Чтение онлайн

Встретить Владыку ему суждено...".

Лоуганг Сладкое Жало

"Драпа о Торстейне Эгильсоне"

Годар Эринг Оттерсон стучал обухом боевого топора о щит вместе со всеми.
– Утттааа! Утттааа!
– Теплый весенний ветер рвал на части его длинные усы, щекотал бородой шею. В его фирде лишь трое были детьми Анудэ и он был самый молодой из них и самый нетерпеливый. Годар выпятил широкую грудь и завыл, - Утттааа! Утттааа!
– Голос срывался, в горле першило, но он продолжал из-за всех сил вопить, потрясая оружием. Кровь в жилах кипела. Ладони, сжимавшие ясеневое топорище вспотели.

– Уже скоро, - проревел на ухо, стоявший рядом Ржавый Фадир.
– Эти сенахи сейчас почувствуют гнев элуров.
– Он захохотал, широко разевая обросший жесткими рыжими волосами рот.
– Эти твари будут жрать наше дерьмо.

– И свое тоже, - поддакнул Эринг.

– Только если мы позволим.
– Широкий меч десятника гулко стукнул по металлическому умбону.
– Они и так слишком долго сидели в этой своей каменной скорлупке. Уже давно пора было ее расколоть и выковырять их оттуда. Это будет последний штурм.
– Он тряхнул короткой, грязной косой.
– А потом наступит очередь Мистара. Так сказала фирдхера. И я ей верю, - решительно заключил Фадир.

– Сколько у тебя осталось людей, - среди раздававшегося вокруг звона и шума Эрингу приходилось кричать.

Лицо Фадира окаменело.
– Половина прежнего. Но эти ублюдки за все ответят.
– Щедро покрытый волосами кулак судорожно сжал рукоять меча.
– Я ихнему капитану самолично отрублю руки и ноги, а потом оставлю здесь подыхать. А что я сделаю здешним стрелкам, это лучше не знать ни кому.

Эринг мысленно выругался. Не надо было касаться этой темы. Неделю назад шестнадцатилетний сын Фадира нарвался на арбалетный болт. Парнишка умер у отца на руках, который до сих пор не отошел от потери.

– Мы отомстим за павших, когда возьмем эту чертову крепость, - Эринг ухмыльнулся.
– И тогда оставшиеся в живых позавидуют мертвым.

Фадир не ответил, лишь стрельнул волчьим взглядом в сторону широкого пролома, прикрытого деревянной бретешью.

– Они долго не продержаться, - молодой годар проследил за взглядом собрата по фирду.
– Мы растащим эти бревна в два счета. А когда ворвемся в цитадель, нас уже будет не остановить.

Фадир согласно мотнул головой.
– Пусть Анудэ будет к нам благосклонна. И не только она, - десятник покосился на широкий шатер, в котором жила фирдхера.
– Ты слышал, что сделал жрец Сверкающей? Говорят, он приносит в жертву своей богине всех сенахов, что удается взять в плен.

Эринг нахмурился. На совете годаров Леона требовала пресекать любые разговоры о том, что вытворял хольдер Эрланд. Дети Анудэ не должны бояться, но эта закутанная в черные одежды фигура вызывала у него дрожь и трепет. Он передернул плечами и наклонился к скрытому рыжими космами уху.
– Ты лучше об этом не болтай. Хорошо?

Фадир сердито взглянул в лицо командира.
– Что значит, не болтай? Темные жрецы среди элуров. Дожили.
– Он раздраженно сплюнул.
– По мне так они похуже сенахов будут. На днях Тощий Льёт шепнул, что в эта тварь порезала всех крестьян из Лосиного Ручья. На кусочки. И все во славу своей Гуле.
– Щедро украшенные конопушками скулы сжались.
– Сучье племя. На что Леона смотрит?

– Тише дурак, - Эринг оглянулся на шумевших вокруг воинов.
– Захотел сам висеть вниз головой с распоротым брюхом. Не думаю, что фирдхере все это нравится. Но так приказал Совет фриэкс, а с ним не поспоришь.

Гвалт вокруг усилился настолько, что даже докричаться друг до другу стало невозможно. Полотняный полог высокого шатра распахнулся, и наружу стремительно выскочила Леона Хьёрдисон, за которой неторопливо вышагивал жрец Гулы.

– Годары ко мне!
– У фирдхеры от нетерпения дернулась щека.
– Быстрее.

Эринг Оттерсон, ухватив топор за длинное острие, сорвался с места.

Леона прохаживалась на небольшой площадке перед палаткой, оглядываясь и досадливо морщась. Короткая коса сердито качалась за широкой спиной.

