Чтение онлайн

Или чернила, или особенный - тёмно-жёлтый, пахучий - миншийский воск для свечей. Это пригодилось бы ей для занятий. А так... Выходит, у миншийца всего-навсего торговые предложения? Скучно.

И странно. Стоило ли ради этого плыть в Ти'арг, а потом ещё и устремляться в его северное захолустье? Неужели на родине купца так преследовали неудачи, что он решил: попытать счастья чем дальше, тем лучше?

Миншийский купец... Воображение в несколько штрихов нарисовало Уне полного, с круглым брюхом-тараном, мужчину средних лет - гладко выбритого, ярко наряженного, с перстнями, впивающимися в пухлые пальцы. Именно так выглядело большинство купцов из Минши, приезжавших в Академию или на ярмарку в Меертоне. Ходили они важно и медленно, а говорили приглушёнными голосами - или не говорили совсем, кивками и жестами отдавая приказы подозрительно покорным слугам. Этих слуг Уну всегда тянуло назвать рабами, и мать одёргивала её, напоминая о великом Восстании, после которого рабство там было запрещено...

Но маленькие декоративные плётки и тросточки с набалдашниками, которые купцы часто носили с собой, всё равно не казались ей действительно декоративными.

Кем бы ни был этот миншиец, он явно опоздал со своими товарами... Месяца на полтора - точно, с горечью подумалось Уне. Может быть, отцу (лорду Дарету– нет, не смей, говорят тебе!..) и пригодились бы редкие миншийские снадобья - а теперь, когда болезнь догрызла его, а дядю Горо убили, в Кинбралане они ни к чему. Даже раны Эвиарта давно затянулись.

Хотя - старый привратник с его поясницей, конюх, хворая кухарка - мать Бри... Уна размышляла, удастся ли ей уговорить мать оплатить лекарства для них (а если удастся, то сколько дней - именно дней, не часов - на это придётся потратить), а Гэрхо тем временем прикончил грушу и деловито раскачивался на стуле "миледи". Стул жалобно скрипел.

– Ну, если говорить про товар, то этот Шун-Ди упоминал и духи с мазями, и разные масла из вытяжек...
– Гэрхо зевнул - видимо, выказывая отвращение к женским ухищрениям такого рода.
– Он отлично говорит по-ти'аргски. И очень... застенчив. Только Савию всё равно раздражает. Зато друг его...
– он усмехнулся.
– Возле него она вьётся, как муха над вареньем. Сколько бы ни визжала. Ей нравится бояться.

– И он в самом деле... оттуда?

Гэрхо, как бы между прочим, коснулся зеркала на поясе. Оно было больше, чем у Уны, и выглядело более... опасным? Уна не сумела бы объяснить, почему порой ощущает вокруг Гэрхо сгустки давящей Силы, от которой ноют виски, а в животе образуется холодный комок. Его Дар - за всеми шутками и присказками - не слаб, должно быть, и по меркам Отражений. А для такого возраста...

Тут Уна вспомнила, чем мальчику перед ней уже девятнадцать, и ей - в который раз - стало не по себе.

– Лис? Да. Он и вправду оборотень - думаю, первый на нашем материке за много-много лет. А ещё менестрель.

– Менестрель?
– Уна нервно хихикнула. Вот бы послушать песни того, кто при луне (или не при луне - кто расскажет теперь, по каким законам живут оборотни? Вдруг сказки тёти Алисии хоть в чём-то, да врали?) превращается в зверя...
– Как же это вышло? Он что, давно живёт в Обетованном?

– Не живёт, а наведывается. С тех пор, как упал магический барьер - с первых лет Великой войны, - стоя у окна, Уна вздрогнула - и тут же заметила, что Гэрхо, якобы разглядывающий шпильки и гребни на столике, искоса наблюдает за её реакцией.
– Лис говорит, что барьер снял Повелитель Хаоса, которого звали Альен Тоури... И у нас, в Долине, то же самое рассказывают.

Уна скрестила руки на груди и без всякого выражения переспросила:

– Да?

– Да, - Гэрхо опять скривил губы в полуухмылке.
– Мамочка часто упоминает его, - "мамочка"?..
– Вздыхает, как девочка, и твердит, что "никто из беззеркальных на неё не производил такого впечатления - ни до, ни после", - Гэрхо довольно крякнул, точно кумушка-сплетница из Роуви или Делга.
– Она даже делала для него витражи - а это не пустяк, знаешь ли. В Долине за такое в жёны берут... Ну, второй или третьей женой хотя бы.

Уна отчего-то порозовела, потом почувствовала это - и покраснела уже по-настоящему: от досады. У неё не было никакого желания ни думать о чувствах Индрис к лорду Альену, ни разбираться в запутанной системе брака у Отражений. Ни, тем более, представлять себе те годы, которые он провёл в Долине, и тех, с кем он там был близок, а с кем ссорился, а кто, быть может, и завидовал ему...

Уна знала, что именно этим и займётся сегодня перед сном. И заранее себя ненавидела.

– Ещё мамочка обычно прибавляет, что лучшего ученика трудно было найти... Как, мол, повезло с ним мастеру Фаэнто. А мастер Нитлот глядит на неё, как на полоумную. Понимаю. Я бы тоже не хотел такого беззеркального в ученики - даже если стану Мастером. Ученик всё же должен быть попроще учителя, - Гэрхо фыркнул и выждал паузу, но ответа по-прежнему не добился.
– Ладно, не хочешь - не говори... Тогда и я не стану распространяться про Лиса. Сама увидишь. Но, поверь, Савии есть от чего потерять голову - хоть она и редкостная курица, прости Хаос.

С этим трудно было не согласиться, но Уна сделала голос до максимального правдоподобия ледяным. Слава Шейизу и Дарекре, скользкая тема прервана. На лбу у неё выступил пот.

Мастер Фаэнто, его учитель и друг. Лорд Ривэн тоже упоминал его.

И его смерть.

– Эта "курица" иногда, между прочим, убирает твою комнату и чистит твои сапоги. Мог бы проявить уважение... И вообще, - она не удержалась от едкости, - с какой бы стати тебе разбираться в таких вещах? Этот Лис настолько очарователен, что околдовал и тебя?

Гэрхо дёрнул плечом - увы, без обиды или смущения.

– Он занятный. Не дурак, знает пару сотен песен... О западе рассказывает так, что заслушаешься. Вдобавок я давно хотел увидеть превращение оборотня, а его можно долго и не просить.

Уна попыталась отогнать навязчивый позыв самой увидеть это - причём как можно скорее. Двое Отражений, она сама, а теперь ещё Лис-оборотень... Не многовато ли магии, Кинбралан, на твои дряхлые стены?

– Так чего они оба хотят? Лис и этот... Шун-Ди?

– А я, собственно, сейчас как раз от Лиса, - Гэрхо потянулся, хрустнув пальцами.
– Сказал, что ты вернулась. Они оба приглашают тебя на встречу. Вечером, в осиновой аллее.

Уна приподняла бровь.

– Почему не в замке? Не в большом зале во время обеда?

– Они обедают у себя. Всегда.

– И ставят мне условия?

Гэрхо не ответил, сосредоточенно рассматривая ободки грязи у себя под ногтями. Уна выдохнула сквозь стиснутые зубы. Что ж, если ставят - она уступит. В первый, но единственный раз.