Чтение онлайн

Vor dem grossen Tor

Stand eine Laterne

Und steht sie noch davor

So woll'n wir uns da wieder seh'n

Bei der Laterne wollen wir steh'n

|: Wie einst Lili Marleen. :|

Unsere beide Schatten

Sah'n wie einer aus

Dass wir so lieb uns hatten

Das sah man gleich daraus

Und alle Leute soll'n es seh'n

Wenn wir bei der Laterne steh'n

|: Wie einst Lili Marleen. :|

– Ори, а что это за народное творчество? – удивленно спросила Ольга.

– Красивая мелодия, – ответил водяной, – красивая песенка. 'Лили Марлен', её ещё в Первую Великую войну написали, если не ошибаюсь. Барону она очень нравится, эта песенка, хотя в последнюю большую войну его трижды и убивали.

– Меня тогда убивали четыре раза, – поправил я его. Я не всегда тебя находил, когда э… возвращался. Один раз это было зимой – ты спал. Маги безошибочно наводили на меня спецотряды для уничтожения. Они знали, с кем имели дело…

Допевать песенку я не стал. Вместо этого я предложил выпить в очередной раз – за погибель тойху, что мы и сделали.

– А стихи… я люблю стихи, Оль, – сказал я, – вот послушай:

У женщины

есть лишь одна одежда,

в которой прекрасна – всегда.

Это – когда её любят,

а она – обнажена!

– Ну вот! Это явно лучше! – рассмеялась Ольга. – А кто автор?

– А по гениальности сих строк разве не видно? – спросил я, скромно потупясь.

И водяной, и Ольга расхохотались.

– Да, вот такой он скромняга, наш барон, – прокомментировал водяной.

А потом, уже серьёзно, продолжил: ты вспомни начало двадцатого века, Эрих. В мире проявилось пять тойху. Четверо появились в Европе. И двоих из них так и не смогли уничтожить… Одного, точно знаю, убил ты.

– Поздно уже было, мой милый друг, поздно… Защита у них уже была такая, что у таких, как я, шансов почти не было. Меня просто тривиально вычисляли на очень большом расстоянии… И убивали. Я просто не мог подойти достаточно близко, чтобы хотя бы попытаться уничтожить тойху, а это не так просто сделать, уверяю тебя. Тут могли решить вопрос уже несколько иные силы, а они не вмешались. Я и не знал тогда, что в мире столько сильных магов осталось! Нам очень повезло, что большую часть из них в конце последней большой войны уничтожили – просто тривиально постреляли. Сами люди. Пуля в затылок – и всё. В самые последние дни той большой войны, в Берлине, эсесовцы расстреляли самых сильных тёмных магов этого мира. Колдуны ведь всё-таки просто люди, Ори. Ну – почти, большей частью, вернее, – я неопределенно повел рукой с бокалом в воздухе, – я не знаю, как это сформулировать точнее.

Коньяк всё-таки уже очень и очень хорошо во мне играл.

Ольга, задумчиво смотрящая на танец в камине зелёного огня, спросила: Я правильно поняла, что в одном месте и время сильных демонов много не бывает? Может быть, это закон для них?

– Ты это к чему? – заинтересовано спросил водяной.

– Я думаю, что не надо этого бгона убивать, – предложила Ольга. – Пока этот здесь, в банке и живой, может, новый в мир и не придёт? А этого держать впроголодь, но не убивать. И не опасен будет, и под присмотром.

– Женщина! – восхищенно воскликнул водяной. – Я бы никогда не додумался! Вот ведь насколько иногда полезно женское коварство! Как тебе идея, Эрих? – спросил он сразу.

– Мысль хорошая, – я согласно кивнул головой. – Но демона держать дома нельзя. Я не знаю, что и как далеко он может видеть. И с кем может разговаривать, и кого ещё сможет в дом привести. Я очень мало об этих способностях демонов знаю, но не сомневаюсь, что они есть. Я вот даже след ауры Ольги на стенах её кафе с улицы почувствовал…

– Так это ты! – воскликнул Ори. – А тут – желе какое-то! Мне так идея нашей гостьи нравиться!

– Мне тоже, – согласился я. – Но я предлагаю сделать лучше: мы его поместим, к примеру, в стальной термос с водой и одной рыбкой, или в бутылку из толстого стекла. И закопаем его потом где-нибудь на дне. Демон быстро поймет, что эта рыбка ему досталась навсегда. Он будет вынужден впасть в спячку, чтобы выжить, но пославшие его всегда будут знать, что демон жив – это я знаю точно. Сам себя убить он не сможет, а вот в спячке будет жить тысячелетия…

– Может, термос этот, из золота отольём? – предложил водяной. – А то сталь или стекло – это не серьезно, ненадолго.

– Стекло – да, – согласился я, – не очень надолго. Банка, или бутылка нужна из золота. Пробку залить свинцом, и всё! Ты сможешь сделать золотой сосуд, Ори?

– Никаких проблем!– заверил водяной, – я же золото не песком продаю, а слитками.

Всё необходимое для отливки у меня есть: и горн, и меха, и древесный уголь, и песок для форм.

Он явно обрадовался, когда решение оказалось найдено.

– Я эту урну потом закопаю где-нибудь на глубине – вот это будет могилой для демона навсегда! Если только вулкан какой-нибудь не проснётся и на поверхность эту бутыль не вытащит, – озабоченно сказал водяной.

– Может, в сказках о джиннах в кувшине из 1001 ночи есть и доля правды? – улыбнулась Ольга.

– Вулканов больше в этих местах не будет, – успокоил я водяного. – Ледник идёт – это да, но твой дом на месте останется, ничего с ним не случится. Не знаю, правда, останется ли город. Привык я к нему…

За столом повисла, казалось бы, звенящая тишина. Лишь едва слышно играла 'Зима' Вивальди.

Ольга сняла ножки с пуфика и села в кресле прямо, закинув ногу на ногу, и посмотрела на меня широко открытыми от удивления глазами.

И вопросительно взглянул водяной.

– Какой ледник, Эрих? – тихо спросила Ольга. – Когда?! И за что?

– Коньяк, – ответил я обречённым голосом. – Я думал об этом с Ори завтра отдельно поговорить. Для людей эти даты не страшны… Не хотелось как-то вечер портить плохими новостями…