Чтение онлайн

– Не понимаю, о чём ты, - выдохнул Шун-Ди. Ему хотелось уйти: ночь выдалась немилосердно долгой.
– Лис, я сожалею, что всё так вышло. Я пытался отстоять свою правоту.

Лис то ли опять чихнул, то ли язвительно фыркнул.

– Сдаётся мне, при этом ты взял неверную ноту - как говорят менестрели... Где Вещь, Шун-Ди-Го? Ты и её отдал Совету?
– Шун-Ди убито кивнул. Лис подобрался, как перед прыжком - точно так же он выгибал спину в другом облике, перед тем как броситься на добычу. Перед тем, как вонзить зубы в чьё-нибудь беззащитное горло - или, приземлившись на все лапы с прыжка, схватить мышь, что попискивает в траве.
– Исправь меня, если я ошибаюсь. Ты отдал Совету яйцо драконицы - будущее дитя одной из крылатого народа Эсалтарре? Отдал величайшее из сокровищ, которые тебе удалось добыть за год с лишним? Да к чему преуменьшения - величайшее из сокровищ Обетованного?.. Не так ли, Шун-Ди - Ведомый-Чувством-Долга?

– Так, - шёпотом сказал Шун-Ди, глядя в расплавленное золото глаз Лиса. Возразить ему было нечего.

Лис угрожающе оскалился. Шун-Ди редко видел его с таким оскалом - и каждое из воспоминаний изрядно портило настроение.

– Ты отдал его идиотам. Отдал людям, которые не знают - и никогда не узнают - ему цены, - прошелестел Лис. Шун-Ди стоял перед ним, и песок дорожки словно превратился в зыбучий песок пустыни. Он снова ждал приговора - во второй раз за несколько дней.
– Ты знаешь, какая участь ждёт этого детёныша, когда он вылупится? Молчишь, купец? Зато я знаю. Я наведывался в ваши королевства (и в уже-не-королевства) не один раз после того, как исчезли магические преграды меж нашими материками. И вынужден признать: рабы, тщеславие вельмож и мерзкие рисовые лепёшки - не самое худшее из того, что мне встретилось у вас, в Минши... Самое худшее - себялюбие и жестокость тех, кто вами правит. Раньше были король (Сын Солнца, кажется - или как вы, болезные, его величали?) и хозяева, теперь - Светлейший Совет и хозяева; какая разница? Для них каждый из вас - мясо. Добыча. Волы для работы. Разве ты не видишь?.. И в Эсалтарре они никогда не увидят суть. Дракон для них останется не личностью, не мудрым и неповторимым созданием, которым является на самом деле, - а занятной зверушкой, громадной ящерицей... В лучшем случае. В худшем же - оружием, как те ножи и стрелы. Они используют его для Великой войны, Шун-Ди-Го. Используют, чтобы запугать противников. Они сделают дракона безмозглой, жестокой, вечно голодной игрушкой - таким же, как они сами.

Шун-Ди казалось, что с каждым словом Лис запускает когти ему в грудь.

– Минши сейчас не участвует в Великой войне, - севшим голосом сказал он.
– Совет добился перемирия со всеми королевствами.

– И удерживает это перемирие, и не плетёт тайных интриг? Ты действительно веришь в то, что эти павлины тебе сказали?
– Лис цокнул языком и расслабился - наверное, справившись с собой. Либо уверившись в том, что "досточтимый аптекарь" - скорее дурак, чем подлец.
– Зря, Шун-Ди-Го. Великая война тянется у вас почти двадцать лет - и вряд ли скоро закончится. Все хотят отгрызть кусок пожирнее, потому ваша часть мира и ходит по краю. Любой менестрель скажет тебе то же самое... Не верь павлинам.

Павлинам. Костяшкой пальца Шун-Ди коснулся пера, выжженного на лбу. Неужели Лис прав?

Ночь на исходе - близится Час Соловья... Он должен узнать.

