Чтение онлайн

Всё-таки наши строители поступили очень грамотно, когда таким образом отливали бетонные стены, что достаточно было снять стальную опалубку, их не составило особого труда обвалить отдельными блоками размером четыре на четыре и толщиной метр с четвертью. Они были разделены досками и одновременно соединены по внешней стороне арматуринами, а потому стоило только перерезать арматуру, так всё, можно сбрасывать их на покрышки и оттаскивать к фонтанам. В общем осталось только завершить работы по минимуму и навести марафет, чем мы и занимались до обеда, пока не наступило время идти на похороны. На кладбище собралось немного народа, только родственники, близкие и друзья умерших и погибших. Мы пришли туда при оружии, построили строй почётного караула, на похоронах даже играл духовой оркестр и под звуки траурного марша гробы были опущены в землю. Мы сделали в их честь три ружейных залпа. Президент вместе со своими помощниками был похоронен рядом с простыми москвичами и гражданами других стран.

На похороны прилетели все мои коллеги из других районов и после панихиды и поминального обеда мы снова провели совещание, но уже не такое продолжительное. Я рассказал им о своём визите в тульскую область и о том, как бывший прокурор одного из районов Дербента спас жизни почти сорока пяти тысячам туляков. Это не вызвало ни у кого особого удивления, а когда я сказал, что поменяю специальную боевую технику на ми восьмые, то мне было вежливо предложено заткнуться. То, чем я лично должен был вскоре заняться, все мои коллеги считали делом наиглавнейшим. Никого даже не возмутил такой вопиющий факт, что в отряде "Ночной дозор" будут воевать пятнадцать граждан США и семеро французов. Главное для них заключалось в том, чтобы мы не дали ни одной сволочи начать маленькую, победоносную завоевательную войну после Апокалипсиса. Поэтому мне отдавали не только все вертушки, но и топливо. Хорошо, что его приплыло к нам немало. Заодно я выяснил, что водолазы, обследовавшие уже очень многие линии метрополитена, сказали, что из метро нужно только откачать воду и просушить оборудование. С подводных лодок уже снимали водяные насосы, нашлись они и в наших хозяйствах, так что работы по откачке воды должны были начаться уже начиная на следующий день и они начались.

Мы же все три дня после похорон занимались техникой, тренировал и притирались друг к другу. Всех иностранцев мы распределили по боевым группам поровну и сразу же стали учить их русскому языку и приёмам обращения с новым для них оружием, старыми, надёжными и мощными автоматами "АКМ", пулемётами "Печенег" и снайперскими винтовками "СВД". На строевую подготовку мы как-то не очень обращали внимание, да, и шутка ли дело, весь наш отряд почти на девяносто процентов состоял из одних только офицеров. Ну, а чтобы никому не было обидно, наш начальник генерального штаба полковник Борисов присвоил всем рядовым и сержантам лейтенантские звания. Пустячок, но Скибе было всё равно очень приятно получить из его рук лейтенантские погоны. На четвёртый день, оседлав мотоциклы, половиной отряда мы разъехались в разные стороны, причём поодиночке и одетые, как гражданские лица, но оружие скрытого ношения при себе имели, как и мощные УКВ-радиостанции и сканеры. Естественно, что весь иностранный контингент отряда остался на базе. Пока что с них, как с разведчиков, не было никакого толка.

Я не стал говорить Алёнке, что отправляюсь искать маму, но именно об это мечтал, когда сел в седло мотоцикла, к багажнику которого была прикреплена пятидесятилитровая ёмкость с бензином. Кто его знает, попадётся заправка по пути или нет. Не стал я ехать и по дороге, как это делали все остальные мои парни, а поехал напрямик, строго на запад, так, как волна несла ко мне батискаф с Алёнкой. Мотоцикл я выбрал себе не чисто кроссовый, очень уж у них гавкучий движок, а "Кавасаки" для горного мототуризма, с двигателем достаточно мощным, но в то же время экономичным. В рюкзаке у меня был запас продуктов на неделю и ноутбук, в который я закачал интерактивную карту чуть ли не всей центральной части России и зарядное устройство к нему, чтобы можно было подзарядить его от системы электропитания мотоцикла. Вчера под вечер прошел сильный ливень, но за ночь и утро земля немного подсохла, так что из под колёс не летела во все стороны грязь. Впрочем, по буеракам я ехал только первые десять, двенадцать километров, а потом добрался до Мамоново и въехал в Одинцово. Время от времени я спрашивал людей, не видели ли они женщину на мотоцикле, разыскивающую свою дочь, но не получил ни одного утвердительного ответа и миновал Одинцово. За Назарьево мне пришлось ехать уже лесом, но я не сворачивал хотя и с трудного, но прямого пути строго на запад, время от времени останавливаясь, чтобы послушать эфир.

