Чтение онлайн

Эти весьма общие соображения, как это ни смешно, управляют мною, в том числе, в конкретных работах, там, где я встречаюсь с объемными явлениями.

В: Поясните еще раз, что вы называете объемными явлениями.

А.П.: Ну, вот, например, изменения характера человека можно объяснить только особенностями его воспитания в его нынешней жизни, — это один вариант. А бывает, что я чувствую, что присутствует и не только это… Присутствует иная сюжетность, связанная с проявлением высших для меня сил, с которыми я могу только как-то координироваться, взаимодействовать, но решать что-то там я не могу. Вот если все деформации характера и поведения произошли здесь, что называется, в этой жизни, то мы и скорректировать это можем здесь и сами. А если, извини меня, когда-то, где-то, кто-то проклял род этого человека, — ну, как пример, — то я не могу точно сказать, — что там было, но я точно чувствую объемность этой ситуации. И, вместе с тем, я должен как-то отработать в рамках профессиональной задачи — ко мне клиент пришел! Если ко мне придет Господь Бог, то он все равно придет, как заказчик, ну, я имею в виду, — в данном амплуа… Если он мне послал клиента, он как бы тем самым и спрашивает: «Ну как? Справишься или нет?» Если я могу справиться — я обязан это сделать. То есть, когда земных, материальных концепций, без заимствования чего-то эзотерического, хватает, чтобы решить профессиональную задачу, — это работа в плоском мире. Иногда у меня получается достаточно грамотно отделаться от «высшего». В других, достаточно редких случаях я посылаю клиентов к тем людям, которые чувствуют свое призвание работать в высших сферах: ну, там — в церкви человека водить, святой водой прыскать или еще какой фигней заниматься. Таких людей, которые, по крайней мере, как я вижу, не вредят, — немного, но они есть.

Иногда руками перед клиентом помахаешь — ему и легче. Пожалуйста! Чего только не сделаешь ради клиента! Только не нужно мне при этом верить, что это махание прочищает каналы там всякие энергетические, ауры. Не надо делать вид, что я тут действительно осмысляю все это дело. У меня есть предположение, что я осмысляю. Оно мешает? — Нет. Пусть тогда будет… Меня никто не уполномочивал заведовать «информационным каналом» и тому подобное.

Вот такой жест (показывает ладонь, с пальцами, направленными вверх). Видел у Апостолов? — Чего-то он значит! Я не обезьянничаю, но я заметил, что если я иногда, в каких-то случаях, клиенту так делаю, — он чего-то там ощущает и ему полезно. Проще говоря: я иногда сознательно ставлю себя в положение проводника, но, при этом я не делаю вид, что я причастен к этому процессу. Я к нему причастен точно так же, как вот эта лампочка причастна к электрификации всей России.

Вот тебе классический пример. Сказали мне однажды: возьми клиентку из Бехтеревки, с диагнозом — шизофрения. Ее скоро оттуда выписывают. Она предсказывает другим смерть, и они действительно в этот момент умирают. Уже несколько случаев было… Я сообразил, что все, кто ее лечат, они, прежде всего, сами пугаются. Возьмет она, посмотрит на тебя, если чем-то ей не понравишься, скажет: «Послезавтра тебя задавит машина!» И я понял, что если я испугаюсь, то тогда лучше не браться. То есть надо подготовиться к тому, что ты соглашаешься, открываешь дверь, а там стоит твоя смерть… Персонифицированная: с косой или без косы — не это важно, но вот во взгляде у нее есть то самое… Готов ты к этому или нет? Если ты испугался — то вот оно уже все и состоялось, — это она тебя вылечила… Подумал я, подумал и понял, что вроде готов, — пусть, — смерть, так смерть, — хули я буду бегать-то, как мальчик… Согласился. Звонит, — открываю, — симпатичная тридцатидвухлетняя хохлушка. Общаюсь с ней, говорю: «Мы не будем обсуждать — способность это у вас экстраординарная или просто бзик, — я готов допустить, что эта способность у вас есть. Давайте разберем другой вопрос — нужна вам эта способность или нет?» — Она говорит: «Нет, не нужна!» — Я ей: «Ну, вы подумайте хорошенько, потому что, если, все-таки нужна в какой-то степени, то давайте посоветуемся, как с ней жить» — «Не-не, не надо!» — «Ну, тогда давайте работать!»…