– Если тебе известно о планах Совета что-то, чего не знаю я, пожалуйста, Лис, расскажи мне. Прошу тебя. Я клянусь, что тебя не выдам. И клянусь: я ни мгновения не радовался тому, что пришлось оставить яйцо у них. Ты помнишь, как я был счастлив, когда драконы поделились с нами таким бесценным даром, когда Рантаиваль Серебряный Рёв решилась отдать одного из будущих детей нам на воспитание, в знак дружбы с людьми...
– Шун-Ди перевёл дыхание. Воспоминания о том великом дне были болезненно-яркими; он был уверен, что у других членов группы - тоже. В ушах у него всё ещё гремели оглушающие, прекрасные голоса драконов.
– Я плакал в тот день, Лис. Рыдал над этим яйцом, как ребёнок. Ты знаешь, что я не лгу.

Лис золотистой тенью скользнул к Шун-Ди, оказавшись теперь совсем рядом. Шун-Ди почувствовал, как сердце зашлось в предательски частом перестуке.

– Известно ли мне нечто особенное? Это было бы известно и тебе, о Шун-Ди Верно-Служащий-и-Не-Утруждающий-Себя-Мыслью - если бы ты приложил чуть больше усилий, а не бросился без всяких объяснений выполнять приказ господина, - палец Лиса упёрся в клеймо на лбу, и от укола острого ногтя Шун-Ди тихо зашипел сквозь стиснутые зубы. Но отодвинуться не посмел: это наказание. Заслуженное наказание от того, кто мудрее и могущественнее, от того, кто дорог ему... Из глубин памяти всплыла мутная, как в морском тумане, картинка - или, скорее, неясное ощущение: он сам - мальчишка лет шести, совершивший какую-то мелкую шалость (Шун-Ди не запомнил, какую именно) - разложен на циновке, рядом - мать, в слезах обнимающая ноги хозяина; и старый раб, надсмотрщик над прислугой, равномерно поднимающий и опускающий розги на его голую спину... Боль тогда жгла - как теперь жёг ноготь (коготь?) Лиса, впившийся в беззащитное клеймо.
– У Светлейшего Совета были особенные планы на твоё путешествие. Я заподозрил это ещё на западе, а здесь удостоверился. Великая война продолжается, досточтимый аптекарь - и Минши размышляет о новой расстановке сил. Если не веришь мне, спроси у своего приятеля Ниль-Шайха... Почти два солнечных круга назад Совет откликнулся на просьбы кое-каких людей из Ти'арга. Переговоры проходили здесь, на острове Рюй. Все условия серьёзно обсуждались, и Совет долго колебался, но в итоге союз был заключён. Твои господа пообещали свои корабли, а также несколько тысяч воинов с копьями, мечами и саблями.

– В обмен на что?
– недоумённо спросил Шун-Ди. Он не разбирался в политике, но и представить не мог, чтобы Совет сделал нечто подобное бескорыстно, из одного товарищества. К тому же - из двух хищников, сцепившихся на материке в последние двадцать лет, Минши всегда охотнее склонялось к более надёжной Дорелии.
– И ты сказал "Ти'арг"... Не Альсунг?

Лис усмехнулся и убрал руку. В ветвях лимонного деревца раздалась тонкая, с присвистом, трель соловья - и Шун-Ди вдруг с изумлением обнаружил, что небо заметно просветлело, а луна уже готовится уступить место великому сияющему Ми.

– Не Альсунг. Именно Ти'арг, Ти'аргское наместничество. Там, знаешь ли, давно зрело недовольство существующим порядком вещей... Я имею в виду - жизнью под короной Альсунга, конечно же. Ти'арг испокон веков презирал северян, считал их варварами - уж ты-то, Шун-Ди - Избирательно-Любознательный, должен знать это несравненно лучше меня.

Шун-Ди потёр занывший висок. У него слегка кружилась голова - бессонная ночь сказывается, или услышанное от Лиса, или сам Лис?.. Он провёл рукой по лицу.

– Альсунг подавил Ти'арг грубой силой. Это знают все в Обетованном. Я был ребёнком в пору, когда король Конгвар вторгся туда, а королева-колдунья захватила их земли. Ти'арг так и не смог отбиться от северного владычества, хотя были попытки восстаний. Кажется, я рассказывал тебе это на западе, Лис...
– Шун-Ди вымученно улыбнулся.
– И теперь чувствую себя глуповато. Похоже, ты знал это лучше меня.