– Чего раскричались?
– прошипела она.
– Уймите своих воинов.
– Темные глаза стеганули яростным взором два десятка мужчин и полудюжины женщин, столпившихся вокруг фирдхеры.
– Хватит надрывать почем зря горло.
– Сзади раздался негромкий смешок ее спутника, что вызвало у Леоны яростную гримасу.
– Орать будет тогда, когда пойдем в атаку. И, на это раз, штурм точно будет для нас удачный.
– Годары одобрительно загудели. Леона, не обращая снимание хвалебные выкрики, продолжала: - Эту едва залатанную прореху мы снесем одним махом. Поэтому через час знамя элуров должно развиваться над главной цитаделью крепости. Понятно?
– Фирдхера взглянула на стоявших перед ней утомленных, смердящих потом и кровью, но все еще могучих и сильных воинов. Таких же любимцев Однорукой, что и она сама. Неожиданно ее лицо смягчилось.
– Сегодня с утра мне прислали весточку, что Северный Оплот пал. А мы здесь телимся. Неужели собравшиеся здесь фирды слабее?

Новость была неожиданная и приятная. Собравшиеся предводители не могли скрыть довольные улыбки.

Пожилая, крепко сбитая годара из небольшого западного фолька стукнула метательным копьем о землю.
– Во славу Анудэ, мы освежуем этих торнийских свиней через час. Клянусь своей честью. Мой фирд возглавит атаку и первым взойдет на эти проклятые стены.

– Охолонь, Ульрика.
– Вперед выступил пузатый, розовощекий годар Хольгер Рёгвальдсон.
– В твоем фирде в основном стрелки и копейщики, так что уступи дорогу секироносцам.
– Он расправил и без того широченные плечи.
– Впереди пойдут воины из Нордфолька. Мы проложим дорогу остальным.
– Хольгер снисходительно взглянул на окрысившуюся Ульрику.
– Ну а вы подчистите за нами то, что останется.
– Он басовито расхохотался.

– Жирный ублюдок, - прорычала седовласая годара.
– Да ты не протиснешься в эту брешь, даже если сделать ее в два раза шире.

– Что ты лепечешь?
– лопатообразная ладонь ухватилась за рукоять огромного, прикрепленного за спиной, двуручного меча.
– Наверняка, про свою необъятную задницу?
– Собравшиеся годары громко рассмеялись. Ульрика побледнела. Она вскинула копье с длинным наконечником. Хольгер в ответ выхватил меч и оскалился.
– Давай старая сука. Потанцуем?

– Заткнитесь оба, - фирдхера устало прикрыла глаза.
– Еще одно слово и ваши подгодары получат внезапное повышение. Выступаем сейчас, так что можете начинать горланить свое любимое "Уттта". Впереди пойдут фирды Хёдфолька, Нордфолька, Бюскефолька, Хординфолька, Оплфолька.
– Хольгер Рёгвальдсон довольно ухмыльнулся, а рот его соперницы скривился от ярости.
– Когда все закончится, - Леона обернулась к раздосадованной годаре, - можешь вызвать своего ненаглядного дружка на поединок чести.
– Не дожидаясь ответа, она махнула рукой, в сторону возвышавшихся стен.
– А если начнете выяснять отношения во время битвы, вернетесь в свои фольки без ушей. После третьего звука Олифана выступаем.
– Фирдхера хищно оскалилась и вскинула руку вверх.
– Утттааа!

– Утттааа!
– подхватили годары.
– Утттааа!

Эринг Оттерсон кричал вместе со всеми. Хмельное веселье от предстоящей битвы заполнило все его существо. Его распирало от ожидания славы, предвкушения чужой смерти, ощущения мига предстоящего торжества над поверженным врагом. И потому вслед за командиром он самозабвенно выкрикивал боевой клич элуров: - Утттааа! Уттааа!

– Хааарррааа!
– одновременно и стон, и крик, и вопль внезапно заполнил собой все окружающее пространство.
– Хааарррааа!

Эринга подбросило на месте. Его неожиданно окатило бешенной яростью и неистовым гневом. Он закрыл глаза, полностью отдаваясь бурному потоку который омывал его изнутри, высасывая усталость и боль. "Вот она милость Анудэ". Молодой годар застонал от наслаждения. Но столь же быстро грозная лавина ушла, ускользнула в глубины сознания, оставляя его иссушенным и раздосадованным.
– Аааа!
– возмущенно выдохнул Оттерсон, внезапно осознав, что схожие ощущения испытали все находившиеся рядом годары. Он повернулся в сторону и замер на месте. Огромная, вытоптанная до твердости камня площадка перед крепостными стенами была усеяна телами элуров. Лишь сыны Анудэ, в том числе из его фирда, остались стоять, прижав руки к ушам. "Мертвы?",– мелькнула первая мысль. Взгляд метался по полю. Но вот привстал один, затем второй и, наконец, десятки и сотни человек пошатываясь, поднялись почти одновременно. На огромном пространстве воцарилась гнетущая тишина. Тысячи людей смотрели в одну сторону.