Я до сих пор не знаю — была ли это шизофрения или тетя обладала реальной способностью. И меня это не касается! Понятно? Если бы у меня был какой-то нездоровый интерес, — мы бы с ней образовали бы Общество с ограниченной ответственностью «Санкт-Петербургская Смерть»… Ну, а так я с ней дальше работал. Вылечил ее от этой способности или от этого бзика полностью. Потом она ко мне как-то пришла и рассказала, как живет. Водит к себе домой молодых людей, да вот проблема — соседка по квартире возражает против этого и говорит: «Только через мой труп!» Мы посмеялись, а я думаю, — вот ведь какой прекрасный сюжет, — сейчас она просто над этим смеется, а раньше бы сказала соседке: «Через ваш труп? — Пожалуйста!»… А сейчас у нее даже и мысли такой не возникло. Вот случай, который я считаю примером правильного обращения с объемным миром.

Однажды был случай, когда ко мне в один месяц обратилось сразу четыре одинаковых группы экстрасенсов, эзотериков, магов с одинаковыми предложениями: «Вот Александр Павлович, — вы бизнесмен хороший, а нам бизнес в руки не дается. Так давайте мы при вас будем химичить, а вы будете бабки считать! Да мы любого научим мозгами информацию читать и все такое…» — Я им говорю: «Нафиг-нафиг!»

Однажды было и такое: через одного проводника я попросил побольше денег себе в фирму. Ну, и получил, действительно, много денег и много всякого другого удовольствия, вплоть до того, что чуть в тюрьму не сел и все эти денежки, вплоть до последнего доллара отдал. Как взял, так и отдал. Причем, я причину ищу не там — «наверху», что неправильно попросил, а само то неправильно, что попросил! Тем самым я хочу сказать, что правду нужно тут искать, а не там, «наверху»… И потом, «они» же там тоже заняты. У них и без того делов-то есть. Так что, возвращаясь к твоему первому вопросу, скажу, что есть не поиски правды, а есть мучительные поиски правильного приложения сил. И восстановление после грехопадения. А под грехопадением я подразумеваю отступление от собственного предназначения. Причем, я не корю себя за то, что когда-то отошел. Это не Господь послал мне испытания, — испытания мы сами себе на собственную жопу ищем, — Господь только не мешает этому. Одно время у меня было желание восстановиться. Сейчас такого желания нет…

В: Восстановиться после чего?

А.П.: Понимаешь, у меня раньше был очень большой объем научно-исследовательской и консультативной деятельности, а я взял и свинтил в бизнес, предполагая, что, уже заработав много бабок, я вернусь к исследованиям и к консультированию… Это и было грехопадение. Через фирму, которую я возглавлял, шли очень крупные деньги, но закончилось все крупной бандитской разборкой. Это в том числе и потому, что был я не в своем амплуа. Зато теперь я очень хорошо понимаю многие законы этой жизни. Одно дело, консультировать, потому что много читал про это, или даже клиенты у тебя были такие, а другое дело, когда ты все пропустил через собственную шкуру. Опыт страданий, если угодно…. — трудно искренне сказать, что я благодарен Господу за то, что его получил, но в чем-то и да — благодарен… Пару лет я всерьез подумывал о самоубийстве, в связи с состоянием банкротства, — и не только материального, — был жесткий экзистенциальный кризис. Потом были жесткие обстоятельства в бизнесе. И был удивительный выход из всего этого, без всяких последствий… А можно было спокойно оставить голову и здоровье или до сих пор в тюрьме сидеть. Гордиться здесь абсолютно нечем. Но, как говориться, — мы славно бились!..

И еще об искании правды. Человек ведь, по сути, скорее бежит от правды, чем ищет ее. И чем больше он об этом думает, тем витиеватее его дорога. Я думаю, что человек «в поисках правды», скорее всего, мудрует… А на простую внимательность к этому миру, любовь и уважение к нему, такого «искателя правды» попросту не хватает.

