Чтение онлайн

— Борька, быстро неси мне мензуру с дождевой водой!

Голубоглазый парень метнулся в салон, схватил цилиндрическую ёмкость с водой и помчался к опушке дубовой рощи. Мы быстрыми шагами пошли следом и поспели к тому моменту, когда девушка стала стряхивать с дубового листа зелёного, студенистого прозрачного слизня длиной с мой указательный палец. На листе слизень конвульсивно дёргался, а попав в воду быстро успокоился и плавно опустился на дно. Вскоре они набрали полбанки этих слизней, после чего принялись немедленно их изучать. Биологи взяли с собой какие-то химические реактивы, баночки и после недолгих манипуляций Женя, которая была у них за главную, глядя широко раскрытыми от удивления глазами, громко и взволнованно воскликнула:

— Товарищ майор, это они!

Кто они? — Спросил я — Инопланетяне?

Девушке уже было не до меня, вспомнив о своей рации, она стала отдавать распоряжения своим коллегам, оставшимся в городе. Их смысл сводился к тому, что они должны срочно бежать в наш парк и собирать в нём зелёных, прозрачных слизней потому, что в той дождевой воде, в которую они их поместили, содержание протобелка сразу же увеличилось в полтора десятка раз, а слизни при этом впали в оцепенение. Правда, когда девушка встряхнула банку, вода под ними тотчас вспенилась и они всплыли. Показав мне этот фокус ещё раз, Женя сказала:

— Товарищ майор, по всей видимости именно благодаря им ваши убежища и уцелели. Эти зелёные студенистые существа являются противоударными протекторами. Находясь в передней и нижней части волны они каким-то образом разлагали воду на водород и кислород, заставляя её вспениваться и таким образом резко снижали энергию удара, а затем кислород и водород снова вступали в реакцию, но без выделения тепла. Да, понимаю, мои слова звучат антинаучно, но уже очень скоро мы сможем провести куда более сложный эксперимент и всё узнаем.

Покивав головой, я сказал:

— Хорошо-хорошо, ребята, проводите любые эксперименты, только без взрывов, а сейчас бегом в вертолёт. Всё равно нам этих слизней собирать не во что.

Мы снова сели в вертушку и полетели на этот раз в сторону Одинцово, но с таким расчетом, чтобы пролететь над Внуковским аэропортом. Увы, но он представлял из себя печальное зрелище. Вокруг него я не заметил никаких капитальных убежищ или чего-то на них похожего. Практически все постройки аэропорта находились в полуразрушенном состоянии, но спасшиеся люди там всё же были, причём, как местные обитатели, так и принесённые волной, а она принесла во Внуково и поставила прямо на взлетную полосу здоровенный сухогруз. Похоже, что между местными жителями и пассажирами океанского судна длиной метров в двести пятьдесят, к бортам которого справа и слева было прикреплено несколько десятков понтонов, завязались вполне нормальные, добрососедские отношения. На взгляд я оценил толпу людей в две, две с половиной тысячи и сразу же приказал направить сюда парламентёров. Во-первых, грузовое судно явно ледового класса, специально подготовленное к тому, чтобы волна унесла его на восток это уже интересно, а, во-вторых, пролетая над Внуково, а дорога к нему довольно неплохо сохранилась, я сразу же понял, что здесь обязательно нужно устраивать постоянное поселение. Хотя бы потому, что там не было завалов.

Город Одинцово был разрушен намного сильнее, чем наш район. В нем рухнули десятки панельных многоэтажек, наши-то были построены из монолитного, ненапряженного железобетона, а тут многие дома, словно взорвались под ударом волны и на земле был чётко виден шлейф обломков, но вместе с тем в Одинцово чуть ли не все пятиэтажки и даже семиэтажные дома, были одеты в железобетонные рубашки. Хотя они были потоньше, чем у нас, всё равно выдержали. Как и мы, жители этого города тоже проявили изобретательность и на тех пяти и семиэтажных домах, которые торцом были направлены на запад, тоже установили железобетонные, часто облицованные стальным листом, форштевни. У нас они были установлены на половине четырёхэтажек и представляли из себя склады. Интересно, а одинцовцы до этого додумались? Мне снова стало жалко потерянного времени и меня на несколько мгновений охватил гнев. Чёрт побери! Ведь всё же можно было сделать организованно и с втрое большей эффективностью, чем это получалось у нас. Нет, наша долбанная власть, впавшая в кому, просрала драгоценное время и цену за это мы, простой народ, заплатили просто чудовищную. Представляю себе, сколько трупов мы извлечём из-под обломков.

