчик и выбрался к выходу.

Напоследок юный шпион мимолётно взглянул на Менгеля, вопящего “не дайте ему рассказать ваши тайны жителям”. Серые бегающие глаза с ненавистью уставились на спасшегося из лап заговорщиков ребёнка. Перед тем, как переполненный изнутри зал концертного паба пропал из виду, его зрачки недобро блеснули в свете внутренних фонарей. Губы его остались прижатыми – видимо, в драке Рондалонич прикусил вечно разбалтывающий информацию о восстаниях язык. Томас в какой-то степени почувствовал себя неуютно от подобного. Да и где взяться какому-то там уюту, когда всего пару секунд назад он находился в опасности, которую, несомненно, можно назвать смертельной.

Не догонят, не догонят, не догонят, не догонят, не догонят, не поймают, не возьмут! — закончилась песня.

Тройка музыкантов завершила композицию. Старуха с трубой вынула из кармана тряпья светящийся шарик и обронила. Вещица треснула, ударившись об сцену, а из неё повалил чёрный дым, как от пожара, скрывший за собой нелегально занявших место певцов. В зале запахло горелым – некто нелепый раздавил фонарь и загорелся.

Знайте, не очень приятное ощущение – риск. Он, словно колкие вязальные спицы, пытается попасть в и без того встревоженное сердце человека, заставляет лёгкие невольно сжиматься, а их владельца задыхаться от ужаса и безнадёги в той или иной ситуации не только благодаря волосатой руке, сжимающейся на тонком горле. Хотя иногда риск даёт людям незабываемое чувство, которое так или иначе когда-нибудь захочется испытать ещё раз. Какой именно вариант был у Гринбейла, мальчик не задумывался, однако я могу приоткрыть завесу тайн: Томас явно не хотел повторить тот сымпровизированный побег. Как жаль, что его никто не спрашивал... Каждый раз, когда кто-то пытался схватить мальчика за шиворот, что-то в груди нелепо, но остро eкало, придавая дрожи и вызывая не лучшие мысли о будущем в сплошных побегах.

И дверь захлопнулась от порыва ветра, отделив злодеев и таинственную песню от Гринбейла. Зазвенели многочисленные колокольчики. Перед Томасом лежали безграничные пути, ведущие к спасению и себя, и неблагодарного Онфоста. Подросток рванул вперёд и с неожиданностью врезался лицом в невообразимое мягкое нечто. Да, это была не пуховая подушка, не рваный матрас, без причины стоящий на улице, даже не милый двухметровый пушистый зверёк, который унесёт Гринбейла к неизвестным родителям с милыми словами “ты нужен им больше жизни”. Это было огромное, невообразимых размеров пузо, похожее на раздутый водяной шар, что кидали в зрителей в цирке-шапито, изредка приезжавшего в северный городок. Перед Томасом стоял высокий и ужасно пышный небритый жабообразный господин противного вида, явно перепивший торна до похода в данный концертный паб. Вероятно, он мечтал устроить себе музыкально-слушательный день, однако его придётся огорчить – знаменитое талантище Мсье Хая оскорбилось до глубины души и убралось со сцены восвояси, забившись в укромный уголочек за сценой, где целью артиста станет выждать спокойное завершение кавардака в зрительном зале без каких-либо синяков и кровоподтёков на идеальном теле. Пузырь удивлённо посмотрел на отшатнувшегося молодого путешественника стеклянными от хмельного глазами, как на непредвиденное препятствие (так оно и было), ничего не сказал, выждал, когда юнец отпрыгнет, и вразвалочку подошёл к злощастному входу.

Забегая за угол, Томас отчётливо слышал, как с неистовой силой наружу открывается дверь и как господин-пузырь с бранными словами падает на каменную кладку, а затем, слушая извинения верзилы, того, что обнаружил скрытного агента Гринбейла, со всей дури ударяет амбала по лбу своей не соображающей башкой. Преследователи времени попусту не теряли: они, к превеликому удовольствию, по приказу Менгеля оставили союзника позади и уже разбредались по Саранди в поисках одного негодника, который может разрушить гениальный план, попросту рассказав взрослым ленная о напасти. Из паба также выбралась насквозь мокрая подружка Рондалонича с кислым выражением лица. Видимо, горькая корья попала ей в скорченный рот или нос.

Спеша, всeнарушающий подросток вновь завернул за угол на более тёмную часть улицы Саранди, – причиной служило отсутствие дыр в тканевых навесах, и приготовился сбавлять шаг, прежде чем лезть в узкий переход, благодаря которому угнался за Менгелем, однако на дороге необоснованно появилась довольно крупная серая мышь. Гринбейл, к ужасу, зацепился за неё ногой и со случайно вырвавшимся воплем кубарем покатился с пологого спуска, при этом немного ударившись лодыжкой и правым локтём. Невовремя перебегавшее животное свирепо прошипело вслед и скрылось в щели соседнего трёхэтажного домишки.

Внезапно из-за поворота появились знакомые Томасу голоса, вместе составляющие баритон, и донёсся гулкий топот четырёх ног, преследователи точно поняли – ребёнок отправился вниз по Саранди! Томас, потирая ушибленные части тела, которые ещё не познали старческую боль и не встретили смазку для коленных чашечек, нырнул в сторону и спрятался за пустым прилавком, за ширмой, какие на улице Саранди находились на каждом шагу. Здесь никто не крал товары, так как понимал, что тут же получит пулю в затылок после попытки скрыться. Поэтому продавцы частенько отлучались по делам без опасений быть обокраденными.

Место оказалось довольно годным для пряток: на липовых полках и стеллажах возвышалась и одновременно скрывалась куча всяких разнообразных, нужных и ненужных штук-дрюк, запрещённых в Короне. Справа от Томаса торчали покрасневшие зрительные яблоки чёрного орла, по направлению к дощатому полу-помосту, созданному на полфута в высоту специально для того, чтобы во время ливня не затопило товары. Слева виднелась сваленная гора склянок, содержимое которых отнюдь не вызывало доверия. Названия то ли кислоты, то ли хмеля, то ли таинственных зелий подписывались на дорогодском, а перевода Гринбейл, естественно, не знал. “Да когда в будущем ему пригодится догородской?” — размышлял молодой шпион на недавней внеурочной отработке Миссис Одри Крунсберг.