Чтение онлайн

– Валерий Викторовича – это война. Ты доведи эту мысль до «Генерального». Причем война, которую не мы начали, и чтобы не быть элементарно уничтоженными, а попытаться хоть что-то сделать, надо однозначно осознать, что на войне все средства хороши.

– Понятно, будем стараться, – несколько меланхолично ответил Савин, думая о чем-то своем. Потом будто спохватившись энергично заверил, – Да, если ты насчет денег на работу, то делай свое дело, а остальное моя проблема. Вот мы побывали здесь, все увидели, каждый день будем на связи. Понятно, что безопасность требует затрат. В этих условиях особенно. Будем докладывать акционерам – думаю, они поймут.

– Вы главное здесь самодеятельностью не занимайтесь, – вступил в разговор Панов. – Я тоже всегда на связи. Любую бумажку, любое движение членов проверяющей комиссии докладывайте, и мы примем юридически выверенное решение.

– Иногда требуется мгновенная реакция на события, – попытался поспорить Тоболин, но глава юридической службы холдинга перебил.

– Всегда можно потянуть время, дать промежуточный или компромиссный ответ. Повторяю, без нашего ведома ни одного шага не предпринимать.

– Хорошо, – сухо сказал Тоболин и надолго замолчал.

Советник по безопасности отчетливо понимал, что при решении любой задачи, здесь в Атырау, у рабочей группы – будут проблемы. И судя по стремительности и агрессивности оппонентов очень даже немаленькие. И решать их надо будет быстро и решительно, но похоже его коллеги придерживались какой-то другой точки зрения.

18 мая 2006 года (четверг) – 11.00 Атырау

Тоболин чувствовал, что Толчинский воодушевленный визитом московского руководства в некоторой степени утратил бдительность и перестал ощущать опасность, нависшую над «МЭО-Гурьев», поэтому выбрав то редкое время, когда директор был свободен от общения со своим подчиненными, советник зашел к гендиректору «МЭО-Гурьев».

– С чем пожаловали, Олег Алексеевич? Чай? Кофе? – радушно поинтересовался Толчинский.

– Да нет, спасибо, Владимир Данилович. Я ненадолго. Вам, как я понял, копию моей докладной на имя главы холдинга из Москвы не пересылали?

– Нет.

– Я почему-то так и думал, – констатировал советник, кладя документ на стол директора.

Прочитав документ, Толчинский озадаченно посмотрел на Тоболина и спросил:

– Откуда про «Шельфконнект» узнал?

– Работа такая, – уклончиво ответил советник.

– А насчет моей охраны ты серьезно?

– Думаю, да. Пусть ваш водитель повнимательнее будет. Он парень крепкий, надежный. Я его дополнительно проинструктирую.

Покинув отмобилизованного директора, Тоболин выехал в ресторан «Андреевский» на встречу с первым кандидатом в помощники, которого порекомендовал из Астаны Рязанцев. При подготовке к собеседованию, обозначив кандидата как КА-1, советник набросал ряд параметров, которым должен был соответствовать помощник.

Мужчина средних лет и неприметной наружности, с которым встретился Тоболин, был крепким профессионалом, грамотным и эрудированным, обладал приличными связями в городе, но среди них не было «завязок» в финансовой полиции, а это было основополагающим условием для помощника на сегодня. Кроме того, КА-1 имел небольшой частный бизнес и не горел желанием менять свой устоявшийся уклад жизни на новые оперативные хлопоты, которые, как он хорошо знал, требуют круглосуточных бдений. Приятно пообщавшись и вспомнив былое, они расстались довольные друг другом. Договорившись при необходимости созваниваться.

Глава 4. «Хан»

19 мая 2006 года (пятница) – 10.00 Атырау

Тоболин продолжил работу по подбору надежного помощника. В коротком списке Рязанцева была еще только одна фамилия и это означало, что, если этот кандидат, получивший от советника индекс КА-2 не подойдет, дело будет швах.

«Понятно, что связям Рязанцева найти подходящую кандидатуру в Атырау было не просто, – размышлял Тоболин. – Во время послесоветского безвременья многие бывшие работники КГБ покинули город, но, чтобы всего два надежных человека на город со 150-тысячным населением…».

