Чтение онлайн

<Судоплатов вспоминал:>

«Берия вызвал Круглова и меня и распорядился выделить мне дополнительные штаты и средства. Мы решили сформировать бригаду особого назначения. Такая же бригада находилась под моим командованием в годы Великой Отечественной войны и была распущена Абакумовым в 1946 году».

Интересно, что данная идея была реализована значительно позже, в период афганских событий и ввода в эту страну ограниченного контингента советских войск.

Но вернёмся вновь в 1953 год. Рассказывая о совещании, состоявшемся у Берии, генерал Судоплатов подчеркнул:

«В связи с формированием бригады особого назначения Берия и Круглов одобрили моё предложение привлечь к активной работе в новой структуре внутренних дел наших специалистов по разведке и партизанским операциям. Василевский, Зарубин и его жена, Серебрянский, Афанасьев, Семёнов, уволенные из органов, вновь были возвращены на Лубянку и заняли высокие должности в расширенном 9-м отделе МВД».

Таким образом, огромный опыт разведывательной работы Серебрянского в очередной раз был востребован. В марте 1953 года он вернулся на службу в 9-й отдел центрального аппарата МВД, ставший преемником 4-го управления НКВД – НКГБ – МГБ, на должность оперативного работника негласного штата 1-й категории.

Однажды министр вызвал к себе Короткова и предложил ему секретно направиться в Белград и провести там предварительные переговоры если и не с самим маршалом Иосипом Броз Тито, то с Александром Ранковичем. Последний занимал в Югославии примерно такое же положение, что Берия в СССР.

Почему выбор министра пал на Короткова? Сегодня об этом можно лишь гадать. Видимо, Берия ценил деловые качества полковника, его умение находить контакт с собеседником, некоторое знание страны, приобретённое за время командировок в военные годы. Наконец, Берия, безусловно, был осведомлён, что полковник Коротков удостоен одного из высших югославских орденов. (После разрыва отношений между двумя партиями и странами советским гражданам, награждённым югославскими орденами и медалями, «рекомендовали» отказаться от них в знак протеста против «преступной клики Тито – Ранковича». Коротков свой орден не сдал!)

От предложения министра Коротков отказался. И правильно сделал, иначе после ареста Берии и расправы над ним мог оказаться в числе его «приспешников» со всеми вытекающими отсюда грустными последствиями.

Свой отказ Коротков мотивировал чрезвычайной занятостью в должности исполняющего обязанности начальника внешней разведки, невозможностью покинуть Москву даже на один день в этот сложный период реорганизации аппарата и прочее, и прочее. Причины, конечно, уважительные. Однако, по мнению автора, Короткову не понравилось, что поездка должна была быть абсолютно секретной, о ней ничего не должен был знать даже Вячеслав Молотов, тогда и первый заместитель Председателя Совета министров, и министр иностранных дел СССР! Это не могло не насторожить Короткова. Он понимал, что секретность, конечно, непременная составляющая деятельности разведки. Но у всего есть свой предел. Короткову довелось с тем же Молотовым выезжать на сессии министров иностранных дел, и он знал, на каком уровне согласовываются даже самые незначительные на первый взгляд шаги в международном общении. Такая миссия – наведение мостов с Югославией – не могла иметь места без ведома министра иностранных дел, ЦК КПСС, и поездку следовало рассматривать не как операцию разведки, а как серьёзную акцию государственного и международного масштаба. Распоряжения одного лишь первого заместителя предсовмина и министра в данном случае было явно недостаточно.

Коротков рассудил совершенно правильно. К сожалению, на этом деле пострадал известный контрразведчик Сергей Федосеев (впоследствии один из главных разработчиков при изобличении предательской деятельности Олега Пеньковского и автор многих книг о разведке под псевдонимом Ф. Сергеев).

Федосеев принял предложение Берии. Ни до какого Белграда он, однако, доехать не успел. Не успел даже покинуть Москву. Потому как его разговор с министром имел место перед самым арестом Берии. Видимо, при их встрече присутствовал кто-то ещё, поскольку именно на этом основании новое руководство МВД поначалу вообще намеревалось уволить Федосеева со службы как «пособника врага народа». Трогать его всё же не стали, но долгие годы притормаживали служебный рост опытного, умного и одарённого контрразведчика.

