Чтение онлайн

Генрих в бессилие закрыл ладонями лицо. Хотелось выть и плакать, хотя генерал думал, что уже не способен испытывать эти слабости.

Кто достоин возглавить государство теперь? Эти напыщенные индюки, гордо именующие себя Госсоветом? Ага, сейчас, как же!.. Слишком долго они жили в тени Ярослава, даже не мечтая о чём-то большем для себя. Но сейчас почувствовали, о да, теперь они почувствовали сводящий с ума запах власти... И каждый хотел урвать для себя в приближающемся хаосе как можно больше...

Генрих не мог понять подобных мыслей, ведь сам он к власти никогда не стремился. Он знал, что этот груз не про него - генерал был доволен своей скромной ролью хоть и высокопоставленного, но не обременённого заботами исполнителя. Командующий имперской Гвардией - большего Генрих и не хотел, его устраивала такая судьба, судьба простого служаки.

Сколько раз теперь он жалел о свершившейся Революции - и не счесть. В Старой Империи всё было просто - умирал император, его место занимал сын. Ныне, посвящённый во многие тайны прошлого, Генрих знал, что здесь не обошлось без магического вмешательства - в королевской семье всегда рождался только один ребёнок и всегда сын. Так было заведено на протяжении веков, и эта система работала, как точнейший дварфский хронометр.

Конечно, на престол вступали порой и довольно недалёкие монархи, но это были лишь досадные исключения. К сожалению, последний император Андрей III оказался именно таким исключением - фактически проиграл три войны, настроил против себя большую часть простого населения, купечества и магов. Только поэтому, в принципе, и стала возможна Революция, очень скоро перетекшая в ожесточённую гражданскую войну. Плюс ему просто патологически не везло, хотя человеком он был и не слишком плохим.

И вот теперь на горизонте вновь замаячил призрак новой междоусобицы. Никто сейчас не откажется от борьбы за власть просто так, у многих приближённых диктатора есть в подчинении собственные боевые подразделения и даже части регулярной армии. Да и всякие недобитые сепаратисты, как из людей, так и из нелюдей мигом вспомнят о всяческих "правах нации на самоопределение", "свободе для малых народов и рас" и тому подобной дряни, пришедшей в мир после ублюдочной Вортенбергской конференции... Да и о внешних врагах забывать нельзя - стоит лишь немного зазеваться и можно получить полномасштабное вторжение...

Три ночи без сна, проведённые у постели умирающего диктатора, не прошли бесследно, и Генриха начало постепенно клонить в сон. Вначале он ещё пытался бороться с наваливающейся дремотой, но потом окончательно сдался и, закрыв глаза, провалился в глубокий сон...

– Секунд-генерал Генрих Воронов - встать! Смирно!

Команды, вбитые в тело на уровне рефлексов, среагировали гораздо быстрее заспанного мозга - генерал вскочил из кресла и застыл, вытянувшись во фрунт.

И лишь спустя пару минут, Генрих, обалдело хлопая глазами, понял, кто только что отдал ему приказы.

– И что это происходит, генерал? Отвечайте, я вас спрашиваю!
– холодные серые глаза великого диктатора пристально сверлили Воронова. Он не мог поверить, что смертельно больной Ярослав пришёл в себя, это был сон... Да, наверное, всего лишь сон...

– Это просто сон...
– растерянно прошептал генерал.

– Чтоо?!
– приподнявшись в кровати, заорал диктатор.
– Ты что несёшь? На каторгу захотел или на виселицу? Так я это тебе сейчас мигом устрою!

Вот теперь Генрих по-настоящему поверил, что это говорит именно диктатор Ярослав. Правда, таким его мало кто видел, но это был именно Великий Маршал - Генрих мог утверждать это со всей ответственностью, проведя под командованием диктатора добрую четверть века...

– Здесь какие-то ушлёпки уже делят власть и заодно мою империю, а ты, как трус сидишь тут, поднял лапки кверху и сдулся, - теперь в голосе Ярослава слышался не только гнев, но и знаменитый сарказм.

– Господин...

Ярослав явно через силу, со стоном уселся на кровати, тихонько застонав от боли и обхватив рукой лоб.

– Заткнись и слушай, - диктатор холодно смотрел на Генриха.
– Сейчас ты оторвёшь свою задницу от кресла, и сделаешь всё, чтобы сохранить мой Рарден. Ты меня понял?

– Д-да, великий диктатор, - выдавил Генрих.

– Не слышу!

– Да, великий диктатор!

– Не слышу!..

– Да, великий диктатор!!
– заорал Воронов и... проснулся.

Тяжело дыша, он откинулся в кресле - этот сон совершенно выбил его из колеи. Немыслимо, чтобы смертельно больной человек смог не только подняться, но и просто говорить.

Генрих перевёл взгляд на Ярослава и начал медленно холодеть - диктатор лежал всё так же спокойно, уставившись пустым взглядом в потолок...

Не моргая и не дыша.

Это случилось.

"Это случилось", - со всевозрастающим ужасом понял Генрих, и...

И впервые за очень долгое время он не знал, что ему делать. Отчаянье накатило неотвратимой всесокрушающей волной, и генерал в бессилие сжал ладонями виски, раскачиваясь взад-вперёд в кресле. Но вдруг он резко отнял руки от головы и внимательно посмотрел на мёртвого Ярослава.

Что-то было не так.

Воронов встал из кресла и подошёл ближе к кровати.

"Одеяло", - понял генерал. "Оно смято. Смято, как будто..."

Как будто диктатор пытался встать.

И тут Воронов вспомнил свой сон.

Кулаки генерала сжались словно бы против его воли.

Генрих наклонился к безжизненному телу государя и закрыл его глаза.

Отчаянье ушло - теперь у генерала Воронова был приказ, который следовало немедленно исполнять. Пускай его не никто и не отдавал.

Он сделает всё, что сможет.

– Да, великий диктатор Ярослав. Я всё исполню.

Генрих понял - война уже объявлена, пускай только ещё в его сердце, но она объявлена.

Генерал вынул из ножен меч и длинный кинжал.

Он нанесёт удар первым.

Империя Рарден, Старолесский монастырь, 17 мая 1607 г. от Р. С. , 00:14

Патриарх Климент засиделся над этими проклятыми (прости Сотер!) бумагами до самой ночи. Подтверждение полномочий уже действующих митрополитов, бесконечные грамоты с "уверениями в совершеннейшем почтении к новоизбранному Патриарху Рарденскому и всея Мира...", отчёты о церковных сборах и пожертвованиях...

Как оказалось, высшая духовная власть в Рардене мало чем отличалась от светской - та же бюрократия и волокита. Хорошо ещё, что во всё это не нужно было особо вникать после того как эта гора бумаги уже побывала в цепких, измазанных чернилами, руках монахов из юридического и казначейского приказов... Но подмахивать не глядя что-то, даже не читая, было всё равно не богоугодно...

Климент устало вздохнул и, поколебавшись, всё-таки отложил перо в сторону. Нет, всё же лучше будет сегодня хотя бы немного отдохнуть, тем более что завтра подниматься следует часа этак в четыре - дел по самое не балуйся...