Я в твоей первой книжке нахожусь в привилегированном положении: вроде как и при делах, но никуда «наверх» не лажу и камни в других не кидаю с помощью эзотерических фокусов. Надо сказать, что в жизни мне не всегда удавалось в этом амплуа стабильно держаться, но в книжке твоей мы с Георгием Владимировичем в особом положении… А все остальные — мудаки какие-то. Это я не к тому, что они действительно мудаки, но просто они все чего-то ищут, как-то там выябываются, матюгаются не по делу, в общем — идут крутыми тропами… Кстати, из книжки не ясно — всегда я матюгаюсь или нет. Ну, при тебе-то я всегда матюгался, так что у меня претензий нету — ты все как было написал. Обо всем остальном — общее впечатление, что все это правдоискательство — это, все-таки некое мудрование. Но, с другой стороны, найти простые и ясные истины не так уж и просто. Они простые и ясные в конце. И появляется все это с мудростью. А мудрость это и очарование и разочарование. Это — очарование миром и разочарование в себе прошлом. Один мой приятель написал про старость такие чудесные слова: «Старость — это когда ты все понимаешь, но тебя никто об этом не спросит». Меня, слава Богу, пока спрашивают. Я подумывал книжечку, которую я готовлю, назвать: «Мудрость как профессия». Причем это будет не научно-популярная брошюрка, а именно нормальное методическое руководство.

В: В начале разговора вы сказали о том, что когда работа становится слишком технологичной — падает драматическое напряжение процесса, ну, и, собственно, это уже не творчество, а некая автоматическая деятельность. Как вам удавалось себя «подбуживать», возвращать из автоматизма действий к творческому поиску? Ведь искушение автоматизации, особенно, когда все вроде бы получается, — очень велико… Что вы делали с собой?

А.П.: Ничего. Здесь нельзя ничего искусственно с собой поделать, ибо искусственность это очередной технологический прием. И ты, так сказать, из одного автоматизма попадаешь в другой. Здесь важно сохранять самокритику и отслеживать этот процесс. Надо понимать и все время помнить, что если ты схалтуришь, то не будет реального результата. Вот если у тебя этот внутренний сторож сохраняется и бдит, если ты не самоуспокаиваешься, то ты разбудишься. Вот и все! Если ты видишь, что ты делаешь, если ты начинаешь понимать, что ты изображаешь психотерапию или любой другой процесс, тогда придет и понимание того, что ты еще должен сделать, — как выйти из автоматизма, из изображения в реальное действие. Это вопрос честного ПРИСУТСТВИЯ. Здесь не может быть приемов.

Вообще-то есть определенная технология обращения с собой, как с инструментом. Консультант ведь является одновременно и субъектом и инструментом. Так же, как и актер… Ну, это определенная культура. Вот, Станиславский говорил: «Есть театр представления и есть театр переживания. Так вот мы делаем театр переживания». Так вот, когда ты работаешь технологично, у тебя все сводится к «театру представления». А «театр переживания» — это выход за рамки технологичности.

Ну, вот я приводил тебе пример, что когда я работал с алкоголиками, если работа становилась технологичной, то кульминация отодвигалась с третьего на седьмой сеанс. Ну и что? — Да ничего страшного, если кульминация все-таки есть! Даже она стала более подготовлена. Она происходит на более глубоком уровне. Но если у тебя теряется интерес к клиенту, к работе с этим клиентом, а ты работаешь и получаешь с него бабки, то это не работа, это тебе «театр представления»… И даже клиент тебя не лечит, и даже с этого удовольствия не получает. Если ты позволяешь себе так работать, то это повод произвести ревизию, с целью отыскать, — что с тобою-то происходит. И ты должен решать это за пределами работы с данным клиентом. Очень помогает рефлексия с коллегой. Собственно говоря, на этом баллинтовские сессии и построены. Я считаю их очень полезной штукой. Что касается меня, то мне кажется, что далеко не каждый коллега подходит для такого рода разговоров. Лично мне, чаще всего, либо не с кем советоваться, либо совет приходит с самой неожиданной стороны. Но если ты находишься в хорошей профессиональной форме и поддерживаешь ее, будучи внимательным и бдительным к себе, то необходимости такой может и не возникнуть. А когда у меня все же потребность такая появляется, я отношу это на счет профессиональной усталости. Что мы имеем: сплошной наплыв судеб, обстоятельств… И я понимаю тех психологов, которые занимаются технологиями, типа Нейро-лингвистического программирования и абстрагироваться от судеб клиентов их обстоятельств… Это один из выходов там, где это дает результаты, — то есть, в области некой частной симптоматики. Но если это даже очень эффективная техника, которая снимает какие-то симптомы, то все равно остается судьба, цепочка событий, навыки, мировоззрение, — весь тот контекст, который так просто не меняется. Я говорю о попытках подражательной работы — использования техник самих по себе, а не о тех Мастерах, которые работали очень и очень содержательно. Можно попросить человека: «Дай закурить…» и в этом будет все, — и «кончай херней заниматься», и «я тебя насквозь вижу», и «мы уже с тобой все сделали», и так далее. Мастера как раз обладают широтой души, так что на самом деле там в основе отнюдь не движения глаз, ушей и носов, а осознание очень широкого контекста происходящего. Там происходит исцеление, а не идет «психотерапевтический сеанс»…

