Чтение онлайн

Альфат Макашев — человек, открывший в Россию «канал» для восточных единоборств в начале шестидесятых… Мастеров восточных единоборств сейчас достаточно много, но Альфат Махмудович привлек меня не только тем, что был первым, кто принес на российскую землю каратэ… Вся его жизнь — пример духовного искательства и подвижничества.

Вот что рассказывает о Макашеве его ученик (в семидесятых-восьмидесятых годах) Владимир Савицкий:

Владимир Савицкий

Июнь 2000 г.

Владимир Юрьевич: Безусловно, основное, что можно сказать об Альфате Махмудовиче, это то, что он — первопроходец. Его можно назвать Питерским суфием. В суфизме ярчайшими представителями были дервиши, которые ходили по деревням, танцевали, молились, врачевали… Вот Альфата Махмудовича смело можно к таким людям причислить. Он как бы такой Питерский Насреддин. Если же говорить более конкретно, то основная его заслуга, в том подходе, который он культивировал в боевых искусствах. Он всегда показывал, что это не грубая сила и не желание стать самым сильным и всех побить, а наоборот, это искусство. Быть сильным это тоже искусство. Трудно, держа пистолет в руке, удержаться, чтобы он не выстрелил хотя бы по мишени. А отношение к боевым искусствам именно как к искусству, как раз подавляет это желание. Перед вами открытый человек. Он может быть глупым, агрессивным, он может не владеть теми знаниями, которыми обладаете вы. И тут можно воспользоваться своим превосходством, а можно и нет. И высшее проявление победы, это когда поединок не состоялся. И Альфат всю жизнь искал это и искать будет до конца дней своих. Он искал и ищет систему, Мастера, Учителя, сам одновременно являясь Учителем для многих… Он очень быстро вникает в любые системы. Он нигде не стал ни чемпионом, ни выдающимся Мастером, но это не его задача. Его задача — объяснять и направлять. Он очень тонко умеет чувствовать правильность или неправильность того или иного движения, того или иного действия.

Вообще он очень милый человек. Он лучше всех в городе заваривает чай. В его руках даже самый дешевый и простой сорт становится необычайно вкусным.

Альфат человек очень увлеченный. Бессребреник, — надо увидеть, как он живет, чтобы понять, что, несмотря на огромную работу, которую он делает, это не бизнес. У него нет цели зарабатывать этим деньги. Это просто дело его жизни. Его желание — докопаться до Истины.

Очень многие люди относятся к нему, как к великому Учителю, и иногда они переходят грань — рвутся к нему в друзья и так далее, причем подчас очень настырно. Альфат научился очень легко и ловко выходить из таких ситуаций. Но он не отталкивает от себя человека, и тот продолжает учиться у него. Это я считаю тоже очень важным искусством.

Много стрессов было у него в жизни. Много тяжелых ситуаций с родственниками. Он очень стойко все это перенес.

Я всегда поражаюсь его энергии. Ему уже около шестидесяти, а он подвижнее и активнее многих тридцатилетних. До сих пор интересуется молодыми девушками, — а это ярчайший показатель хорошего здоровья и прекрасной формы для мужчины его возраста.

Он никогда не останавливается, все время пребывает в поиске. Перебрал он очень многое, и не просто формально, а изучив все это детально, до механизмов, а не только внешние формы. И не только в области боевых искусств, а и во многих других вещах, с этим связанных. Он изучал восточные языки, восточную медицину, икебану, каллиграфию… Начинал он с каратэ, с банального сетокана, который он первым принес на российскую почву. Потом он начал понимать, что это довольно грубый стиль. Со временем Альфат понял, что центр восточной цивилизации находился в Китае и в Индии. Кстати, мало кто знает, что существуют очень сильные индийские Школы единоборств, но они очень замкнутые, эзотерические, и они сейчас проявляются даже не в самой Индии, а в Бирме… И вот Альфат постепенно вышел через все это на Китай, как на основной центр боевых искусств. Ведь и в Японию боевые искусства пришли из Китая. В Японии на первый план вышла эстетизация любого процесса. Это хорошо видно на примере чайной церемонии. Совсем другое дело в Китае: для даосского монаха, мешающего венчиком чай, совершенно не важно, куда он поставит чашку. Для него очень важно, чтобы через этот венчик энергия ци прошла к чаю. И Альфат это сумел понять. Он стал искать более мягкие стили, те, где сила нивелируется. Отсюда его приход сначала в Айкидо, а потом к китайским искусствам. Айкидо он занимался довольно долго и нашел Учителей. Опять же — был первым в Питере. Потом у него были Учителя и китайцы и уйгур. Затем — тай-цзи и сейчас он работает с Ван Сяном, китайским Учителем.

Честно говоря, я не знаю, к чему он дальше склонится, потому что он все время ищет. Но и не забывает старое. В отличии, например, от меня, он сохраняет верность всему, чем когда либо занимался. Я полностью отошел от каратэ, — все, для меня этого не существует, это давно пройденный этап. Альфат же все время вспоминает каратэ, пытается с чем-то его объединить, что-то ищет… Он не боится пробовать и ошибаться.