– О нет, мои знания о восточной части мира были весьма размытыми. Это ты просветил меня, Шун-Ди-Го, - с полуулыбкой протянул Лис - так, что непонятно было, благодарит он всерьёз или издевается.
– Ты правильно сказал - были попытки восстаний. Все они провалились (и немудрено, учитывая мощь северян)... Но речь о восстаниях, а не о заговорах. Иногда удар ножом в темноте куда действеннее похода с трубами и знамёнами. Проще говоря, кое-кто из лордов Ти'арга давно вынашивал планы переворота, и Светлейший Совет согласился их поддержать. В тайне от Альсунга, разумеется... Как и от Дорелии. Тайна оберегалась так тщательно (что вообще-то редкость для вас, двуногих) - все по-прежнему уверены, что Минши хранит нейтралитет. Даже ты, досточтимый аптекарь.

– Переворота против наместника? Против короля Хавальда?
– Шун-Ди был совершенно сбит с толку. Ноги плохо держали его, и хотелось сесть. Кроме того, было более чем дико выслушивать от Лиса рассуждения о политике Обетованного и словечки типа "нейтралитет". Как если бы дракон или сереброглазое Отражение вдруг заинтересовались средней урожайностью риса на острове Гюлея. Странно и неправильно.
– Но если и так... Какое отношение ко всему этому имеет наше плавание на твой материк?

Лис издал разочарованный возглас - так громко, что Шун-Ди потянуло шикнуть на него, приложив палец к губам. Но он не решился: снова вспомнил, какую неприглядную роль играет теперь в глазах Лиса, в его воображаемом действе... Менестрели не сочиняют и не поют песен о бездумных прихлебателях власти. Никогда, ни за что - разве что хулительных.

– Неужели ты правда до сих пор не сообразил, Шун-Ди - Гордящийся-Глупой-Бородкой? Печально, однако... Совет хотел подстраховаться, разумеется. Подстраховаться нами.

Шун-Ди осознал, что его мутит.

– То есть... Все вы - лучники-кентавры, Двуликие, драконы, боуги... Советники собирались использовать вас для переворота на материке? Вы нужны были им лишь как...

– Как мясо, - жёстко закончил Лис. Соловей в лимонном дереве всё повторял свои трели, становившиеся более разнообразными; на их фоне эти безжалостные слова вдвойне обескуражили Шун-Ди.
– И ещё - как средство запугать противника. И как способ сохранить своих людей - вас, двуногих миншийцев. Почему бы не использовать неразумных колдовских тварей, раз уж есть такая возможность, рассудили они? Снарядили корабль с группой магов, лекарем и одним целеустремлённым молодым торговцем - наследником большого состояния, подающим надежды... Дальше ты знаешь. Они хотели выяснить, чем и как можно купить нас. И это вполне разумно: будь я на их месте, меня отнюдь не восхищала бы идея бросить свои войска против альсунгцев. Ты, Шун-Ди-Го, наивно поверил в то, что их заботят твои карты, или дружба с нами, или сведения о нашей жизни, которые тебе удалось добыть... Но всё это - ложь, от начала до конца. Позже, если угодно, я смогу предоставить тебе доказательства. Например, если такой же прекрасной ночью ты поможешь мне пробраться в Дом Солнца.

Шун-Ди поднял голову и увидел, что звёзды почти пропали. Сад затопила густо-лиловая предрассветная дымка. Соловей смолк, но в аккуратно подстриженной траве под кустами послышался стрёкот первых сверчков. Ветер усилился, и запах тигровых лилий смешался в прохладном воздухе с ароматом лотосов, которые начали пугливо раскрываться в фонтане.

Шун-Ди оглянулся и посмотрел на свой дом. Посмотрел со смесью печали и радости: ведь скоро придётся вновь попрощаться с ним, вновь пуститься в путь, который неведомо куда приведёт.