Чтение онлайн

Отзвучали последние такты заклятья, маг открыл глаза и с усилием, словно бы швырнул висящий в воздухе узор в сторону костёла. На невыносимо высокой ноте взвыл ураганный ветер, развевая поношенный и выцветший голубой плащ мастера, в его волосах заплясали короткие электрически разряды. Евстафий, совершенно обессиленный и опустошённый, тяжёло осел там же, где и стоял, к нему на помощь тут же рванули несколько солдат.

Прямо из ничего в воздухе на высоте пары-тройки метров возник не слишком крупный, но достаточно мощный столб торнадо, словно бы положенный на бок. В мгновение ока небольшой зародыш превратился в полноценный вихрь разрушительной энергии - один конец укоренился бы в земле, а второй хлестнул по униатской церкви.

Словно бы беззвучный взрыв в мгновенье ока разметал крепкое каменное здание, разрушая его до основания, в воздухе мелькнули поднятые обломки и по площади хлестнул настоящий каменный дождь. Разрушительный вихрь бесновался в неистовстве, яростно вгрызаясь в неподатливый гранитный фундамент церкви, как будто бы пытаясь добраться до чего-то запретного...

Солдаты торопливо прикрылись скутумами, защищаясь от града мелких камней, от крупных же, весом в несколько десятков килограмм, не спасало ничего.

Исполнив свою роль, торнадо тут же рассеялся.

На площади воцарилась тишина.

Опершись на плечи солдат, Евстафий тяжёло поднялся на ноги и оглядел деяние рук своих. Судя по довольной гримасе, результат его вполне удовлетворил.

...Мастер сидел, привалившись к какой-то полуразрушенной стене и неторопливо прихлёбывал горячий чай из помятой солдатской кружки. Последнее заклинание выпило из него слишком много сил, как душевных, так и физических, так что в завершающей фазе зачистки он уже не участвовал.

Мастер почувствовал, как на него упала какая-то тень и, прищурившись, поднял голову. Перед ним стоял уже знакомый ученик Георгий, отчего-то прячущий глаза.

– Ученик?..

– Господин мастер...
– замялся Георгий, тщательно подбирая слова.
– Понимаете, тут такое дело... Та церковь, что вы разрушили...

Он резко замолчал.

– И что та церковь?
– поторопил ученика Евстафий.

– Мятежники, что в ней засели...
– Георгий с плохо скрываемой болью в глазах, взглянул на мастера.
– Не мятежники это были вовсе. Там дети были... И несколько женщин-лучниц... Больше никого.

– Выжившие?..
– помертвевшим голосом спросил Евстафий.

Георгий резко мотнул головой и отвернулся.

– Ученик, помоги встать, - тихо произнёс маг.
– Я должен это видеть.

...Маги телекинетически разбирающие обломки. Простые солдаты, занимающиеся тем же самым.

Не слышно привычного солдатского трёпа, традиционных шуток и подколов. Лица всех занимающихся разбором завалом напряжены и мрачны.

На относительно чистой от обломком территории перед тем, что ещё недавно было костёлом, лежат тела, накрытые грубой мешковиной. По мере того, как продолжается работа магов и солдат, их число увеличивается.

...Десять, двадцать, тридцать...

Видно, что почти все погибшие - это не взрослые, а дети не старше десяти-двенадцати лет.

...Сорок, пятьдесят, шестьдесят...

Изломанные и исковерканные тела, от вида которых выворачивает наизнанку даже уже успевшим повидать в своей жизни множество самых страшных вещей ветеранов. Тяжёлый запах крови, висящий над площадью. Алчные крики воронов, парящих в небе.

...Семьдесят, восемьдесят, девяносто...

Какой-то солдат, не выдержав всего увиденного, просто сидит, обхватив колени, и тихо плачет. Молодой черноволосый маг Воздуха с перекошенным лицом раз за разом разряжает в парящих над площадью ворон "цепные молнии". Не выдержав, куда-то прочь убежал Георгий.

Сто, сто десять, сто двадцать...

Час проходит за часом.

Мастер Евстафий стоит, тяжело опершись на свой посох и смотрит, смотрит, смотри, не отрывая взгляда...

Он хочет, нет, он ДОЛЖЕН запомнить всё произошедшее сегодня. От начала и до конца, не отворачиваясь и не убегая.

Сегодня он перестал быть просто солдатом. Сегодня он стал просто убийцей.

Побелевшие пальцы, судорожно стискивающие протазан. До хруста сжатые зубы. Абсолютно сухие глаза.

Хочется плакать и кричать, но не получается...

Это были не враги, это были просто дети. И не дети врагов, а такие же рарденцы, как и он сам... Будь проклята та война, где приходится убивать своих! Будь ты проклята, Гражданская война!!!

Хочется отвернуться и не смотреть, но нельзя. Теперь Евстафий - это твой крест, теперь это твой несмываемый грех. Придёт день, и ты ответишь за совершённое, неважно здесь ли, на земле, или на Небесах, но ты ответишь.

Это будет справедливо.

Такое не прощают.

Проклятье! Проклятье!! Проклятье!!! Как же он не почувствовал, кто находится в церкви! Должен был, обязан был почувствовать! Что толку с того, что гранит значительно притупляет колдовское зрение, что с того... Это не оправдание...

...Вечер. День клонится к закату.

К мастеру подходит осунувшийся и сгорбленный командир солдат из поисковой партии.

– Сколько?
– тихо спрашивает Евстафий, неотрывно смотря на длинные ряды накрытых мешковиной тел.

– Сто девяносто два, - каким-то нечеловеческим, надтреснутым голосом отвечает как будто постаревший на лет десять только за сегодня, лейтенант.
– У меня две дочки чуть старше дома остались...

Солдат быстро отворачивается, пряча глаза и слёзы.

Евстафий всё так же стоит.

Ярко-алая повязка с белым кругом и чёрной руной "Р" нестерпимо жжёт левую руку. Мастер срывает её и швыряет себе под ноги, рядом с ней падает выпущенный из рук протазан.

Маг разворачивается и устало бредёт прочь, тихо шепча себе под нос:

– Я больше в этом участвовать не собираюсь... Можете считать меня дезертиром и предателем... Можете меня повесить... Но я ухожу.

Ослепительно-яростная вспышка света бьёт по глазам, и...

Евстафий просыпается.

Тяжёлый стук сердца в ушах. Воздух с хрипом выходит из лёгких. Скрюченные пальцы рвут траву и вцепляются в землю. В груди снова поселился полярный холод.

Этот сон, снова этот сон... Который на самом деле нечто гораздо большее.

Это не сон - это прошлое.