Влияние Альфата на все движение в области боевых искусств в Петербурге, да и во всей стране, огромно. Его ученики сейчас работают по всей стране. Многие стали чемпионами мира, прославленными тренерами.

Такие люди, как Альфат, подвижники, они примером всей своей жизни учат тому, что жизнь не просто не ограничивается материальным аспектом, но необычайно глубока в сфере духовной, которая и является основной частью жизни… Они все время будят окружающих: — «Посмотри вокруг, сними шоры… я всего не знаю, но мне кажется, что там очень интересно…».

Встретились мы с Альфатом Махмудовичем в клубе «Дзержинец» на Шпалерной, где Макашев работает уже много лет…

Апрель 2000 г.

Альфат Махмудович: Однажды один из моих учеников, первый чемпион Союза по карате, с которым мы, в свое время, вели группу для работников Смольнинского райкома партии, начал мне рассказывать про человека, приехавшего из Средней Азии, который вроде бы что-то очень интересное умел. Я вообще-то перевидал много всего, в том числе и в Средней Азии. Там, как правило, были ученики либо моего брата, который был президентом Федерации карате, либо ученики корейцев, которые были уровнем пониже, либо те, кто учился у моего ученика Риша, который жил в Самарканде. Поэтому, практически всех я знал, но были и люди, которые нигде не были засвечены. Это были Мастера из Китая, которые бежали оттуда во время Культурной революции. Но их обнаружить чрезвычайно трудно, хотя я и допускал, что кто-то из этих людей может оказаться даже здесь. Поэтому я предложил встретиться с тем человеком, о котором мне рассказал мой ученик.

И, в результате нашего знакомства, этот человек перевернул многие мои представления и о восточных единоборствах, и о человеке, и об этом мире… По-русски его звали Юра Манькоев, а настоящее его имя было Ю Мань Ко. На первый взгляд он показался мне похожим на таджика. Вначале я слушал его с недоверием. Он рассказал, что родом он из южного Китая. Его дед был настоятелем буддийского монастыря. Он же сам в юности был охранником этого монастыря. Во время Культурной революции, когда по приказу Мао Цзе-дуна уничтожили очень многих Мастеров, Юре удалось бежать.

Вы не слышали про Кадочникова? Это основатель русского рукопашного стиля. Так вот, Кадочников это ученик Юры, который, как это часто получается, не афиширует себя никак. То, что показал Юра, оказалось феноменально. Его техника впечатлила меня сразу. Было сразу понятно, что это настоящий Мастер. Во время первых тренировок я спросил у Юры: — «Правда ли, что в Китае были Мастера, которые могли драться с тигром? Для меня невероятно, за счет чего человек может победить такого зверя». Юра даже как-то обиделся: — «Почему, — говорит, — были? Есть и сейчас». И он объяснил, что у любого зверя есть слабые места. Слабое место у тигра есть возле затылка на шее, а кроме того у него одна и та же тактика нападения. Тигр всегда атакует линейно — прыжком сверху вниз. Поэтому необходимо очень быстро уйти с линии его прыжка и атаковать его в шею. Я говорю: — «Теоретически это понятно, но как это делается?» А мы стояли кружком, — рядом был Риш и другие мои ученики. Юра стоял в центре этого круга. И вдруг все мы перестали его видеть. Оглянулись, — а он сидит на шее одного из учеников верхом и смеется. До сих пор я вспоминаю эти кадры, как какую-то невероятную фантастическую картину. Скорость перемещения Юры была просто непостижимой — зрение не успело среагировать.

Хотя Юра и не любил подобные демонстрации, но иногда его удавалось попросить показать что-нибудь. Еще один случай произошел чуть позже того, о котором я уже рассказал. Юра поставил на стол спичечный коробок и говорит: — «Внимательно наблюдайте за коробком». Все смотрят — коробок вдруг пополз по столу. Все были ошарашены. Что это — сила взгляда, телекинез, гипноз? Юра засмеялся и говорит: — «Это моя рука двигала коробок». То есть скорость движения руки была такой, что глаз не успевал среагировать.

Сейчас Юра живет вместе со своими учениками на Кавказе, в районе Сочи, в горах. Был случай, когда на Кавказе Юра дрался с медведем. Получилось так, что на узкой горной тропе навстречу ему вышел медведь. Пришлось бой принять. Медведя он, конечно, не убил, но и медведь Юру не покалечил. Разошлись. Подрались и разошлись.

Однажды мы с Юрой были в Тихвине у одного моего приятеля. И туда же приехал один парень из Прибалтики, у которого был черный пояс по карате. По дороге с ним произошла такая ситуация: к нему пристали бандиты из одной кавказской группировки. Пятеро человек были с ножами и двое без ножей. Ну, и поиздевались над ним. Он пришел сильно потрепанный. Юра спросил, что случилось, и этот парень нехотя рассказал. После этого Юра ушел и вернулся где-то через час. А потом приезжает милиция: — «Кто зарезал пятерых бандитов?» Юра признался, что это он. Оказалось, что он тех семерых он разыскал. Произошла короткая драка, в результате которой те пятеро, что были с ножами, оказались своим же оружием и зарезаны. Двоих безоружных Юра пощадил. Тогда он за это дело отсидел полгода.