Он не был пуст, но пока что я не услышал ничего опасного или хотя бы настораживающего. Сердечные дела это сердечные дела, но и о своих обязанностях мне тоже не следовало забывать. Судя по переговорам в эфире, жизнь постепенно налаживалась, вот только люди очень часто обменивались печальными известиями и редко можно было услышать, что где-то выдержали все убежища и никто не погиб. Гораздо чаще я слышал такое: — "В нашем посёлки из трёхсот восьмидесяти человек утонуло сто двадцать шесть, только вчера похоронили последних. Чёрт, как же теперь жить дальше? Это же, бля, не страна, а какое-то сплошное кладбище, а тут ещё прямо в мой дом этот, как его, батискаф с иностранцами врезался. Ну, чёрт с ним с домом, завалился и мать его в дых, главное, что в батискафе все живы остались. Ты представляешь, керя, исландцы, блин! Вот свезло, так свезло. Не, ваще они мне только малость третий этаж рас**ярили, а так всё зашибись. Записался вот, в учители русского языка. Ну, бывай, братуха, я пошел коров кормить. У меня одна, я так подозреваю, скоро ощениться должна или, как это у них там называется. Вот было бы здорово, если бы она быка родила. А то у меня семь коров и ни одного быка, хоть сам быком становись, так меня Верка за это задушит, а у соседей, блин, одни козлы и овцы."

Ну, что же, если даже менагеры записались в фермеры, значит выживем. Лишь бы только в зародыше задавить ту гадину, которая начнёт из себя царя или князя корчить. Делая остановки через каждые полчаса минут на десять, я всё дальше углублялся в лес, думая то о Валюше, то о великовозрастных дурнях, думающих, что винтовка рождает власть. Ну, а ещё я думал о том, как бы нам получше подготовиться к зиме. В нашем районе уже во всю гремели отбойные молотки. Строители, покумекав, решили, что пока бетон не схватился полностью, его надо разбивать и приводить дома в порядок. Спасатели работали в городе, но только там, где люди укрепляли стены первых двух-трёх этажей. Все подвалы были заполнены морской водой и там точно некого было спасать, как и в метро. Их старания часто увенчивались успехом и они, проделав проходы под обломками к входам в убежища, выводили из них людей. Из метро уже откачали чёртову прорву воды и на некоторых станциях начали работать ремонтники. Метро просто затопило и не более того. Все сейсмические удары оно выдержало, но грязи и мусора из него предстояло вывезти многие тысячи тонн. Хорошо, что дохлая рыба чернела, но всё же не начинала гнить и распространять зловоние. Её тоже не выбрасывали, а перерабатывали на рыбную муку.

Максимыч создал особый строительный отряд и дал ему команду срочно начать сооружать ферментеры особой конструкции. Наш главный космобиолог Женечка, которая по моему совету исследовала дно Москвы-реки и других речек и водоёмов, сделала ещё одно поразительное открытие, оказывается зелёные слизни активно поедали органику и при этом конечным продуктом их пищеварительного процесса были кислород, водород, вполне безвредные окислы кальция, калия и других химических веществ, а вместе с ними метан и этилен. Наши юные гении полагали, что новые биореакторы самым серьёзным образом помогут нам решить все вопросы с топливом. Водород, как топливо, очень опасен, зато смесь метана и этилена это уже совсем другое дело. Его можно хранить в баллонах хоть в сжатом, хоть в сжиженном виде, а потому Максимыч бросил все силы и средства на то, чтобы использовать такую природную способно зелёных слизней, а тех на дне водоёмов собралось немало вот там-то им не были страшны никакие хищники. Они моментально вспенивали вокруг себя воду и любая рыба шарахалась в сторону.

