Чтение онлайн

– "Подтвердил", значит...
– король Хавальд коротко улыбнулся - как померещилось наместнику, с налётом брезгливости - и жестом приказал разложить на камнях доски под скатертью. Велдакир предпочёл бы, конечно, есть не на пронизывающем ветру, но альсунгцам это доставляло извращённое удовольствие, и он не перечил.
– А его родные, близкие? Ближайшие сторонники? Тот же Элготи - да и вообще все, кто был в курсе его дел? Как с ними?

Неудавшееся (точнее, не до конца удавшееся) дело с Тоури... Наместник не предполагал, что до этого дойдёт так скоро. Ссутулясь в полупоклоне, он прикрыл ладонью лоб - в знак скорби.

– Я приехал поговорить с Вами прежде всего об этом, Двур Двуров. Кое-что в Ти'арге, по моим предположениям, всё ещё угрожает Вашей справедливой власти... И с весьма неожиданной стороны.

***

– Хочешь сказать, наречённая этого Каннерти - ведьма?

В тоне короля, несмотря на грубоватое слово, не было ни злобы, ни отвращения. Скорее простая задумчивость. Одновременно Хавальд трепал по гриве гнедого коня, своего любимца, и игриво улыбался рабыне-миншийке, ехавшей по другую сторону от него. Король всегда умудрялся совершать несколько дел сразу, и методичного Велдакира такая разбросанность (только на первых порах, конечно) слегка раздражала. Он уже в студенчестве понял, что успеха можно добиться лишь чёткими и хладнокровными действиями, относясь к жизни, как к операции. И там, и там слишком многое бывает на кону.

Потом он привык. В конце концов, в Хавальде обнаружилось больше достоинств, чем недостатков. По крайней мере, служить такому намного приятнее, нежели капризному садисту вроде Ингена Дорелийского... Или калеки Тоальва, чьей воли всегда не хватало, чтобы достойно править.

А вот на достойную смерть хватило.

Наместник Велдакир старался меньше думать о Тоальве - как и вообще о том, что было до Великой войны. Любая тварь - от жабы до человека, от змеи или пчелы до дракона - живёт настоящим, и этот закон нерушим. В воспоминания пристало зарываться разве что врождённым идиотам вроде Моуна, наушника и убийцы. Дураки любят облизывать каждую деталь своей памяти, хранят каждую ненужную мелочь - потому, например, резкие цвета и звуки производят на них такое сильное впечатление... Когда эта мысль промелькнула и пропала в сознании наместника, внезапно начался снегопад. Белые хлопья, похожие на пух из порванной подушки, засыпали дорогу и из-за сумерек казались голубоватыми.

Слуги, что брели пешком перед кавалькадой, зажгли факелы. Миншийка ловила снежинки на ладошку и радостно хихикала, разглядывая их. До Ледяного Чертога оставалось совсем немного.

Незаметно запустив руку под плащ, наместник прижал кулак к правому боку. Печень сочилась болью, в точности как кабан на давешнем пиру. Больно будет и завтра, - отстранённо подумал Велдакир. Пускай. От королевского угощения нельзя отказываться, да и Хавальд, разумеется, не знает о его хвори.

– Боюсь, что так, Ваше величество. Уна Тоури жива и здорова - и, как вдруг выяснилось, является сильной волшебницей. Ума не приложу, как семье столько времени удавалось скрывать её магию...

– Ты уверен?

– Полностью. В Кинбралане, замке Тоури, у меня недавно появился свой источник. Весьма надёжный.

Хавальд кивнул; за снегопадом наместник нечётко различал его чеканный профиль.

– Что ж, подождём ещё. Каннерти умер совсем недавно: немудрено, что те, кто верил в него, пока не успокоились. Пройдёт время, и они бросят эти глупости. У них нет никакой существенной силы. Дюжину крестьян с вилами нельзя назвать бунтом, Велдакир. И убитых сборщиков - тоже.

Наместник в этом сильно сомневался, но предпочёл не спорить.

