Чтение онлайн

Я опять улыбнулся. В мысли, что водяной может стать домовладельцем и налогоплательщиком, было что-то от очень специфического юмора.

Водяной же к предложению отнесся серьезно.

– Когда привезёшь? – спросил он. – И, скажи, золото то тебе нужно?

– Пару пудов? – я усмехнулся. – Не стоит и связываться. Для меня сейчас это не деньги, возни больше. Но ты копи потихоньку, очень и очень скоро оно нам потребуется, а бумажки не будут стоить ничего. Трудные времена наступают, мой друг. Войны, войны, кризисы… Большая долгая война начинается на юге, как говорит мне мой немалый опыт в подобных делах. А вот когда привезу…

Я достал телефон и постарался позвонить. Связи, разумеется, не было.

– Над нами почти сорок футов гранитной скалы, – с усмешкой прокомментировал водяной, – связи нет. Я свой радиомодем выводил длиннющим кабелем. Куда звонить то надумал?

– Домой, – ответил я. – У моей домоправительницы доверенность на управление несколькими моими счетами. Надо деньги сюда перевести, заказать, обналичить – подготовить тебе твой чемоданчик. Дня через три принесу. И у меня ещё один очень важный звонок есть. Так что выходить из пещеры придётся, Ори.

– Домой позвонить – это понятно. А кому ещё у тебя может быть 'важный звонок'? – спросил водяной, не скрывая лёгкого сарказма, – давно у тебя серьезные дела с людьми появились?

И я, не торопясь, подробно, рассказал ему о своей встрече с ведьмой. Почти всё.

Водяной молчал несколько минут, неторопливо потягивая коньяк.

– Экра, значит, у неё поселился, – неопределенно протянул он. – Его то я знаю. Он тут у нас недавно появился, сразу после последней большой войны. Понаехали тут…, – с твёрдым прибалтийским акцентом добавил водяной. По-русски он почти не говорил ещё, только по-немецки и по-французски, но по-немецки явно лучше, как я помню. Мы с ним встречались несколько раз, он ко мне к озеру знакомиться приходил. О своей хозяйке он тогда рассказывал мало, но сказал, что она ведьма и что он давно этой семье служит… Но ты говоришь, что она очень сильна?

– Самая сильная из всех, что я когда-либо видел. Я отсвет её ауры на стенах кафе сперва принял за следы ауры тойху. Я уже воевать собрался, Ори. Она очень сильна, – сказал я убежденно.

– Упаси нас, Судьба, от тойху, – тихо прошептал водяной. Не хочу большой войны. Опять моё озеро бомбить будут и трупами закидывать… Дамочки голенькие купаться перестанут, телевидение отключат и Интернет. И где я буду норвежскую сёмгу покупать?! Красную рыбу в озере уже даже мне достать трудно. Окуней опять лопать?! Так надоели они мне! Нет, не хочу я большой войны, – убежденно сказал водяной. Если помощь потребуется, обращайся. Я и сам помогу, и друзей попрошу, если надо будет. Мы тойху не любим, ты же знаешь. И войны не любим. За мир и дружбу! – предложил Ори очередной тост.

И мы опять выпили.

– И ты в неё влюбился, – убежденно сказал водяной.

– Как догадался?! – искренне удивился я.

– Барон, я знаю, кем ты являешься сейчас, но рождён ты был человеком. И человеком ты всё равно остался, а я уж за свою жизнь научился в вас, людях, разбираться. Ты хоть помнишь, сколько мне лет?

– Помню, что больше двух тысяч, – я смутился.

– Две тысячи шестьдесят восемь, – обиженным голосом поправил меня водяной. – Я же тебе говорил! И что думаешь делать теперь? – спросил он после паузы.

Я неопределённо пожал плечами.

– Если честно, я приехал к тебе … поговорить, – ответил я.

– Поговорить, значит, – водяной усмехнулся. – Эрих, я не хочу терять друга, так что совета в делах сердечных ты от меня никогда не услышишь. А поговорить… да… можно…

И мы молчали какое-то время. Я потягивал коньяк и не мог оторвать взгляда от игривого зелёного огня.

