Чтение онлайн

Он сидел рядом, обхватив себя руками, и смотрел на меня.

— С тобой… с вами, все в порядке? Ты не ранена? — он протянул руку к моему лицу и тут же ее отдернул.

— Альдо? — Трай бесшумно возник рядом. — Там… не все закончено, и нам пора уходить. Дети….

— Да, — Альдо криво улыбнулся и снова протянул ко мне руку. Едва дотронувшись до меня, он сделал шаг назад.

— Идите. Там есть все что нужно — еда, вода. Скоро все закончиться найлек.

И опять бесконечные коридоры, жаркий полумрак, молчаливый Трай, дети, спящие у него на руках и далекие выстрелы за нашей спиной.

Безопасное место оказалось действительно — безопасным. Спрятанная за хитрым поворотом, небольшая комната. Почти без песка и с весело журчащим ручейком, стекавшим по одной из стен в небольшую каменную чашу. С двумя большими деревянными лежанками, застеленными цветными покрывалами, столом и скамейками, заваленными всевозможными свертками.

— Ну вот, — облегченно вздохнул Трай. — Добрались. Располагайтесь.

— Ты же не собираешься уйти? — я с подозрением уставилась на Трая.

— Нет, конечно, — пожал он плечами. — Я за вас отвечаю. Я отойду, недалеко, чтобы вам было свободнее, — он кивнул в сторону воды. — Ты боишься? С вами Миура.

— Нет, конечно. Иди, — я махнула рукой, поворачиваясь к совершенно измученным девочкам.

Полноценного купания у нас не получилось, но песок и усталость смыть удалось. Потом я переодела их (в одном из свертков была детская одежка). Накормила. Набросившись на еду, как волчата, девчонки очень скоро начали клевать носом и плавно переместились на одну из лежанок. Я вымылась и переоделась сама и мы с Миурой что-то жевали, она с радостным повизгиванием, а я, совершенно не чувствуя вкуса.

Задремав за столом, не заметила, как вернулся Трай.

— Тебе будет удобнее, если ты ляжешь, — улыбнулся он. — Помочь?

— Сама.

Мне ничего не снилось, как тогда после встречи с тасогами. Поэтому глаза я открывать не спешила, помня о своей запоздалой реакции. Куда я здесь со своей истерикой денусь? Только детей напугаю.

Поэтому я лежала и слушала, как вокруг меня кипит жизнь. Девочки и Миура бегали, смеялись, рычали, чавкали, брызгались водой. Одновременно. Трай молчал.

Никаких неудобств я не испытывала и была готова лежать до бесконечности, но мне не позволили. Вероятно, ребенок уже обладал отцовским характером, пинок изнутри был таким сильным, что меня буквально подбросило.

Все обеспокоенно уставились на меня, даже Миура уселась напротив, склонив набок голову и поставив уши торчком.

— Все хорошо, — улыбнулась я девочкам, и они вернулись к игре.

Феррай, подобралась ближе, положив голову мне на колени, а Трай сел рядом и осторожно взял за руку.

— Что случилось? — тихо спросил он.

— Все хорошо, — повторила я, прислушиваясь к себе. Я не спец, но пинаться ему определенно рано.

— Ты пугаешь меня, Кира. Что с тобой?

И в этот момент он снова толкнулся, я опять подскочила.

— Кира?! — Трай развернул меня к себе и обеспокоено заглядывал в глаза.

— Все хорошо, просто… он толкнулся, — я положила ладонь Трая себе на живот.

— И не любит меня, так же, как и его отец, — усмехнулся он, ощутив толчок в полной мере.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — откликнулась я, захваченная новыми ощущениями.

Ребенок перестал быть догадкой, теперь я его чувствовала. Мой ребенок…, мои мысли перескочили на тех, кто навсегда остался в этих песках. Одна тысяча сто тридцать четыре, нет, теперь уже больше. И у всех этих мужчин были матери…. Слезы полились из меня нескончаемым потоком, я просто не могла остановиться, сбитая с толку эмоциональной бурей.

— Кира…, милая, — прошептал Трай, обнимая меня. — Что такое?

— Ненавижу, — прошипела я. — Зачем вы убили их… так… там? У них тоже есть матери и… дети. А теперь? Что им скажут?

Он обнял меня еще крепче и впихнул в руки фляжку с водой.

— Успокойся, выпей воды. Тебе вредно волноваться.

Пить было трудно. Из-за моих судорожных вздохов и всхлипов, я больше проливала, чем пила.

— Все хорошо, все хорошо, — мягко уговаривал меня Трай, укачивая, как ребенка.

Когда я немного успокоилась, он сказал:

— Мы — защищались. Они — незваные гости. Ты предпочла бы, чтобы нас пристрелили? Меня и отца твоего ребенка?

— Так не честно. Вы же знали, что у них не осталось патронов, те выстрелы… вы вынуждали их стрелять.

— Умница, — похвалил меня Трай. — Но вспомни, нас было двое, а их десять. Все честно.

— Не честно, они же просто люди — обыкновенные люди!

— А вот и нет, — обрадовался он. — Сюда не присылают обыкновенных, Кира.

Я замолчала.

— Как ребенок, честное слово. Поверь, то что произошло не доставляет мне удовольствия, я не ввязываюсь в драки первым, но, если мне угрожают, я поступаю соответственно угрозе.

— А он? Альдо тоже так поступает?

Трай некоторое время молчал, а потом сказал.

— Он всегда действует на опережение, не берет пленных и не оставляет за собой живых врагов. Он считает, что только так все пойдет так, как нужно ему.

Я зябко поежилась.

— Не надо, Киран. Тебе не понять, ты не воин….

— Где уж мне, убогой, — передернула я плечами.

— Эти люди пришли сюда не просто так. Они все кадровые военные, в чине не ниже капитана, между прочим. Профессионалы, которые должны были выполнить свое задание любой ценой. Они, должны были убивать, но умерли сами, достойно сражаясь. Это не мой выбор и не выбор Альдо, — хмуро взглянул на меня Трай. — Это выбор тех, кто их сюда присылает.

— Неужели нельзя договориться? Если бы о вас узнали…

— Как ты думаешь, что произойдет, если человечество узнает правду? Нас распнут, Киран. А тех, кто сумеет этого избежать отдадут на опыты. Люди ненавидят все, что хоть как-то выделяется из общей массы, они так уверены в своей избранности и исключительности, что поголовная мания величия стала нормой. Человек — царь природы. Бред какой-то! Единственная реакция на неизвестное — нападение.

— Разве ты еще не поняла, что мы тут не попадаем ни под какие Гаагские конвенции, мы даже за людей не считаемся и уж военнопленными не будем никогда. У нас тут война и никто не заморачивается над такой ерундой, как права человека или санкции ООН.

— И ты теперь по нашу сторону баррикад, — резко добавил он.

— Нельзя жалеть врагов! Мы на войне, а жалость в бою всегда оборачивается кровью. Всеобщая любовь…, фу! Это же выдумка. Нельзя любить всех! А те, кто так говорит, скорее всего, никого не любят. Ты и сама это знаешь.

— Все сказал? — мне было горько и обидно. За себя и за все человечество. — Отпусти, я хочу встать.

— Ты успокоилась?

— Я успокоилась.

— Вот и хорошо, сейчас ты умоешься, поешь и будешь отдыхать.