Чтение онлайн

– Будущее таится во мраке неведения. Меня учили прозревать, но нельзя слепо верить всему, что тебе открылось. Ведь видения каждый толкует по-своему. А значит способы решения той или иной увиденной проблемы остаются за нами и зависят лишь от наших личных качеств. Я счел необходимым вмешательство в судьбу этого человека. Будет ли он благодарен за спасение или же проявит себя как-то иначе - покажет лишь время. Что же до тебя, то в его лице ты сможешь обрести сподвижника, если не друга, который встанет с тобой спина к спине, и не пожалеет ради тебя собственной жизни. Я считаю, это дорогого стоит.

Венимер не ответил, дал шпоры коню и погнал его галопом к своей цели. Он успеет и выполнит пожелание учителя. Что же до туманных предсказаний архимага, время в самом деле расставит все на места.

Старик неторопливо продолжил ехать следом. Вскоре господам из самопровозглашенного Ордена Света, извратившего концепцию старой империи, чьим последним владыкой являлся он сам, предстояло лицезреть легендарного с их точки зрения отступника. Пусть конклав кардиналов и совершил символическое сожжение портрета лорда Равана, за неимением тела, с мнением кучки изуверов первый Паладин считаться не собирался.

***

Кардинал Сильвард шел по пятам за семенящим перед ним интендантом дальнего степного форта, полуразрушенного памятника Эпохи Войны между древними государствами. Сиар и Неар. Империя Света и королевство Мрака. Две идеально подогнанных шестерни единого механизма, не могущих одержать решительной победы в своем противостоянии. Два смертельных врага, вцепившихся друг в друга так, что клочья летели. И лилась кровь, реки невинной крови. Бурлящий котел ненависти к врагу, кипящий на страстях обывателей, умело помешиваемый темными жрецами, поколение за поколением исходящий стальным паром легионов, пробующих на зуб крепость обороны неприятеля. Разбивающийся раз за разом о грудь защитников, встречающих лицом к лицу вызов, прилив. Их героизм и отвагу. Но, как известно, обороной войну не выиграть. А ресурсные жилы Неара, занимающего половину континента Риатара, не считая внешних колоний, столетиями иссушались нападками. Близился конец Кристаллической Эпохи. Маги, извечно дергающие из тени за нити своих марионеток, сидящих на тронах, совершили последнюю мерзость, призвав в мир Источники. Черный и белый. Могущественные артефакты, наделяющие своих владельцев практически безграничной мощью. И война на уничтожение началась всерьез. Вряд ли Вэйсар, сотрясаемый землетрясениями и прочими катаклизмами, уцелел бы, не приди в мир следом за Алтарями их истинные хозяева. Подлинные чудовища в человеческом обличии, схватка между которыми остановила затянувшуюся многовековую вражду двух народов.

Пусть нынче нет великих стран, в итоге распавшихся на более мелкие государства, люди никак не усвоят страшные уроки истории, все также позволяя чародеям принимать участие в их жизни, а то и властвовать над собой, за место того, чтобы извести тех под корень. Выкорчевать мечом и выжечь дотла источник несчастий этого мира. Так нет же, то, что теперь именуется Сиаром приветствует над собой далеко простирающуюся длань Храма, расположенного на плато на вершине талеверанского хребта, словно шрам рассекающего материк надвое. На западе, по ту сторону гряды, на месте прежней столицы Неара и прилегавшей к ней территорий, возник Анклав, бразды правления которым лежат в руках жрецов природы, называющих себя друидами. Королевство Фларрон гордится придворной гильдией волшебников, которую не признают равной себе две предыдущие фракции, считая последних неполноценными колдунами - подмастерьями. И это не считая презираемых всеми перечисленными без исключения, слугами Столпа Тьмы - Настоятеля уничтоженной школы мистиков на острове Келеар. Хоть что-то лорд Талеверан, остановивший Войну и расколовший Риатар надвое, сделал правильно. Но, это как посмотреть: именно он основал Храм, недосягаемость обитателей которого вызывает зубовный скрежет, а упомянутый Настоятель - его собственный сын, вознамерившийся доказать родителю, что и сам не лыком шит, грехи которого целиком и полностью лежат на плечах прославленного отца...

Все же, доктрина подлинного Ордена Света, ярым служителем которого являлся искоренитель ереси, единственно верная: каленым железом и очистительным пламенем спасать души несчастных, не находящих собственных сил признать вину и отречься от использования противоестественной Силы, разлагающей душу и ввергающей ее во мрак.

Преодолев лестницу в подвальные помещения, кардинал вошел в небольшую камеру, которая этим вечером была в спешном порядке оборудована в пыточную. На дыбе был растянут мужчина, которого обнаружил и захватил капитан его личной охраны. Не обошлось без потерь, проклятый незнакомец сумел устранить одного из рыцарей, прежде чем того усмирили. Глядя на орудие, сразившее гвардейца, инквизитор осознал, что такой образец огнестрела наголову превосходит фитильные и кремневые ружья, производимые братством горных мастеров. Но изучить его Орден сумеет позже.