– То есть вводить войска Вы пока не станете, Ваше величество? Даже чтобы припугнуть смутьянов?..

– Зовёшь моё войско в Ти'арг?
– король коротко хохотнул, поправил серебряную застёжку на плече и осторожно кольнул коня шпорами; конь вздрогнул и понёсся вперёд, сквозь метель.
– Миншийцы опять обставили меня, Велдакир - я тебе ещё не сказал?
– зычно крикнул он оттуда, нисколько не опасаясь, что дружинники, слуги и рабы услышат каждое слово.
– Я не получил того, что они обещали. Никакого сокровища!

Велдакир знал, о чём говорит король. Он скомкал ткань куртки на правом боку и постарался подавить волнение.

Чудо из чудес - яйцо дракона. Если бы Светлейший Совет Минши сдержал своё слово, Хавальд стал бы непобедим (а с ним заодно - и Ти'арг). Но, с другой стороны, - верить миншийцам?.. Смешно.

– Они объяснили всё кражей!
– продолжая смеяться, прокричал король - уже совсем издали. Снегопад участился, и следы его коня мгновенно исчезали под пластами "пуха".
– Мол, сожалеют, но сокровище украли... Представляешь, какая нелепость? Желтокожие бестии, они ещё у меня напляшутся! Поспеши, старик, в Чертоге я хочу показать тебе кое-что! Давно хотел, но никак не решался! В подземелье!..

Наместник почувствовал тревогу, но усмехнулся в темноту.

– С удовольствием, Ваше величество!

***

Спустившись в подземелье Чертога, король свернул в коридор, где, как знал наместник Велдакир, обычно содержались знатные узники. Сейчас заключённых не было: темницы пустовали, и в пахнущем смолистым деревом коридоре стояла затхлая тишина. Хавальд громко протопал к одной из клеток и с прежней улыбкой протолкнул в замок ключ. Скрежет, раздавшийся после, показался наместнику оглушительным - да ещё и повторился три раза.

– Смотри сам, Велдакир. Не только Светлейший Совет может бахвалиться магией...
– в открытой улыбке Хавальда наместник впервые заметил нечто, похожее на волчий оскал. Неужели чутьё на людей так сильно подвело его?..
– И мы понимаем, что она иногда нужна. Заходи, не бойся.

Наместник шагнул за решётку, в непроницаемую темноту. Он дышал глубоко и ровно, чтобы не учащать пульс. Сделал несколько шагов, давая глазам привыкнуть к мраку. Интересно, сколько до другой стены?

Ответ пришёл сам - низким рыком из чёрной тишины. Наместник замер.

Мягкие, по-кошачьи бесшумные шаги когтистых лап. Ничего больше не слышно, даже дыхания. За спиной что-то зашипело; Хавальд зажёг факел, и в круге тусклого света наместник увидел...

Его. В тот миг он был самым красивым и самым чудовищным существом в Обетованном - ни больше, ни меньше.

Наместник был не просто поражён: раздавлен - глупо, как мальчишка. Язык прилип к гортани, а колени обняла постыдная слабость.

Это был снежный барс. Наместник читал о таких, когда изучал зоологию в Академии, но вживую не встречал ни разу. Барс, больше напоминающий пантеру - таким узким, длинным и изящным было его тело. Белая шкура в чёрных округлых пятнах; роскошно белая, до жемчужной голубоватости. Цвет снега, страсти и смерти.

Заострённая морда поражала осмысленностью и завершённостью каждой черты. На ней углями светились два чёрных глаза. Наместник отступил на шаг: он будто смотрел в лицо человеку, и никакие самоубеждения не прогоняли это жуткое чувство.

За спиной зверя медленно, как во сне, шевелился хвост. Правое ухо расслабленно дёрнулось; барс склонил голову набок, и взгляд его стал изучающим. Король кашлянул у входа в клетку, и наместник вздрогнул; подумать только, он совсем забыл о его присутствии...