Чтение онлайн

empty-line/>

Вылезла и, горько вздохнув, уселась на пол, боком ко мне. Опустила голову. Закрыв лицо копытцами, несколько раз вздрогнула.

— А-алекс, я… — начала она, убрав копытца, — Я не знаю… Не знаю как начать… Просто все это… Ну поч-чему все так, а? Почему со мной? Чем… Чем я такая особенная? Почему вокруг все… — голос ее сорвался. — Почему? Мне что, мало по жизни? Сначала мама заболела. Два года я пом… помогала ей, чем могла. Но ей было все хуже… Она даже с постели почти не вставала. Я делала все. И эт-то было за счастье. Несчастья посыпались потом. Когда… Когда она умерла. Ведь тогда никто… никто не пришел на похороны. Я и… х-хоронила сама. На последние деньги. Потом этот… эта… Хортвелд. Когда он п-привел… из приюта… Я сбежала от них. Сбежала из собственного дома, как… Как не знаю кто. Даже… Даже появляться в нем не м-могла потом. Да и… и не хотела. Только тогда… недавно… когда со Свити и Блум поругалась и бы… было уже все равно найдут м-меня или нет. Как только они тогда узнали про дом? Он ведь почти за городом… Я не говорила, вроде… Я сб-бежала. Потом… потом начался тот жуткий год. Вся эта ложь в школе… Еда, которую приходилось хватать, когда никто не смотрит… Чего… Чего я только не делала… Чего только не видела в тот… тот год. Я ведь тогда и… к сидру. И не только… И не только это… Это днем. Ночью даж-же хуже. Чего только не… Эти ночи… Целый год ночевок как и где придется. Я ведь каждую… каждую из этих… этих ночей помню. Целый год ночей. От стога, который при… приютил в самый первый раз, до ч-чердака наш-шего штаба. А зима? Тот День Согревающего Очага я не забуду нав-верное никогда. Одна. Подругам-то я тогда не могла признаться… Холодный чердак. Какие-то теплые тряпки, кот-торые удалось украсть. Еловая ветка, воткнутая в щель в стене и украш-шеная фантиком. Свечка. Кружка воды, на ней с-согретая. Ворованный кекс…

Я смотрел на Скуталу и все внутри меня переворачивалось. Кипело. Я не мог уйти. Не мог оставить ее. Просто знал, что если брошу ее сейчас, то для нее все вернется на тот, прежний, жуткий путь, по которому катилась под откос ее жизнь до нашей встречи. До того случая в лесу. Этого не должно произойти! Я должен воскреснуть! Очнуться и встать прямо сейчас!

— Знаешь, что я тогда загадала? — она встала, подошла к каталке, оперлась об нее передними ногами, заглядывая мне в лицо, — Я загадала, чтоб-бы в этом году… Чтобы все изменилось. Чтобы… лучше стало. И… И тут в городе появ-вился ты и… И все начало меняться. В тот раз… Когда ты предложил остаться на ночь у вас, это… Это был п-первый раз за год, к-когда я в постели-то ночевала. Вот тогда, после того разговора, я п-поверила, что все начало меняться… Что пожелание исполнится. Тот день, когда… когда вы… ты и Дэш согласились взять меня под опеку… Я старалась не под-давать виду, но… но это был лучший день в моей жизни. Действительно, лучший! Когда ты сказал, что мы… мы теперь семья… Я… Я ведь лучшего и желать-то не могла! Таких б-братьев, как вы с Изом, сестру, как Дэш… Я… — она всхлипнула. — Все эти приключенья! Все это… Как ты тогда меня из т-тюрьмы вытащил, сам рискуя… Опасно, но как же интересно! У меня лучших дней-то в жизни не было, чем с вами! А теперь… А что теперь? Ты когда-то сказал, что… Что не оставишь меня… Что… до последнего… Я пони… понимаю, что зря сейчас… Что… Что это я виновата. Если бы не я… и не та дверь… то ты бы сейчас… Мы бы… А я…

Я уже не мог выразить себе словами то, что творилось у меня в душе. Это было так горько, больно, обидно, что на глазах готовы были выступить слезы.

— Почему ты?! Почему я?! Почему сейчас?! — заколотили в мою грудь маленькие копытца. — Ну почему?! Почему?!! Почему?!!!

Скуталу не выдержала. Она резко всхлипнула, уткнулась в мою грудь и затряслась.

Мутная пелена застила мне глаза. Я зажмурился.

Зажмурился и почувствовал, что мне сыро. Даже очень сыро. Даже несмотря на укрывавшую меня простыню…

Что? Какую простыню?

Я конвульсивно дернулся.