Впрочем, выбора не было, и советник набрал номер телефона ветерана органов госбезопасности. Ему ответил чуть глуховатый мужской голос, Тоболин начал представляться, но собеседник, не дослушав, вежливо попросил больше его не беспокоить и прекратил вызов. Это вполне соответствовало устной краткой характеристике, которую дали КА-2 люди Рязанцева, но сдержанные, решительные люди всегда нравились Тоболину, так как они, как правило, мало говорили, а больше делали. Через пятнадцать минут советник решил повторить попытку с другого телефона и снова набрал номер КА-2, и как только собеседник ответил, быстро, как пароль, назвал фамилию рекомендателя. После чего, воспользовавшись заминкой оппонента, расшифровал, что этот человек посоветовал обратиться по этому номеру телефона за консультацией. Услышав фамилию целиноградского контрразведчика, обладатель сдержанного голоса, выдержав небольшую паузу, согласился пообщаться с Тоболиным.

От встречи в ресторане «Алексеевский» КА-2 категорически отказался и предложил советнику приехать по адресу, который, согласно карте, находился в старой части города, среди частного сектора. На поверку там оказалась заштатная пивная, чудом сохранившаяся со старых советских времен. Такие имели раньше расхожее название «Голубой Дунай» или «Шайба», за цвет или круглую форму.

Внутри заведения антураж не совсем соответствовал аналогу. Столиков также было немного, но они были ниже и возле них имелись стулья, и клиенты сидели, а не стояли, как было раньше. Народу было немного и Тоболин, выбрав место, с которого хорошо просматривался вход, присел за стол, накрытый дешевой клеенкой с полустертым рисунком. Не зная порядков заведения, советник решил осмотреться. Взяв со стола куцее меню, и сделав вид, что внимательно его изучает, приступил к изучению посетителей. Присутствующих было немного и на первый взгляд они совсем не походили на обычных обитателей пивнушек. Трое за соседним столом были явно из отставных военных, немного дальше расположилась пара пенсионеров – ментов, а у самого входа сидели, похоже, бывшие комитетчики из наружки или технических служб. Надвинувшаяся от стойки дородная официантка прервала данный процесс и окинув посетителя оценивающим взглядом, переместила с разноса на стол видимо обязательные для данного заведения кружку пива и порцию легендарной гурьевской воблы.

Советник успел оценить рыбу, но к пиву даже не притронулся, так как оно имело вид какой-то неопределенной мутно-желтой субстанции, когда к нему без приглашения подсел крепкий, жилистый, среднего роста и возраста, мужчина.

– Тебя зовут Олег?

– А как вы догадались? – несколько озадаченный стремительным появлением незнакомца, видимо воспользовавшегося служебным входом, рефлекторно отреагировал Тоболин.

– Ты же один здесь русский, – довольный собой рассмеялся незнакомец. Его хрипловатый голос вызвал какое-то нездоровое оживление в зале, потому что посетители начали поочередно подходить к их столику и почтительно приветствовать незнакомца. Подобревшая официантка, плавно оттеснив эту очередь, заботливо смахнула с клеенки несуществующие крошки и торжественно водрузила на стол две запотевшие кружки янтарного пива и большую тарелку отборной воблы.

Когда эта вакханалия презентаций закончилась, незнакомец подвинул одну из кружек Тоболину и скомандовал:

– Пей.

Советник выжидательно посмотрел на неожиданного соседа и хотел сказать, что с незнакомыми не пьет, но тот поднял на него свои пронзительные желто-зеленые глаза степной рыси (каркал) и повторил:

– Пей, я сказал.

– Вы не могли бы для начала представиться? – «закипая», но стараясь быть вежливым, поинтересовался Тоболин, которому этот провинциальный спектакль начал уже порядком надоедать.

Незнакомец не ответил, а лишь отрицательно покачал головой.

– В противном случае оставьте меня в покое…

– Я могу оставить тебя в покое, но тогда ты останешься без помощника. Поэтому, пока этого не произошло, давай будем пить вместе, – решительно заявил обладатель пронзительных рысьих глаз.

В дальнейшем Тоболин быстро и синхронно с КА-2 поднимал очередную кружку. В процессе этого нехитрого занятия советник немного рассказал о себе, о ситуации, в которую попал «МЭО-Гурьев», и в заключение предложил КА-2 деньги за оказание помощи в столь сложном и рискованном деле, каковым всегда и во все времена считался поиск правды.