Чтение онлайн

Дыхание остановилось. Парень издавал какие-то хриплые звуки, пытаясь забрать хотя-бы один глоток воздуха. Однако свой последний глоток он уже сделал. Жан начал безостановочно пинать его своей громоздкой ногой, что была облачена в крепкий доспех. На фоне этого, открытая плоть довольно быстро превратилась в мягкий бескостный мешок… Пошла кровь, но Жан продолжал хлестать его ногой. Серебряная ступня теперь каждый раз проникала внутрь парня и нагревалась от телесного тепла.

Жан забил его до смерти, видимо решив, что этот слизняк не достоин того, чтобы марать об него свой клинок.

Начал подступать рассвет, но внутри церкви по-прежнему было темно и мрачно, словно солнечные лучи заглядывали сюда только в самую последнюю очередь.

Священник, уже облачённый в свою рясу, вышел из спальни, держа в руке блюдце с горящей свечкой. Чтобы улучшить освещение он подошёл к одному из коридорных факелов и попытался его поджечь.

Тут подул ветер, и свеча потухла. По спине пробежали мурашки…

Внезапно за спиной раздались быстрые шаги, и каждый из них сопровождался лязганьем доспехов.

Священник обернулся, но там была лишь тьма…

Звуки всё нарастали. Тот смотрел в эту неизвестность с сомкнутыми седыми бровями, пытаясь хоть как-то разглядеть гостя. И вскоре тот показался.

Завидев серебряную броню, священник быстро развернулся и побежал.

— Стража! Стража! — голосил он. — На помощь! Жан здесь!

Во время бегства он наступает на собственную рясу и падает на каменный пол. Мужчина поднялся на ноги с удивительной ловкостью для тучного человека. Однако этой задержки было достаточно, чтобы Жан подошёл к нему. Удар мечом по упитанному горбу рассёк его, и эта неровность потекла. Священника унесло в сторону, и он упёрся рукой в стену. Жан тут же срубил эту опору из мяса и костей. Тот завалился окончательно в этом направлении и съехал по стене вниз.

После чего Жан начал “долбить” лежащего своим клинком; так рьяно и так неточно, будто в его руке был не меч, а дубинка. Он хотел не просто умертвить его, а излить накопленный гнев, однако после каждого удара это чувство лишь крепчало. Жан вскрикивал подобно зверю, кровь священника постреливала в серебряные доспехи, накладывая на них беспорядочные багровые узоры.

Со временем лезвие стало звенеть громче обычного. Ведь теперь оно било по полу. Жан не слышал этих звонов. И лишь только перестав ощущать удары по плоти через рукоять, он прекратил это “избиение”.

На очереди был сам судья. Жан хорошо знал эту церковь, видимо ему приходилось часто здесь бывать, поэтому нужные покои нашлись довольно быстро. Но открыв дверь, Жан никого не застал…

Внутри сильно воняло гнилым мясом и дерьмом. Повсюду разбросаны белые ткани, платки и одежда. Всё это было испачкано в каких-то чёрных, красных и жёлтых жидкостях.

— Аа… аааааааа! — раздался чей-то крик слева. Он не был похож на болезненную агонию, а скорее на страх.

Как оказалось, этот вопль шёл из нужника.

Медленно отклонив дверь, Жан увидел человеческий силуэт. Рыцарь не сразу его узнал, но это был тот самый судья; и он непрерывно смотрел на какого-то фиолетового слизня. Существо лежало рядом с отверстием для мочи и фекалий.

Чуть присмотревшись, Жан распознал в этом слизне нечто напоминающее головку члена.

Судья будто спиной почуял стоящего позади Жана и резко обернулся. Глаза его были красными, а зрачки мыльными как у покойника. Кожа бледнее белого камня, что ещё больше выделало его крупные чёрные волдыри. Волос и зубов, попросту не было. Нос почти свисал как платок.

Тот запах, что ранее ощутил Жан из покоев судьи — здесь же чувствовался в разы сильнее.

Серебряный рыцарь подошёл к нему и схватил за плечо, чтобы нанести более точный удар другой рукой. Но внезапно его первая рука соскальзывает с плеча судьи, будто с мокрой тухлой рыбины.

Тот заорал во всё горло от жуткой боли.

Жан озадаченно посмотрел на него, а позже его шлем направился к левой руке. Между пальцев серебряной рукавицы застрял крупный кусок кожи.

Судья побежал прочь. Покидая нужник, он случайно задел часть двери предплечьем, тем самым оставив на ней очередной кусок кожи, будто больная ящерица. Отступление так же было небрежным: он вилял подобно пьянице и что-то бормотал себе под нос. Видимо болезнь повредила и его рассудок.

Это был убегающий труп. Жан не стал его догонять.

Подступало утро, но тучи боролись с солнцем, постоянно отдаляя восход. Жан шёл по молчаливой деревне, его шлем был слегка опущен, а окровавленный клинок в руке произвольно вилял из стороны в сторону. Походка так же потеряла всякую уверенность.

Он был полностью опустошён.

Некоторые жители деревни уже успели проснуться. Кто-то сразу взялся за подготовку скота к пахоте. Дети повыбегали из домов, чтобы приступить к сражению на палках. Другие же стали снимать одежду с верёвок, из-за грозных туч, нависших над ними.

Жан опередил дождь. Он заплакал. Его плечи подёргивались, походка и вовсе почти остановилась. Ноги не хотели идти.

“Некуда больше идти, у меня нет дома. И семьи тоже”.

Тот хотел просто упасть на колени и зарыдать. Тем не менее, он шёл и шёл, шёл и шёл, будто бестелесный призрак. У него не было цели, не было и смысла жизни…

Но вскоре Жан заметил то, что сразу оборвало его горе. Он встал как вкопанный и просто начал туда смотреть…

Это был второй выход из деревни. Над ним находилась пара виселиц, а в них два уродливых женских тела. То, что слева и повыше было сильно обуглено. Другое же напоминало бледно-серое сморщенное полено. Её лёгкое платье выцвело от телесного разложения. Мыльные глаза смотрели прямо на Жана. Вокруг летали мухи. Много мух.

Несмотря на выпученный язык и глаза, Жан узнал Алину — младшую сестру своей жены. Соответственно вторая — Морна.

Эти девушки казались настолько безжизненными, что даже лёгкий ветер раскачивал их. Судя по всему, они висели так очень долго. А рядом с их телами были приколочены небольшие дощечки с надписями: “Ведьма”, “Ведьма”, “Смерть ведьмам”, “Так будет с каждой ведьмой”.

Вдруг маленький камешек стукнул по трупу Алины. Звук был такой, будто снаряд попал не в человека, а в дерево.

Жан не сразу понял, что это было.

Затем прилетел ещё один камешек, что так же успешно попал в труп.

Рыцарь посмотрел налево и вниз. Это был ребёнок, что кидал камни.

— Умри, ведьма! — пропищал тот и снова кинул камень.

Жан смотрел на ребёнка. Долго и непрерывно. В прорезях для глаз обитала лишь темнота…

— Умри, ведьма! — вновь бросил он камень.

Серебряный шлем начал трястись. Следом и рука с клинком.

Мальчик подобрал очередной камень.

— Умри, ведьма!