К середине 1953 года в Центре был разработан план дальнейшего использования Коэнов. Руководством внешней разведки было принято решение направить их в Англию в качестве связников-радистов создаваемой там нелегальной резидентуры. Её должен был возглавить другой советский разведчик-нелегал – Конон Трофимович Молодый, которому предстояло работать в этой стране под видом канадского бизнесмена Гордона Лонсдейла (оперативный псевдоним «Бен»).

Но ведь ему требовались радисты и содержатели конспиративной квартиры. А лучше, чем супружеская пара Коэн, находившаяся в Центре и уже готовившаяся к работе с нелегальных позиций, подобрать кого-либо было трудно. Им присвоили новые имена – Питер Джон и Хелен Джойс Крогер, выходцы из Новой Зеландии, и стали уже конкретно готовить к командировке в Англию. Таким образом, общая подготовка, а также отработка нужной документации перед командировкой длилась около трёх лет.

Превращение Коэнов в Крогеров было проведено по остроумной схеме. Легальный резидент в Париже Алексей Крохин (оперативный псевдоним «Огнев») выяснил, что в новозеландской миссии во Франции можно получить паспорт гражданина Новой Зеландии по почте, по представлению по почте же материалов, подтверждающих личность заявителя, его семейное и имущественное положение. Следует только обосновать невозможность личного приезда в Париж, скажем, таким «пустяком», как справкой о болезни. При этом – что крайне важно! – представленные документы возвращаются заявителю вместе с новым паспортом. Иначе говоря, появилась возможность хорошо сделанные на Лубянке документы, но всё же фальшивые, то есть потенциально опасные в случае их высокопрофессионального изучения – обменять на подлинные паспорта далёкого островного государства, бывшего доминиона Британской империи, а ныне члена Содружества!

В ходе одной из первых бесед с Коэнами по поводу предстоящей работы в Лондоне начальник нелегальной разведки генерал-майор Александр Коротков подчеркнул, что их основная цель – стать надёжными оперативными помощниками нелегального резидента, который прибудет в страну на несколько месяцев позже. При этом он отметил, что к тому времени Коэны должны пройти первую стадию легализации, включающую устройство на временное жительство и реальные шаги по организации собственного дела.

Между тем в высшем руководстве страны обстановка становилась всё более напряжённой, о чём Судоплатов, увлечённый новой работой, видимо, не догадывался. Позже он подчеркивал: «В описании событий, связанных с арестом Берии, ряд наших и зарубежных историков упускал из виду, что фактическое руководство страной после смерти Сталина в марте – июне 1953 года было в руках не “тройки” – Маленков, Берии и Молотов, а “четвёрки” вместе с Хрущёвым. Его роль была весьма значимой, ибо решением Пленума ЦК КПСС 5 марта 1953 года именно ему, совместно с Маленковым и Берией, “было поручено привести в порядок все документы в секретариате товарища Сталина”. Положение Хрущёва в руководстве ставило его в исключительно выгодную позицию поочерёдного блокирования с любым влиятельным членом Президиума ЦК. Именно он, почувствовав уязвлённость Молотова амбициями Берии во внешней политике, устроил заговор первоначально против Берии, а затем и против Маленкова».

Согласно устоявшемуся мифу, Лаврентий Берия – самый страшный злодей, когда-либо живший на одной шестой части земной суши, которая когда-то называлась СССР. Но так ли это? И действительно ли, что тот же Шкирятов [30] , невзрачные Шверник [31] и Андреев [32] , Маленков или импозантный алкоголик Булганин [33] по сравнению с ним лубочные святые? Можно сколь угодно часто повторять, что необычные, экстраординарные меры, предпринятые Берией после смерти Сталина, носили, как бы мы сказали сегодня, популистский характер. Но почему совершил их именно он, а не тот же Маленков, у которого как у главы правительства было на то гораздо больше возможностей? Нравится это кому-либо или нет, но приходится признать, что Берия весной 1953 года опередил время на несколько десятилетий.