Где-то рядом кто-то резко, испуганно вдохнул. Скуталу! Как же я ее, наверное…

Я как можно тише и осторожней выдохнул. Тихо застонал.

— А… Ал-ле-екс? — тихо-тихо шепнула Скуталу насмерть перепуганным голосом. — Это… Эт-то ты?

Я приоткрыл глаза. Все та же отделанная железом комнатка с одинокой, тусклой лампой над дверью. И пара зареванных глаз, с опаской выглядывающих из-за края каталки.

— Я.

— Но ты…

— Я ведь обещал… что буду рядом… пока смогу?

— Д-да…

— И я буду.

Я медленно повернулся на бок. Все тело затекло и еле слушалось. Попробуй я сейчас сразу встать, ничего бы не получилось.

— Да, но как… — Скуталу размазала слезы ногой. — Как ты…

— Не объяснить. Просто иди уже сюда, — я обнял ее и прижал к себе как только позволяло мое положение. — Иди сюда, сестренка.

— Сес… — она снова всхлипнула.

— Да.

Вдоволь наобнимавшись, мы вспомнили об очередной насущной проблеме.

В комнатке становилось откровенно холодно. Воскреснуть, чтобы умереть от воспаления легких как-то совсем не грело. Я огляделся еще раз. Так и есть. В центре потолка имелось забранное решеткой отверстие. Наверняка холодный воздух шел оттуда. Я аккуратно слез с каталки и принялся разминать помятые крылья.

— Скут!

— А?

— Собирай тряпки, какие найдешь, и тащи сюда. Эту пакость надо заделать, пока мы тут в ледышки не превратились.

Пока я продолжал разминку, она кинулась собирать все, что видела. Сдернула даже простыни с трупов. Зубами.

— Раж нато… — ответила она на мой взгляд.

Через пару минут дело было сделано. Я с гордостью оглядел творенье своих копыт, здоровенным кулем заткнувшее вентиляционное отверстие. Теплее от этого не стало, но хоть не дуло так сильно. Правда, это не решило проблемы номер два.

Я подошел к двери и саданул в нее ногами. Ничего! Второй раз! Третий! Подобным образом я поупражнялся, пока не закололо в груди. Только тут я обратил внимание на еле сросшуюся, украшенную швами рану. Стоило поберечься. Тем более что дверь даже не шелохнулась.

— Да-а… Похоже, заперли нас надежно, — я уселся обратно на свою каталку.

— И ч-что буд-дем делать? — Скут, подпрыгнув, уселась рядом.

— Ждать. Что нам еще остается?

— Ж-ждать? Но мы ж-же з-замерзнем тут раньше?

— Думаю, все-таки не так долго. ЭйДжей наверняка тут все по камешку разберет, чтобы нас найти.

— Над-деюс-сь…

— Скут? С тобой все хорошо?

— Нез-знаю…

— Вот что. Иди-ка ты сюда, — с этими словами я, приподняв, усадил ее себе на ноги, прижал, укрыл крыльями.

Я был прав. Ее колотил озноб.

— Н-но я… — она попробовала для вида посопротивляться.

— Сиди и грейся. Больше мы тут ничего не сделаем. Сидим и ждем Эплджек.

— Эй! Я к вам обращаюсь! Сюда нельзя, я сказал! — раздался из-за двери чей-то возглас.

— Я те сказала, свали с дороги!

Эплджек! Ну, наконец-то!

— Я еще раз… Эй! Что вы себе… Охра…

Послышался сочный шлепок. За ним еще один. Что-то грузно упало на пол.

— Отдохни слегка, — прокомментировал голос Иза.

И он здесь?

— Угу. А то развыступался, крутой, а сам такой дохляк. Полпинка хватило.

А этот голосок ни с чем не спутаешь. Он может принадлежать только одной летунье.

— Из, с дверью поможешь? — продолжила она же.

— А может, просто открыть?

— Можно. Но не круто.

— Дэш! Мы, ваще-т, за Алексом… за те… пришли. Может, угомонишься, а?

— Да че я? Я нервничаю просто.

— От и нече тут. Из! Подсоби!

Что-то громко щелкнуло. Заскрежетав, дверь морга открылась.

Вошли трое.

Вошли и застыли, встреченные двумя взглядами: хмурым и хмурым зареванным.

– *Очень длинное и некрасивое слово* — осела на пол Радуга.

Из отступил на шаг, инстинктивно нашаривая зубами нож, которого у него, по счастью, не было.

Эплджек всхрапнула. Дернула ухом. Глаза ее ме-е-едленно закатились, и она рухнула на пол.

— Поверить не могу, что все так получилось! — в который уже раз повторила Дэш, летя рядом. — Ты-то как там оказалась, малая?