Чтение онлайн

По команде Луны, жеребята взялись зубами за покрывало. Те из них, что были пегасами, поднялись повыше, чтобы не дать огромному покрывалу зацепиться. Скуталу предпочла остаться на земле.

И вот, наконец, Луна махнула ногой! Жеребята дернули покрывало и…

И ничего!

Несмотря на все их усилия, покрывало хоть и сползало с памятника, но делало это очень, о-о-очень медленно… Жеребята уже хватались друг другу за хвосты, но и это несильно ускорило процесс.

Рог принцессы на какую-то долю секунды вспыхнул. Видимо, покрывало тут же или сильно потеряло в весе, или перестало цепляться, поскольку жеребята, не удержавшись, повалились на землю и оказались под ним.

А перед нашими взорами предстал памятник. Я, пожалуй, не рискну назвать его величественным, великолепным, грозным, внушительным или какими-либо еще превосходными эпитетами. Нет. Они просто ему не подходили. Не того сорта памятник это был, чтобы так его называть. Пусть так красиво именуют всякие дворцовые статуи или те головы пони, которые кто-то когда-то собственного удовольствия ради, а вернее даже ради того чтобы убить куда-то уйму времени, сил и денег, вырезал в скалах*. Это же… Даже, наверное, лучше тут и вовсе обойтись без эпитетов. Это был просто памятник.* Белого камня. Не мрамора, просто белого. Примерно в полтора роста пони, если брать с постаментом. Никаких лишних украшений, позолоты или, упаси Селестия, краски. Простой белый камень. На относительно небольшом пятачке постамента умостилась скульптурная группа. Четверо оскалившихся, израненных жеребцов, из которых двое, обладатели чего-то похожего на крылья, были облачены в гвардейские доспехи — "парадной" гвардии Селестии и нашей "темной" соответственно. "Парадный" — не вооружен, у "темного" зажат в зубах обломок меча. Третий, судя по его облачению, рогу и луку со стрелами, был художественным представлением о бойцах Тимберхоста или даже о нем самом. Четвертый же, земной, судя по вилам, которыми он был вооружен, и полному отсутствию какого-либо доспеха, был гражданским. И сжавшаяся за их спинами кобылка, прижимающая к себе сразу троих испуганных жеребят, почему-то напомнивших мне наших Меткоискателей, видимо, тем, что они также представляли собой земного, единорога и пегаса. На постаменте же, самом простом, прямоугольном, с чуть выделенными, выступающими, углами была выбита эпитафия:

Вечная память и слава Героям.

Гвардейцам Селестии и Луны, не пожалевшим своих жизней и грудью остановившим врага.

Простым горожанам и селянам, погибшим в эти страшные дни.

Лучникам, и истинным рыцарям с большой дороги, пришедшим вместе с сэром Тимберхостом, вставшим на защиту нашего города и сражавшимся до последнего вздоха.

Бывшему КонАрмовцу, показавшему, что и в их рядах есть те, кто все еще помнит о том, что такое честь, о котором мы знали лишь то, что его зовут Соулстрэй, но которого мы запомним навеки.

И всем тем, кто ценой своей жизни защитил наших жеребят.

На площади вдруг настала полная тишина, только возились жеребята, все еще выбираясь из-под покрывала. Обычно, где-то в этом месте на подобных церемониях все начинали громко хлопать или топать, после чего над площадью обязательно начинали взрываться салюты, взмывали в небо пегасы, неся длиннющие вымпелы и транспаранты, начинали разливать бесплатный пунш, и торговать сладостями и сувенирами, но… Это был не тот случай. Каждый просто стоял и думал о чем-то своем. И никто, совершенно никто не представлял, как вести себя дальше. Например, мне вдруг очень захотелось покинуть площадь, вернуться домой, усесться всем вместе за наш огромный стол и…

И вдруг я вспомнил! Вспомнил единственное оставшееся на сегодня важное дело, которое не успел сделать! Собственно, вообще единственное оставшееся важное и незавершенное дело!

Я оглянулся, высматривая в толпе знакомое, вечно печальное лицо. Слава Селестии, он был здесь!

Немного потолкавшись, я подошел к знакомому мне с совсем недавних пор жеребцу:

— Мой заказ готов?