Если ты профессионал-максималист, то для тебя жизненно необходимы и требовательность к себе и ПРИСУТСТВИЕ, но, с другой стороны, профессионализм-максимализм вовсе не означает, что ты клиенту даешь все — по максимуму. Если ты ему все сделал и он, придя к тебе невротиком, через три сеанса ушел здоровеньким, — спрашивается, — за что ему такая халява? Что-то тут неправильно… У меня с течением времени появилось умение давать клиенту не все, я это даже намеренно делаю — чтобы он до чего-то дошел сам. Я его толкнул и оставил ему самому дожевать, переварить, хотя мог бы до конца дожать и все объяснить… Но, если он не проделает свою часть работы, он не присвоит продукт. Одно дело, когда ты даешь совершенно прозрачную метафору и тому подобное, — ты даешь это как основу для его собственной работы. Хотя он может тоже схалявничать. Поэтому максимализм это отнюдь не мессианство, а это то, что ты должен работать с максимальной самоотдачей и на всех этажах работы с данным клиентом. Он к тебе пришел и с конкретным симптомом, и с проблемными отношениями, и с мировоззренческими вопросами, и с экзистенциальными.

Может быть, из моих речей показалось, что все очень громоздко, кусочно и лоскутно. Но я не считаю, что занимаюсь какими-то кусочками. Наоборот, особенно сейчас, у меня все это очень интересно сходится к немногим фундаментальным вещам. Во-первых, это общие законы консультирования, — то, чего в литературе я не встречал. Обычно консультирование объясняется с социальной позиции: сначала контракт, потом анализ, потом еще чего-то, а потом денежки получаешь… А есть некие общие законы, концепции консультирования, но их почему-то никто не приводит. А то, что происходит в отношении консультирования в нашей стране, выглядит так: большая часть психологов поглощает прозападные подходы или какие-то синтезы из не-пойми-чего, — сомнительная смесь восточных и западных моделей мира и технологий… Это одна сторона. А вторая сторона, — это очень близко к тому, о чем ты пишешь, — это серьезный и иногда очень продуктивный выпендреж одиночек. Это попытки формирования некоторой мощной системы. Но любая система, любая идеология реализует внесенный субъективный интерес. Это не Истина. Идеология это всегда следствие потерянного чувства меры, хотя иногда, в некоторых контекстах, она весьма эффективна и приносит хорошие результаты. Потом есть еще одна сторона в российской ситуации. Это сволочной академизм людей старой закалки, которые привыкли к констатирующему мышлению. И еще есть куча идиотов, которые овладевают отдельными методиками, заигрывают с техниками, типа НЛП, и, чаще всего здесь наблюдается либо некомпетентность, либо бесовство. Ты к подобному бесовству отчасти склонен был, по крайней мере, до середины девяностых годов, как это следует из твоего самоотчета. Я частично восхищен, а частично неудовлетворен результатами того, что ты делал. Я уважаю тебя за то, что ты расписал, как ты породил целую технику надувательства в маркетинге. Достойно уважения то, что ты в этом признаешься. Но жаль, что ты тратил на это время. Достаточно высокая квалификация и изощренный ум тратились на некое подленькое попрошайничество. Но ничего, ты этим как-то переболел, что называется, перебесился и за ум взялся…