Чтение онлайн

— Я могу доказать, — добавила она, чувствуя, как за щекой, отмеченной шрамом, отчаянно бьется бабочка. — Отряди мне солдат, и ты получишь доказательства завтра ночью. Тебе… нужно как следует все обдумать, Вокадо. Разреши, я оставлю тебя.

Тамаринд вышла из комнаты. Щека совсем онемела. Одним махом она поставила на кон все, что имела, — свое влияние на брата, судьбу Манделиона, даже собственную жизнь. Теперь все зависело от решения герцога. Кому он поверит, ей или Ключникам?

Вокадо Авурлейс был один в комнате. Но он никогда не чувствовал себя одиноким. Его повсюду окружали изображения королев-близняшек — на картинах, гобеленах, витражах… Их голоса нашептывали ему, кто прав, а кто виноват и что делать дальше.

«Мы верим в тебя, — шептали они. — Верим, что ты найдешь виновных. А когда найдешь, свершишь над ними правосудие».

— Да, — произнес герцог.

Много дней его мысли кружились на одном месте, как чаинки в чашке. Теперь они начинали успокаиваться. Улягутся совсем — и по ним можно будет прочитать судьбу всего Манделиона.

Следующим утром Мошка решила проверить фазаний тайник в Плюмажном парке. К ее радости, Клент без лишних вопросов отпустил ее на прогулку.

Может, письмо до сих пор не забрали, тогда Мошка его уничтожит, избавив себя от лишних неприятностей. Может, леди Тамаринд уже прислала ответ. По правде говоря, Мошка не знала, какой из вариантов предпочтет.

В Плюмажном парке она вновь ощутила скорбный дух этого места и тихой поступью прошла мимо перьев к статуе Добряка Свояка. Она преклонила колени и, сунув руку в перья, нащупала свернутый лист бумаги. Мошке показалось, что это ее нетронутое письмо, и она вздохнула с облегчением. Но, вынув его, поняла, что ошиблась.

Быстро развернув листок, она прочла:

Из складки листа на ладонь выпало что-то маленькое и круглое. Это была жемчужина. Мошка с благоговением завернула ее в платок и спрятала в карман. Шагая обратно к брачному дому, она решила, что эта жемчужина станет ее счастливым талисманом, залогом ее будущей судьбы и она ни за что не продаст ее.

На землю ее вернул голос уличного букиниста, предлагавшего прохожим свой товар — старые дешевые книги о приключениях, преступлениях и любви. Мошке очень не хотелось тратить деньги, но она не устояла перед искушением полистать старые книги с обтрепанными страницами и выцветшими обложками.

— Есть что-нибудь о старой бедняцкой школе? — неожиданно для самой себя спросила Мошка.

— Хочешь почитать о книжных мятежах? Да кому это нужно?

— Мне.

Похоже, букинист ей не поверил, но ее это не волновало.

— Жутковатая история для столь юной читательницы. Может, возьмешь балладу о капитане Блите? Как другие девочки.

— Жуткие истории меня не пугают. Обожаю книги, воняющие порохом и потрохами.

— Ну тогда на вот, держи. «Отчет о буйных беспорядках, охвативших город в год Мертвой Буквы».

Купив потрепанную книгу с пожелтевшими страницами, Мошка устроилась в парке на траве и погрузилась в чтение.

«…В Манделионе всегда будут помнить год Мертвой Буквы. Тогда разгорелись так называемые Книжные Бунты, обернувшиеся множеством злодейств и смертоубийств. Их совершала шайка помешанных мятежников, которых подстрекал некий Квиллам Май…»

Мошке показалось, что ей в голову насыпали пороху и чиркнули спичкой над ухом.

«…После падения Птицеловов Книжники объявили, что всем надлежит разыскивать книги и нести им. Книги без печати Книжников, особенно те, что прославляли Птицеловов, летели в костры на рыночной площади, а дети плясали вокруг…

…уважаемый Книжник по имени Квиллам Май осудил сожжение книг. Он писал памфлеты, призывая свободных людей защищать свои книги, и произносил гневные речи над грудами книг, приготовленных к сожжению. Под влиянием его речей образовалась преступная шайка, учинявшая беспорядки на улицах. Они вступали в схватки с солдатами герцога, разбивали без разбору окна и жестоко карали всех, кто отказывался вступить в их ряды во славу Квиллама Мая…

…говорят, Май при помощи колдовства спасся из Манделиона прежде, чем правосудие покарало его, а после распространял свое тлетворное учение, перенятое от Птицеловов, в других городах…»

— Что за имбецил написал все это?! — возмутилась Мошка. — При помощи колдовства? Разрази вас гром! Да если бы он был колдуном, он бы в два счета выколдовал нас из этого Чога! А что они там написали про Птицеловов…

Мошка не сомневалась, что ее отец ненавидел Птицеловов. Конечно, ненавидел. Разве могло быть иначе? Однако, как ни старалась Мошка, она не смогла вспомнить, чтобы отец отзывался о Птицеловах плохо. Он сообщал ей голые факты, без всяких эмоций.

Незадолго до его смерти она спросила, кто начал восстание против Птицеловов, и он ответил: «Глупые люди». И только. В его глазах был не гнев, а сожаление. Что же это значило? Она вернулась к злосчастной книге.

«…Панопл Твайн, директор школы для бедняков, поддерживал Мая. Когда тот исчез, герцог мудро повелел разрушить школу как рассадник мятежа. От этого Твайн занемог и в скором времени умер от разрыва сердца…»

— Вот как погибла школа, — произнесла Мошка страшным шепотом.

Единственное, что она поняла из этой истории, — школу разрушили из-за ее отца.

Как такое могло быть? Она знала совсем другого Квиллама Мая! У Мошки в голове не укладывалось, как это отец был главарем шайки мятежников. Однако, глядя вокруг, на зеленые газоны, мраморный фонтан и отдыхающих людей, невозможно было представить, что когда-то здесь кричали люди и лилась кровь. А так было.

Когда Мошка вернулась в брачный дом, ее ожидал очередной сюрприз — Эпонимий Клент сидел на кровати и с самым ответственным видом шил одежку для Сарацина. Временами он изучал птицу взглядом, как портретист свою модель. Сарацин тем временем клевал ячмень из блюдца. Клент взял оранжевую ткань под цвет гусиного клюва, вытянул руки в сторону Сарацина и смерил прищуренным глазом. Рядом лежали лоскуты других цветов.

— Мистер Клент, — начала Мошка и умолкла. Она боялась спрашивать, что он делает. Ясное дело, он сошел с ума. Может, Почтенные так наказали его за воровство ягод из часовенки.

— А, вернулась? — обратился к ней Клент. — Как думаешь, твой друг Сарацин разрешит повязать на шею ленту?

— Скорее он откусит тебе уши, — ответила Мошка. — А зачем повязывать ему ленту?

— Понимаешь ли, Мошка, — сказал Клент тоном, каким обычно начинают разговор о смерти близкого родственника. — Ты, несомненно, помнишь, мы договорились, что Сарацин будет отрабатывать свое содержание на службе у Книжников.

Внутренним чутьем Мошка поняла, что предложение Клента ей не понравится. Она заранее скривила губы и подняла брови.