— Да, конечно. Я могу доставить его к вам прямо сейчас, если хотите.

— Это было бы идеально.

— Оплата на месте?

— Конечно, — я взглядом указал на форму, в которой явно не могли поместиться те пятьсот монет, что он затребовал за свою работу.

— Хорошо, — он даже не изменил выражения лица. Просто развернулся к своей укрытой какими-то тряпками тележке, впрягся в нее и, тяжело тронувшись, пошел прочь.

Я его в чем-то понимал. Должно быть, при его работе такая толстокожесть и отсутствие эмоций, это что-то полезное, какой-то профессиональный плюс, если можно так выразиться.

Я поспешил вернуться к своим.

Гвардия готовилась продолжить свой путь.

Однако порядок построения теперь изменился. Карета Луны и ее эскорт так и оставались стоять на площади, остальная же гвардия выстроилась в колонну по шесть, благо ширина улиц это позволяла, выдвинулась вперед знаменная группа, место за ними заняли три дюжины гвардейцев, остальные сдвинулись назад. Все совсем прояснилось, когда освободившееся место в парадном строю занял подошедший полковой оркестр. Конечно! Гвардейцы всегда должны уходить браво и с музыкой, в каком бы смысле это ни было сказано! Однако в этот раз знаменная группа отошла значительно дальше положенного. Просто не рассчитали, или…

Я оглянулся на Луну.

Та сделала приглашающий жест:

— Сегодня вы заслужили это право.

Я кивнул остальным, неуверенно переминавшимся с ноги на ногу:

— Идемте, принцесса просит.

Мы заняли место в строю. Две шеренги. Впереди я с ЭйДжей и Из с Радугой, по бокам от нас, подотстав для красоты на полкорпуса, Дерпи и Деринг. Твайлайт, Флатершай, Рарити и уже прыгающая в бодром маршевом темпе Пинки встали за нашими спинами.

Оркестр грянул бравурный марш! Я быстро узнал его. Это был даже не совсем марш. Скорее маршевая песня. А еще, в присутствии коронованных особ она обычно не исполнялась. Я мельком глянул на Луну. Была ей знакома эта песня, или она сейчас услышит ее в первый раз, я так и не понял, а вглядываться в ее лицо дальше уже не было возможности — пока шел проигрыш, колонна пришла в движение. Уже на ходу вперед нас влезли Свити Бель, Скуталу и Эпл Блум. Закрыли наверняка глаза, вздернули носы и зашагали по брусчатке с таким видом, что заулыбались не только окружающие, отвлеченные нами от грустных мыслей, но и мы, хотя видели их лишь со спины! Правда, глаза им все-таки пришлось открыть после того, как все трое чуть одновременно не впечатались в мостовую вздернутыми носами, позацеплявшись за выступающие камни.

Я выдохнул, также отгоняя лишние мысли и заставляя тем самым себя осознать, что это наше приключение, сложное, опасное, но сблизившее всех нас, закончилось.

И грянула, разлетелась, разлилась, заполняя собой все улочки и переулки нашего городка, лихая, бойкая, разбитная гвардейская песня!

— Эх! — вздохнула Дэш, оглядываясь на уходящую к своему временному пристанищу — старому замку, колонну. — А может, и мне стоило плюнуть на все, и тоже записаться в гвардию, а? Гвардии сержант Дэш! Это же круто! А это ваше бессмертие?! Нет, вы только представьте! Только представьте, сколько классных трюков я могла бы проделать!

— Не так уж и много, если я правильно уловил суть, — одернул ее Из. — Бессмертие бессмертием, но от собственной дурости оно не спасает.

Дэш зависла в воздухе. Потерла копытом затылок:

— Хе-хе… Обломчик. Дурости у меня хватает… Иногда…

— Агась, — прищурилась в ее сторону Эплджек. — Кроме того, че ты собираешься тада делать со своей мечтой присоединиться к Вандерболтам?

— Ну, тут-то мне ничего не мешает! Должна же и у них быть какая-нибудь работа? Не может ее не быть! Должны же они какую-то пользу приносить? По идее… — Дэш снова чуть задумалась. Уверенность в ее голосе куда-то пропала. — Правда, я ни о чем таком не слышала как-то… Спитфаер в Академии работает, но и в Академию набирают только несколько раз в год…