Правда, оставлять их там тоже было нельзя, иначе метан и этилен будут практически постоянно выделяться из воды в атмосферу и скоро возле всех рек будет впору ставить плакаты "Не курить — взрывоопасно!" Помимо больших химических реакторов, наши умельцы уже соорудили опытную партию малых биогенераторов газа, которых вполне хватало на то, чтобы обеспечить газом газовую плиту. Эдак скоро они дойдут до того, что вместо бензобака на машины мы станем ставить их и тогда вместо бензина можно будет использовать дерьмо. Н-да, перспектива, как представлю себе, что нужно будет делать, чтобы заправить автомобиль, дурно делается. Нет, пусть уж лучше строят большие биореакторы. Впрочем, это всё проблемы довольно отдалённого будущего. Сейчас нам нужно было думать о самых насущных делах. Сначала меня, честно говоря, насторожил бурный рост травы, но она скоро перестала расти так быстро, по всей видимости запас той фигни, которая содержалась в воде, быстро иссяк, но и это пошло природе на пользу. Лес, по которому я ехал, был сильно подстрижен, часто попадались поваленные деревья, но всё же из него водой вымыло большую часть сломанных веток и потому проехать было можно. Ну, что же, со временем леса снова поднимутся и зашумят, как и прежде. Могло быть и хуже, но боюсь, что парниковый эффект всё же даст о себе знать.

Этого же опасались все наши учёные и не только они одни, но поскольку мы были бессильны что-нибудь сделать, то с этим предстояло просто смириться. Увы, но собрать всех зелёных слизней нам сё равно не удастся, хотя они, как мы уже успели это выяснить, выпали не такой уж и широкой полосой. Судя по тому, о чём сообщали с запада и востока, эта полоса была примерно от Прикарпатья с нашей стороны и балтийского побережья, до Волги. За Волгой, ни одного слизня не выпало, но там, перед Уралом, волна потеряла свою силу и попросту стекла в Каспий, заполнив водой огромное пространство. По всей вероятности площадь Каспийского моря увеличилась раза в три и теперь вся Туранская низменность превратилась в пусть и мелководное, но всё же море. Так что пустыне Кара-Кум и Кызыл-Кум пришел конец и если со временем вода не испарится, а благодаря парниковому эффекту уровень мирового океана повысится, то так всё и останется на очень долгие годы, ну, а как для нас, людей оставшихся в живых, так и вовсе навсегда.

Внезапно лес кончился и я увидел перед собой асфальтированную, довольно узкую дорогу, за ней большое поле, поросшее высокой, по пояс, травой, а за ним, перед лесом, большой спасательный батискаф и струйку дыма от костра. От этого, самого характерного, признака жизни, у меня радостно застучало сердце, но вместе с тем я насторожился. Ехать через поле на мотоцикле было крайне неосмотрительно. Поэтому я заглушил двигатель и откатил мотоцикл назад в лес, где аккуратно укрыл его вместе с рюкзаком ветками, их далеко не все вымело из леса водой. Оставшись налегке, я быстро взобрался на берёзу с обломанной верхушкой стал разглядывать батискаф через бинокль. Он приземлился сразу за опушкой леса и возле него разбили лагерь около полусотни человек, если не больше. Кто они и откуда приплыли к нам, я не понял, но увидел, что у многих мужчин и женщин имелось при себе оружие. Да, но вместе с этим среди них были и дети, а раз так, значит это были вполне нормальные люди, а не какие-то конченые отморозки. Что же, раз так, то мне следовало сделать большой крюк, подойти к ним со стороны леса и постараться сначала выяснить путём наблюдения, кто они такие, а уже потом гадать, вступать с ними в контакт или нет.

Ехать на мотоцикле по лесу это одно дело, а вот идти пешком — совсем другое. Лес был не то что бы очень уж сырым, но не смотря на ливень и уже два дождя, ещё довольно грязным. Однако, самое главное — он был живым. Нельзя было сказать, что в нём кишела живность, но скрытно передвигаясь по лесу не доходя метров шестидесяти до дороги, я видел много следов, оставленных выжившими обитателями леса. В том кипящем слое, который образовали зелёные слизни, если не хватать воздух широко раскрывая рот, а дышать едва-едва, вполне мог выжить и человек, нужно было только время от времени откашливать воду из лёгких, в которую превращалась часть газовой смеси. Человеку только нужно было за что-то ухватиться и закрыть рот какой-нибудь тканью. Более того, к нам в район уже пришло с десятка полтора таких бедолаг, которые спаслись вообще не прячась ни в каких убежищах и тем не менее выживших. Ну, а в самой Москве спаслось немало собак, кошек и других животных, которые не прятались по подвалам. Зато по подвалам и в канализации, захлебнулось всё живое, в первую очередь крысы, но выжило много птиц. Ну, а в этом лесу, как я уже успел заметить, также выжило немало зверья и весьма часто мне на глаза попадались их следы. Зелёных слизней я заметил не так уж и много и большинство из них, а это в любом случае были считанные единицы, скукожились и потемнели, сделавшись буровато-зелёными. Как и везде, они были лакомством для всех животных и птиц.