Чтение онлайн

— Господа, я не знаю…

— Так на кой дьявол ты вообще открыл этот ящик?! — заревел матрос с наколками.

Он ударил меня по зубам. Честно говоря, методы следствия плотника мне были больше по душе.

— А ну-ка, Дюпар, поджигай! — приказал матрос с наколками.

— Господа, — пролепетал я.

Но меня не слушали.

— Эй, мистер, мы потушим костер, как только услышим что-нибудь утешительное из твоих уст! Эй, недоросток, поджигай!

Мосье Дюпар приблизился ко мне и посмотрел на меня снизу вверх. Его взгляд не предвещал ничего хорошего. Я всматривался поверх голов в сторону кормы, я еще надеялся, что на помощь мне придет господин Швабрин. Эта надежда была слабой. Выступить против пьяной толпы матросов было б самоубийством. Но мне хотелось верить в чудо. После пыток, перенесенных в застенке у Мировича, я не питал иллюзий по поводу собственного мужества и знал, что буду молить о смерти, как только первые языки пламени коснутся моих ног.

— Пожалуй, не стоит пока его сжигать! — вдруг заявил мосье Дюпар.

— Что?! Это еще почему?! — взревели пьяные матросы.

— Он нам еще понадобится! — сообщил корриган.

— На кой дьявол он нам понадобится?! — зарычал матрос с наколками на лице.

— Послушай, Джек, — сказал мосье Дюпар.

Ага, они, значит, успели познакомиться, пока я купался. Возможно, и на брудершафт успели выпить!

— Послушай, Джек, — говорил корриган. — Мы же не знаем, сколько нам придется проплавать на этом корабле.

— Сколько б мы ни плавали, мне лично будет веселее, если этот мистер отправится к дьяволу чуть раньше меня!

— Об этом не беспокойся, — успокоил Джека, а заодно и меня мосье Дюпар. — Но нам понадобится этот господин, когда закончатся запасы провизии. Мы будем отрезать от него по кусочку и ловить на эту наживку рыбу!

Матросы дружно захохотали.

— Отличная идея! — откликнулись они.

— Слушай, Дюпар, да ты самый настоящий дьявол! — закричал Джек. — Но хоть немного давай поджарим его! А то ж он жаловался, что ему холодно!

— Не стоит портить наживку раньше времени, — возразил корриган.

— Я сказал, поджигай! — взревел Джек. — Ишь, умник нашелся!

Корриган посмотрел на меня и чуть слышно произнес:

— Вам придется чуть-чуть потерпеть, граф…

Подумать только, какая трогательная забота! Он, наверное, то же самое скажет, когда настанет черед отрезать от меня кусочек.

Мосье Дюпар достал огниво и поджег дрова и мусор, сложенные в тазу.

— Стойте! — раздался голос господина Швабрина.

Он и голодранец стояли возле желтого ящика.

— Что еще?! — воскликнул Джек.

— Корриган прав, — ответил Алексей Иванович. — Прекратите бардак!

— «Корриган прав», — передразнил Джек господина Швабрина. — Ты, недоросток, ты, небось, такой же корриган, как и он!

Даже при скудном свете начинавшегося рассвета мне показалось, что я разглядел, как глаза Алексея Ивановича недобро сверкнули.

— Как ты смеешь в таком тоне разговаривать с дворянином?! — возмутился господин Швабрин.

Его слова возымели действие. Джек решил сменить какой бы то ни было тон на нож. Он выхватил его из-за пояса и молча метнул в господина Швабрина. Алексей Иванович, не спуская глаз с Джека, отклонился, причем двигался он как-то неспешно, я бы даже сказал, лениво. Нож ударился о желтый ящик за спиной господина Швабрина и упал на палубу. Кто-то из матросов хмыкнул, но затем воцарилась тишина. Джек застыл, глядя в глаза Алексею Ивановичу, а тот смотрел прямо в глаза матросу. Все замерли, наблюдая за безмолвной дуэлью. Однако длился поединок недолго. На этот раз конец спору положил господин Швабрин, воспользовавшись все тем же ножом.

— Подай мне его, — тихо произнес Алексей Иванович.

Голодранец подобрал нож и вложил его в руку господину Швабрину. Джек криво ухмыльнулся. Алексей Иванович махнул рукой, и последнее, что успел сделать Джек, — это сменить кривую улыбку на гримасу изумления. Нож вошел в его грудь по самую рукоятку. Даже я, висевший на перекладине, вскрикнул от неожиданности.

Толпа ахнула, и матросы подались вперед, окружая Алексея Ивановича и голодранца.

— Стойте! — приказал господин Швабрин и поднял руку.

Толпа замерла. Голодранец, демонстрировавший слепую преданность господину Швабрину и готовность вступить в неравный бой на его стороне, всем своим видом подсказывал, что лучше подчиниться приказам этого маленького, некрасивого человечка.

— Вы что, собираетесь вечно плавать на захваченном нечистью корабле?! — спросил господин Швабрин, убедившись, что толпа остановилась и готова его выслушать. — Рано или поздно нам удастся сойти на берег или перебраться на какое-нибудь встречное судно. И если вы хотите отправиться прямиком на виселицы, валяйте, пейте виски, топите пассажиров и жарьте их заживо!

Его слова протрезвили матросов. Оказалось, что славы пирата, окончившего жизнь в петле, никто не хотел. Огонь подо мною потушили, меня сняли с перекладины и отправили на нижнюю палубу под замок в специальную клетку.

— Извините, граф, раньше не мог прийти к вам на помощь. Этой толпе нужно было спустить пар, — шепнул мне Алексей Иванович.

— Спасибо вам! Вы спасли мою жизнь! — ответил я, пораженный мужеством маленького человечка.

— Вам придется посидеть под замком, — добавил господин Швабрин. — Иначе толпа может опять взбунтоваться.

Я согласился и с ним, а также и с тем, что лучше сидеть под замком, нежели под водой.

— Сэр, — окликнул господина Швабрина плотник. — Но этот мистер действительно выпустил хатифнаттов! Зачем он это сделал?

— Не беспокойтесь! — громко, чтобы слышали все, ответил Алексей Иванович. — Я проведу дознание.

Повернувшись ко мне, он вполголоса спросил:

— А и правда, зачем вы это сделали?

— Долго рассказывать, — ответил я.

— А мы не спешим, — промолвил он. — Я вернусь к вам, и мы поговорим. А пока пойду к матросам. Прослежу, чтоб не расслаблялись.

Моим караульным назначили мосье Дюпара. Ему выдали пистолет и посадили возле клетки.

— Я старался помочь вам, — заявил корриган, когда мы остались одни.

Я не знал, верить ему или нет. Впрочем, мне было не до того, чтоб разгадывать тайны его души. По настоянию господина Швабрина меня снабдили сухой одеждой, и больше всего мне хотелось переодеться. Я снял кафтан. Пистолеты и принадлежности выпали в воду, пока меня «купали». А обрезок доски так и остался при мне. Я выложил его на пол.