Впрочем, когда мы пролетали над большим коттеджным посёлком, дома которого в общем-то пострадали не очень уж и сильно, с них сорвало крыши и выбило окна, причём тоже не все, повсюду на участках я видел железобетонные или же просто стальные бункеры и снизу нам махало руками множество людей. Видя это, я радостно заулыбался — наше родное, драгоценное, рукастое куркульё с отличными мозгами, выжило! Что же, раз так, тогда не всё потеряно, но я прекрасно понимал, что жертвы всё равно будут колоссальными, так как уже видел в Одинцово и в коттеджных посёлках длинные ряды умерших, положенных на землю, и над ними никто не бился в истерике. Это означало, что соседи вытаскивали из тех убежищ, в которые ворвалась вода, утонувших в них людей. Хотя я давно уже приготовился к тому, что число жертв будет огромным, сердце у меня всё равно сдавило, словно клещами. Зато на подлёте к Химкам мы увидели в воздухе сразу три вертолёта. Выйдя в эфир, я представился и предложил делать облёт вместе, летя по часовой стрелке и выстроившись в ряд. Вскоре к нам присоединилось ещё пять вертолётов и вот что удивительно, ни в одном не было на борту представителей наших грёбанных властей. Ну, и хрен с ними.

Зато сразу же выяснилось, что командовали этими вертолётами точно такие же офицеры, как и я, причём по большей части отставники, а не те, кто нёс службу до дня Апокалипсиса. Честно говоря, лично меня это насторожило и я, разговаривая со Скибой и докладывая тому о встрече в воздухе, на всякий случай произнёс кодовую фразу: — "У меня есть великолепная новость." На самом же деле я таким образом сообщал, что встретился с опасным противником и веду разведку. Точно такие же самозваные командиры, без пяти минут фюреры, как и я, поднялись в воздух не случайно. Они тоже возглавили людей на борьбу со стихией и сумели построить в других спальных районах большие, водонепроницаемые, сейсмостойкие и противоударные убежища, в которых спаслись десятки тысяч человек. До сих пор мы все были разобщены и действовали каждый по своему плану. В воздух же нас заставила подняться не столько необходимость оценить фронт работ, сколько насущная потребность в достоверных сведениях о потенциальном противнике. Поэтому-то мы и бросились первым делом к вертолётам, а ещё через час число удельных князьков, имеющих винтокрылый транспорт, увеличилось до семнадцати и мы полетели через Юго-Запад в мою вотчину. Мне ведь подфартило больше всех, к югу от нас встали на прикол ещё три атомных подводных лодки и таким образом я, как комендант крупного укрепрайона, стал во главе московского РАО ЕЭС.

Несколько вертолётов уже пролетели над центральными районами Москвы и доклады тех, кто там побывал, были неутешительными. Зато не произошло другого, того, чего я больше всего боялся — вся восточная половина Москвы вовсе не превратилась в огромный вал обломков. Волна из-за того, что впереди неё зелёные слизни постоянно создавали кипящий слой, не била кувалдой по всему, что попадалось ей на пути, а давила пусть и с чудовищной силой, но всё же относительно мягко, да, и "ехала" она на этом самом кипящем слое, а потому практически все каменные и кирпичные постройки высотой не более трёх этажей уцелели, хотя и остались по большей части без крыш. Когда я коротко обрисовал остальным шестнадцати офицерам в чине от капитана до полковника и одному генералу, вышедшему в запас, почему волна нас пощадила, они сразу же захотели узнать подробности и вот тут-то я и пригласил их к нам в гости. Правда, я при этом не сказал, сколько народа к нам прилетело на самолётах, но зато успел увидеть своими собственными глазами, что как на территории Москвы, так и на территории прилегающих к ней районов области вполне благополучно приземлилось довольно-таки большое количество плавучих средств спасения.

