Чтение онлайн

— Должно быть, — сказала она, — это и вправду была свадьба. Иначе бы я не заплакала.

Мошка рассудила, что теперь, когда дело сделано, не стоит дальше искушать судьбу, и, взяв Сарацина, вернулась к себе в комнату.

Она пролежала в кровати без сна почти час, слушая гогот Сарацина и задумчиво улыбаясь. Похоже, жизнь наконец-то налаживалась.

В то время как Мошка спала, леди Тамаринд дожидалась аудиенции у брата. Час был не самый подходящий, но она давно перестала удивляться причудам герцога. Белоснежный макияж скрывал синяки под глазами.

Посетителей Западного шпиля охватывало ощущение, будто у них двоится в глазах, и они невольно начинали моргать. Поскольку каждый предмет интерьера — консоли, шкафы, стулья, лестницы — имел свою пару. Тамаринд принимала эту страсть к симметрии как должное, и даже парные витражи во всех окнах не вызывали в ней ничего, кроме скуки.

— Прекрасная Тамми! — произнес герцог, появляясь в дверях.

Он был одет в изумрудный халат. Подойдя к сестре, взял ее за руки. Подобно всем мужчинам рода Авурлейс, Вокадо отличался импозантной внешностью. Когда он вернулся после многолетнего изгнания в Манделион и заявил права на трон, его сочли эпическим героем, который поведет народ к процветанию.

Но вскоре Тамаринд начала замечать в нем смутное волнение, в котором герцог не признавался даже самому себе. Его лицо иногда сводило судорогой, словно невидимый кукловод дергал его за нервы. Со временем эта особенность стала вызывать страх у всех приближенных герцога. Он походил на старые клавикорды, которое некому починить. Короли и герцоги имеют опасную склонность лишаться разума, ибо редко у кого хватает смелости противостоять их безумию.

— Присаживайся, — сказал он. — У меня чудесные новости.

Тамаринд присела на диван; герцог опустился рядом.

— У тебя чудесные новости, — повторила она с расстановкой, словно проверяя, не ослышалась ли.

Общаясь с братом, Тамаринд ощущала себя укротительницей в клетке со львом — пусть он уступает ей в уме, зато имеет над ней полную власть.

Герцог, казалось, погрузился в мысли. Внезапно его глаза заблестели, словно волна омыла сухую гальку. Потом взор снова потух.

— Я думал, — начал он, — что никогда уже не получу от них ни строчки…

По лицу герцога прошла легкая судорога, как всегда при упоминании королев-близняшек. Сам он говорил о них лишь намеками, стараясь уменьшить боль.

— Но они простили меня…

С этими словами герцог вынул из кармана два письма с одинаковыми печатями и положил себе на колени.

— Их величества, — произнес он благоговейным шепотом.

— Это чудесно, Вокадо!

— Ты никогда не верила, что они простят меня, Тамаринд! — заметил он жестко.

— Конечно, верила, — сказала она со всей убежденностью.

Затем поднялась и осторожно зашла за спинку дивана, чтобы он не видел ее глаз. Аккуратным движением, стараясь унять дрожь в пальцах, она сняла с его головы роскошный парик. Вынула гребень из своих волос и принялась заботливо расчесывать его коротко стриженные темные волосы.

— Что в этих письмах? — спросила она.

— Они хотят, чтобы я нашел этот злосчастный печатный станок, порочащий их доброе имя. И я найду. Я сделаю клавиши для клавесина из костей этого печатника, и они будут играть на нем, когда прибудут, чтобы править со мной Манделионом. Маленькие белые клавиши под их белыми пальчиками.

Герцог обернулся и взглянул в испуганное лицо сестры.

— Я шучу, Тамми, — сказал он и улыбнулся. — Ты как будто совсем не понимаешь моих шуток.

Это было действительно так. Даже Тамаринд, прожившая с братом всю свою жизнь, в последнее время все меньше понимала его.

— Что там еще говорится? — поинтересовалась она.

— Они подсказывают мне, как отличить врагов от друзей, — произнес он размеренно и обернулся. В его взгляде плескалось подозрение. — Почему ты любопытствуешь? Ты что-то задумала, Тамаринд. Когда-нибудь мне придется вскрыть твою голову, чтобы узнать, какие мысли там роятся.

Несколько секунд он смотрел ей в глаза с мрачной решимостью, а затем невинно улыбнулся. Но глаза его остались мрачны.

Тамаринд опустила взгляд на письма, лежащие на коленях брата. Она с облегчением отметила, что печати на конвертах точь-в-точь повторяют эмблему королев-близняшек. Подделка стоила ей больших трудов, пришлось выходить на подпольную мастерскую аж в столице, и Тамаринд молилась, чтобы эта затея не обернулась пшиком.

— И как… ты выяснил, кто твои враги, Вокадо? — спросила она.

— Мой ум не успокоится, пока я не найду их, — ответил герцог, мягко касаясь писем, будто кожи живого человека. — Иногда, читая эти письма, я словно вижу лицо главного врага. Это Арамай Тетеревятник. Но, Тамаринд, что мне делать? Заговор радикалов нужно остановить… Я чувствую их руку во всем — в побегах разбойников из тюрьмы, в подстрекательстве моего народа к мятежу… Констебли не справляются. Книжники тоже. А Тетеревятник говорит, что его войска могут быть в Манделионе через два дня, стоит мне только приказать. Только Ключники могут помочь.

— Это не так, — сказала Тамаринд. Выйдя из-за дивана, она встала лицом к брату и опустилась на колени. — У тебя хватает помощников помимо Тетеревятника. У тебя есть я. На побережье стоит корабль с солдатами из Джотландии — и они будут здесь по одному моему слову.

— Речники поклялись, что не пропустят по реке ни одного солдата, пока не решится вопрос с престолонаследием, — произнес герцог обреченно.

— Ты мог бы отвлечь их внимание. Дать им денег, чтобы они выгнали с реки корабли Ключников. Когда Речники уплывут вверх по реке, мы сможем…

— Почему ты так стараешься рассорить меня с Ключниками? — спросил герцог, оскалившись, и Тамаринд почувствовала, как пол превращается в зыбучий песок. Пора выкладывать на стол последнюю карту.

— Послушай меня, Вокадо. Ключники пытаются подчинить тебя. Книжники обнаружили того, кто возглавляет заговор радикалов, владельца печатного станка. Но они не могут арестовать его, потому что он под защитой. Его скрывают Ключники. Да, Вокадо.

На лице герцога нарисовалась зловещая ухмылка, от которой у Тамаринд похолодело в груди. Она означала, что он задумал что-то коварное. Именно так он улыбался в тот далекий день, когда она позвала его сыграть в бадминтон.