Следовало спешить. Обстоятельства появления этого человека безо всяких сомнений привлекут к себе внимание чародеев, и те посмеют увести его, Сильварда, добычу прямо из рук. А сражение с сильными мира сего граничит с самоубийством. Бесперспективность этого занятия доказал маг-император Мирдин Талессиан, уничтожив заморский реннарский десант, посмевший высадиться на его земле. В одиночку. В одно мгновение. Правда с тех пор и самого колдуна никто не видел. Сгинул - туда ему и дорога. Но его потомки до сих пор правят Сиаром под присмотром Вечного Герцога.

– Пресветлая Ариана!
– удивленно выдохнул искоренитель, бросив наконец взгляд на узника. Треть его тела покрывали старые ожоги. Также бросался в глаза ветвистый шрам, оставленный коронным разрядом. Неужели в его сети попался настоящий боевой маг? Какая удача! Этот улов возвысит Сильварда среди прочих кардиналов, и упрочит его притязания на кресло понтифика. Доселе добычей Ордена становились лишь неофиты, едва умевшие сотворить какое-либо из своих плетений. Но и те дорого продавали свои жизни, вкладывая самих себя в атакующие печати. Понимая, что силой чародеев не сломить, секта вела борьбу за умы населения, пестуя недоверие к адептам Силы, предлагая услуги разного толка князьям, и заключая порой такие союзы, что едва ли не противоречили догматам самой организации.

Глава отдела расследований по делу еретиков отложил в сторону какой-то причудливый хронометр, снятый с запястья жертвы и дал отмашку заплечных дел мастеру из своей свиты, деловито бренчащему своими нехитрыми инструментами. Писарь, устроившийся в углу на бочке, давно уже затеплил свечу и ждал возможности скрупулезно занести в протокол ход допроса. Палач открыл склянку, смочил ее содержимым тряпицу и сунул под нос подозреваемому. Тот дернулся и застонал. Наверняка из-за раны в плече, ведь кат еще даже не начал затягивать винты на специальных колодках на ногах своего подопечного.

– Кто ты?
– был задан первый вопрос.

Пленник не ответил, расширившимися от ужаса глазами изучая обстановку в поисках спасения. Он еще не осознал, в какой переплет угодил.

Каратель ударил его по щеке тыльной стороной ладони, привлекая внимание к своей персоне:

– Я задаю вопросы, ты отвечаешь!

Мужчина крепко зажмурился, словно желая проснуться от жуткого сна, затем широко распахнул глаза и... плюнул в лицо своему мучителю. Палач беспристрастно (не в первый раз) утерся, потом взял из жаровни обмотанный тканью железный прут и ткнул в грудь допрашиваемому. Тот заорал, как любой другой на его месте. А потом заговорил. Быстро-быстро, захлебываясь собственным потоком слов. Но ни единого кардинал разобрать не смог. Он подошел к дыбе, отстранив экзекутора, и, как тот, погибший рыцарь, коснулся медальона, снять который его подручные не сумели. Звезда с семью лучами. Семь - число Света. Ошейник. Значит ли, это этот человек - Его раб?..

Мужчина неожиданно расхохотался, как безумный, и принялся щелкать пальцами. Внезапно сегментная лента ошейника ожила. Сжалась, душа своего носителя, давя на кадык. Смех захлебнулся, глаза закатились, и он обмяк в колодках.

В воцарившейся тишине отчетливо тикала стрелка хронометра, и Сильвард осознал, что напрасно теряет время. Никаких ответов он не добьется. Но формальность была соблюдена, хоть узник и не изъяснялся по-сиарски.

– Да будет наказан по заслугам!
– произнес Сильвард ритуальную фразу инквизиторов, вытер руку о полы своего одеяния, словно прикоснулся к скверне, и быстрым шагом вышел прочь, отдать новые распоряжения.

Писарь, скрывающий лицо под глубоким капюшоном, посыпал чернила мелким песком из небольшого мешочка, дождался, пока излишки впитаются и сдул крупицы в жаровню. "Бред собачий", - гласила единственная запись, сделанная им за все время. Хорошо, что оставшийся в камере палач не умел читать, и лишь проводил его действия почтительным взглядом, словно он совершил некое священнодействие.

Проникнуть в крепость в сумерках не составило особого труда, так как стража несла службу из рук вон плохо. Скрываясь в тенях, воспитанник архимага нашел человека, место которого мог занять, не привлекая излишнего внимания. Тучный писарь, страдающий псориазом (болезнь кожи) прятал уродство под монашеским облачением. Объем тела восполнила куртка с зашитыми в подкладку стальными пластинами. Что же до лица - так Тени всегда славились умением перевоплощаться. Немного гримерного искусства - и дело в шляпе. Вернее, в капюшоне. Быть узнанным в возможной беседе Аллен не сильно опасался: за какую-то провинность в прошлом лишенный языка секретарь не отличался разговорчивостью.