– Как ты это делаешь? – спросил я, кивнув на пляшущие в камине зелёные язычки пламени. И, хотя я и видел этот камин далеко не впервые, но вот почему-то решил прояснить для себя, в чём же тут дело, только сейчас. Раньше я этот чудный зелёный огонь воспринимал почему-то как само собой разумеющееся – как рассвет, или самого водяного.

– Огонь?! А ты не видишь? – удивлённо спросил водяной. – У меня в камине огнёвки живут. Очень редкие, правда – зелёные. Но мы дружим уже очень давно, привыкли друг к другу. Приглядись, – предложил Ори.

Я присмотрелся. И, действительно, язычки пламени только казались хаотичными сполохами – вокруг брёвен плясали тонкие полупрозрачные фигурки порхающих многокрылых мотыльков.

– Они очень любят музыку, – сказал водяной. Им лишь бы танцевать! А музыку выключишь – так едва-едва слабые огоньки вокруг брёвен будут. Они сразу спать соберутся. Я им на зиму, прежде чем в спячку лечь, камин топляками битком набиваю, так им до весны хватает. Они очень любят сосновые топляки и музыку. Вот такие у меня есть друзья…

Я был восхищён.

– А если хоть одна из них в лес попадёт? – спросил я.

– Леса не будет, – кратко ответил водяной. Они, конечно, не такие умные, как один мой друг, который умудрился в ведьмочку влюбиться, но они же разумные! Посмотрю я на то, как и у кого получиться потушить разумный огонь! У людей так точно не получится. Тут проливной многодневный ливень нужен и несколько заклинаний. Без нас, водяных, людям не справиться. Мы же с огнёвками раньше тысячи лет воевали, вылавливали… Их, наверное, на воле уже и не осталось. Раньше они каждое лето леса вокруг наших рек и озёр выжигали. А эти – зеленые, – водяной грустно усмехнулся, – самые редкие в мире! Сейчас-то мы друзья, забыли они уже вольные леса, а когда-то они едва не сожгли меня живьём. Первых трёх поймал я сам. Давно, очень давно. Я был тогда совсем молодым и глупым. Сейчас бы я никогда на такой риск не пошёл.

– А сейчас их сколько? – спросил я.

– Десять, – ответил водяной. – Огнёвки очень медленно размножаются. Раньше считалось, что в неволе они вообще не могут иметь детей, но этим у меня, значит, хорошо… Да и лет уже прошло очень много, было время забыть обиды. И – музыка. Они безумно любят музыку! Странно, правда? Живой огонь любит музыку! Я раньше им на скрипке играл, пока все эти технические чудеса не появились. Долгими ночами я играл на скрипке, а они танцевали, – голос водяного был тих и грустен. – Так ты собирался звонить? – спросил он.

Я взглянул на часы.

– Да, надо, – подтвердил я.

– Домой и ведьмочке? – уточнил водяной.

– Именно так, – ответил я, – домой, а уж потом – ведьмочке. Её зовут Ольга, и она, кажется, не знает, что она ведьма.

Водяной на минуту замолчал, катая бокал с коньяком между ладонями.

– А знаешь, Эрих, пригласи-ка её в гости к нам! – предложил он.

От удивления я даже не сразу нашёлся, что ответить.

– Я хочу на неё посмотреть. Ты все-таки один из немногих моих друзей, барон, – сказал водяной.

Размышлял я не очень долго.

– Я попробую, – согласился я. – Проводи меня наверх, пожалуйста.

Выйдя из упругого воздушного пузыря, в котором водяной доставил меня на поверхность, я невольно залюбовался озером. Заканчивался чудесный летний день. На озере стоял абсолютный штиль, и не было ни ветерка.

С командой на перевод денег я справился быстро: я позвонил домой и произнёс фрау Хельге всего три кодовые фразы, третья из которых была одноразовым ключом, озвучивала сумму перевода и код счёта получения.