Когда я тогда, на складе, разговаривал с Валюшей, она рассказала мне, в чём заключается её план. К тому времени она уже выкопала рядом со своим домом котлован такого размера, чтобы в нём поместился спасательный батискаф и даже раздобыла две цистерны для него, одну толстостенную, из высокопрочной стали, для перевозки сжиженного газа, а вторую стеклопластиковую, которую доверху заполнила бензином и даже к тому времени обтянула поролоном и толстой виниловой тканью, из которой шьют тенты для фур, да, ещё и обмотала толстым капроновым шнуром, прежде чем сделать последнюю обтяжку винилом. Этот ватник должен был предохранить поплавок от предметов с острыми краями, которые понесёт с собой волна. После этого она возвела вокруг котлована, облицованного бетонной стяжкой, П-образный бруствер высотой в четыре метра и в завершении, когда будет смонтирована система жизнеобеспечения, для чего Вале были нужны несколько аквалангов и компрессор, чтобы заправить их воздухом, она собиралась засыпать свой батискаф самым обыкновенным керамзитом. Ударная волна в таком случае его просто разметает окрест, но не причинит всей конструкции никакого вреда, а когда пойдёт приливная волна, то поплавок увлечёт спасательную капсулу вверх и потом всё будет зависеть только от того, как быстро якоря за что-нибудь зацепятся.

Не знаю, думала моя Валюша о том, что её батискаф приплывёт прямо к тому бункеру, в котором я сидел, но так оно и случилось. Во всяком случае она добилась самого главного, спасла своего ребёнка. Как и Валюша, народ в Западной Европе тоже оказался горазд на выдумки и рукаст. Каких только спасательных средств люди там не изготавливали, попутно отбиваясь от набегов, прости меня Господи за такие расистские и исламофобские настроения, всяческого чёрного, хищного и беспощадного зверья. Нет, я в принципе не имею ничего против них, как людей, и даже обрадовался, увидев в нашем укрепрайоне нескольких чернокожих мужчин и женщин, а также явных мусульман, да, и в наших убежищах нашло приют немало выходцев из Средней Азии и далеко не все из них были деятелями науки и культуры, многие работали в Москве дворниками, но всё же меня бесило то, что узнав о грядущей катастрофе, они тут же начали убивать, истязать и насиловать белых людей. Что же, теперь нам только и остаётся, что посмотреть, сколько людей спасётся после Апокалипсиса в их странах. За японцев и южнокорейцев я почему-то не очень опасался. Уж они-то точно в огромном количестве набились в самолёты и перелетели к нам в Сибирь и на Дальний Восток, но какая участь постигла остальной мир?

После короткой перепалки в эфире, все шестнадцать бравых вояк, которые не потеряли присутствия духа и доказали Господу Богу, что они умеют руководить людьми, согласились полететь ко мне в гости, чтобы устроить совещание по горячим, нет, скорее уж мокрым, следам. Между прочим, говоря о воде, после того, как волна, скользя над землёй на газовой подушке, промчалась через всю европейскую часть России и в частности Московскую область и Москву, Москва-река хотя местами и изменила своё русло, довольно быстро наполнилась свежей водой. Надеюсь, что то же самое произошло и с Волгой. Правда, хотя я сам увидел всего несколько гидросооружений вроде канала в Тушино, многие мосты всё же рухнули. Не думаю, что при этом устояли волжские плотины, а там кто его знает. Построившись в воздухе журавлиным клином, мы полетели через Юго-Западный район в мою вотчину. В небе над этим районам к нам присоединились ещё три импортные вертушки и вот в них-то командирами были как раз штатские и, не смотря на то, что мы летели на военных вертолётах от "Ми-8", "Ми-24" и даже "Ми-28", согласились присоединиться к нам, чему я был только рад. Ну, когда мы долетели до нашего импровизированного аэродрома, то на меня обрушился буквально со всех вертушек такой шквал мата, что куда до него грёбанной волне Апокалипсиса. Он был раз в пять мощнее и ожесточённее. Больше всех, почему-то, неистовствовал генерал-полковник Данилов, крича в микрофон: